Любовь человека и Кицунэ

Утро. Блондин проснулся и, увидев лицо рыжеволосой лисицы, аккуратно выбрался из её железной хватки, не потревожив её сон. Новый матрас не скрипел, в отличие от односпального, поэтому Узумаки удалось встать без привлечения внимания. Дальше, перешагнув через пятёрку трёхметровых пут, он заметил, как Курама заворочалась в поисках утерянного тепла, но блондин вовремя сориентировался, дав той подушку, отчего пищание лисицы прекратилось, сменившись тихим сопением. Сегодня он не хотел её тревожить. Наконец, позавтракав и сделав завтрак и ей, парень вышел через окно, как и подобает. Сегодня он решил наведаться в библиотеку, чтобы узнать о "фуине" значительно больше. А не то он так Саске никогда и не догонит. Да, хороший контроль чакры это, конечно, неплохо. Но пора бы уже начать использовать появившееся окно возможностей. Такие мысли витали в его голове уже несколько дней. И, применив хенге, притворившись красноволосым юношей двадцати лет, он проник в библиотеку, дабы разузнать об искусстве как можно больше. Но спустя пару часов он столкнулся с жестокой реальностью. Техники, искусства и стили боя, что принадлежали кланам, собственно, принадлежали кланам, и о них не узнать в общественной библиотеке. Всё, что здесь ему удалось найти, это общее понятие об искусстве печатей. Три техники, что наносились на бумажки. А именно: взрывная печать, связывающая печать, что создавала верёвки на цели, и парализующая, что ставится в простейшие барьеры и ловушки. Все они C-ранговые, но при должном изучении могли сдержать даже элитного джонина, что искусно пользуется чакрой. Да, пускай всего на пару часов, да, пускай эти техники были малоэффективны для толп противников, годясь лишь для сдерживания небольших отрядов или одного конкретного шиноби. Но блондину они пришлись по душе. Юноша был пацифистом и, вспомнив свою первую миссию, он решил не повторять столь рискованные авантюры и не уходить в крайности. Да и к тому же, чем больше в его арсенале техник под задачи, тем лучше. Поэтому блондин уделил теории ещё несколько часов, а после уселся тренироваться создавать эти самые печати. В чём добился довольно неплохого успеха. Сказывалась принадлежность к клану, но блондин не придал этому значения, наивно посчитав, что на такое способны все. К обеду он уже мог создавать практически рабочие печати первой из трёх ступеней. Пускай они удержат максимум слабого генина, но за несколько часов практики это великолепный результат. Подобным техникам учатся годами, если не десятками лет. И пусть не полноценно, но блондину удалось освоить эту технику. Что, впрочем, не беда. Никто же не говорил ему освоить их здесь и сейчас В процессе тренировки блондин заметил один интересный нюанс. — Стоп, погодите-ка, — блондин застыл с ухмылкой на лице. Он придумал одну неординарную идею. Теперь он знал, чем порадовать лисицу. Взглянув на часы, он решил обратиться к той через телепатию. — Курама, не спишь? — спросил он, услышав приятный голос рыжей биджу. — Нет, а что? — лиса звучала как-то не в настроении, словно не с той ноги сегодня встала. Но это не беда, Узумаки знал, как её развеселить. — Ко мне в голову пришла крайне интересная идея, и я бы хотел её протестировать. Лиса навострила уши, застыв в ожидании, лишь спросив безразличным голосом стандартный вопрос, сделав вид, что ей всё равно: — И что тебе от меня нужно? — Да, в общем-то, ничего такого. Просто отозвать тебя в подсознание, ответил блондин, слыша недовольное бурчание. Он знал, как ей некомфортно там находиться. — Гррр, ладно, отзывай, раз уж чего придумал, умник, — с нескрываемым недовоством сказала дева, став мрачнее тучи. Блондин вышел из библиотеки и сложил отзывные печати, после чего лисица испарилась в облаке с громким хлопком, покинув реальный мир. Узумаки уселся под деревом и погрузился в свой внутренний мир. Только вот его хорошее настроение тут же сменилось. Парень застыл в ужасе. Перед ним предстал настоящий монстр в виде целой горы меха и монструозно огромной зубастой пасти. Узумаки застыл в ужасе, не в силах даже сделать жалкий вздох. Глаза его забегали, а сам он словно окоченел, не в силах сдвинуться ни на шаг. — И чего ты там хотел? — раздался недовольный бас, и волна КИ заставила парня сжаться. Да, лиса использовала однажды свою звериную форму при их встрече. Но то была лишь подстилка-марионетка из чакры, что уступала этому монстру как минимум втрое, имея более двадцати метров в холке. — Эй, что ты делаешь? — спросила пушистая гора, видя настоящий ужас в глазах парня, что буквально трясся всем телом, не смея сделать и шаг. "Он меня боится? Даже не так... Он в ужасе?" — размышляла она, видя состояние парня и поняв, что конкретно свою истинную форму она ему так и не показывала. В душе кицунэ почему-то появилось какое-то недовольство, хотя будь это она всего пару недель назад, то получала бы невероятное удовольствие от того, что человек перед ней застыл в ужасе. Биджу захлестнули непонятно откуда взявшиеся эмоции. Она монстр. Чёртов огромный страшный монстр. Пока блондин пытался справиться с тремором всего тела, Кьюби продолжала находиться в непонятном для себя состоянии обиды. Из-за чего из её глаз пошли слёзы. Лиса и сама не хотела бы показывать эти эмоции, считая их давно забытыми как для себя в частности, так и для окружающих в целом. За свою жизнь ей довелось пролить слёзы всего трижды. Два из которых более полутора тысяч лет назад. И один совсем недавно. Но если третий раз стал результатом многолетней пытки и подытоживанием всех её попыток побега более чем за десять веков, то почему ей сейчас плакать? Почему перед ним? Ведь он далеко не первый из тех, кто разочаровывается в её внешности и застывает с подобной гримасой. Она вновь усомнилась в словах парня. А ведь она знала, что он лжёт. Всё она знала. Он действительно всего лишь человек. Человек, который не сможет дружить с демоном. И уж тем более любить такое существо, как она. Заметив это и услышав всхлипы, парень замер на мгновение. Он впервые видел её слёзы, и это не была влага, что выступила на глазах. Нет. Два довольно внушительных ручья стекали из огромных и алых, словно кровь, глазищ, что тоже были столь же влажными. Слёзы, словно горный хрусталь, мочили рыжую и чёрную шерсть её морды, сбивая застоявшуюся воду в подсознании своими колебаниями. Ноги генина дрогнули, и в мгновение ока он отмер и понял, как лицемерно это выглядело со стороны. А не он ли клялся ей о том, что ему плевать, кто его подруга? А не он говорил, что примет её какой угодно? Неужели он сам себе врал? Пф... Юноша знал, на что шёл. И пора бы уже начать отвечать за свои слова, подкрепляя их действиями. От обиды на самого себя он сжал свой правый кулак до хруста так сильно, что у него побелели костяшки, а из щелей пошла кровь от ногтей, что впились ему прямо в кожу, принося ноющую боль. Кровь капнула на пол подсознания, растворившись в воде. Взяв всё мужество, что у него было, Узумаки отважился сократить дистанцию с плачущим существом. И получалось это у него с большущим трудом. Каждый шаг в сторону монстра вызывал в его теле новую волну тряски, из-за чего ему пришлось совсем скоро буквально заставлять себя руками переставлять ноги, хлюпая по подсознанию, идя словно он пьяница или инвалид какой-то. Настолько каждый его шаг ощущался вымученным и неверным. Лисица же боролась с новым приступом слёз, что у неё возникал при созерцании данной картины. От осознания собственного уродства та не могла даже двинуться. Но понять блондина тоже было можно и даже нужно. Вся эта пушистая душа на пассивной основе источала такое количество негативной энергии, что все существа, у которых с этим был порядок в виде баланса на инстинктивном уровне, не захотели бы находиться рядом с ней. С таким бы демоном вокруг вяли цветы, опадали листья, а животные обегали её стороной за десятки километров. Но Узумаки не дрогнул, продолжая словно робот вышагивать ногами до клетки. Его движения всё так же были рваными, а сам он дышал очень прерывисто и быстро, продолжая бороться со своим чувством самосохранения. Оно и понятно: ни один бы здравомыслящий шиноби не подошёл бы к этой зверюге и на сотню метров. Настолько была страшна та аура, что источала лиса в своём истинном обличии, и столь была величественна и монструозна та внешность, что врезалась в глаза. Дойдя наконец до клетки, парень сглотнул ком в горле и прошёл сквозь прутья. Больше его ничто не защитит. Сглотнув в очередной раз ком в горле, весь потный и дёрганый, он направился к лисе. Демонесса же за время превозможения джинчурики над своим человеческим лимитом успела хорошенько так прогреть себя максимально депрессивными мыслями. Из-за чего, как только парень шагнул внутрь клетки, то чуть не получил многометровым шерстяным хвостом, что не оставил бы от него и мокрого места. Кьюби угрожающе встала на четыре лапы, прижав голову к земле. Но Узумаки, что чудом уклонился от выпада и чуть не умер от инфаркта, смог превозмочь и этот аспект, встав в боевую стойку. Алые глаза больше не пылали яростью или ненавистью. Они были совершенно пусты, оттого пугали ещё больше. Курама вновь посчитала, что её обманули. Вся эта напускная бравада юнца это просто детский лепет ни о чём. Про личность, про дружбу, про неё всё ЛОЖЬ. И от осознания собственной наивности глаза и разум Кьюби и застелила эта пелена отчаяния. Так над ней не издевался ещё никто. Ни клан, ни Рикудо, ни Мадара, ни клан Узумаки да вообще никто. Но она ошиблась. Блондин был совершенно иного мнения и, начав реализовывать свой план, он создал тысячу каменных клонов. Кьюби ответила непостижимым рёвом из своих лёгких и струёй пламени, что похоронила как минимум треть от всего количества. Другие же сыпались от удара лап, когтей и хвостов, третьи разлагались заживо от алой чакры, покидая мир подсознания. Но изо всех этих яростных атак была лишь одна задача. И это отнюдь не убить Кьюби. В своём подсознании, как вычитал блондин, он был практически богом, и ничто ему не мешало, например, создать огненный шар размером с Кьюби, заставив ту несколько минут залечивать столь серьёзную рану, что для многих стала бы несовместимой с жизнью... Но цель была другой. И уже через двадцать минут клоны наконец заметили плоды своих действий. А именно: запыхавшуюся Кьюби, что не могла более драться в подсознании, капая слюнями с гроздьями пены на пол мелководья. Глаза её потеряли былое безразличие, заставляя зрачок сокращаться и увеличиваться от остатков адреналина, что курсировали по её венам. Она рухнула на бок, пытаясь прийти в себя, смиренно сложив голову и готовясь к смерти. Но это и было нужно блондину. Развеяв всех клонов, он прыгнул так высоко, как только позволила чакра, оказавшись даже выше Курамы. Та, увидев оригинал, поняла, что её всё время водили за нос, и уже пыталась создать бомбу хвостатого, но, к счастью, тушка блондина оказалась в нужном месте чуть быстрее, чем рыжеволосая воплотила свой замысел. Ожидая получить порцию боли, та инстинктивно зажмурилась, ожидая чего-то очень неприятного. Но всё, что она получила, — это губы парня, что с особой любовью и трепетом поцеловали гигантский чёрный нос, что трепетал от ожидания болевых ощущений, сдувая шевелюру генина то вперёд, то назад. — Прости, — всё, что прошептал он, заставив ту рухнуть в воду, сдав позиции. Голубоглазый мягко улыбнулся, но услышал жёсткий отказ, что исказился лёгким басом, вырвавшимся словно крик. — Хватит! Прошу тебя, хватит! Я... я больше не могу. Если... если это твоя игра, ты победил. Вы, люди... просто филигранные лжецы... я... Но только прошу тебя... не давай мне надежду. Такой монстр, как я, видимо, не сможет прижиться в вашем мире, — сказала та, меняя свою форму на привычную парню, постепенно переходя с монструозного крика на тихую просьбу, что шептали коралловые губки прекрасной кицунэ. Блондин подошёл к девушке и сказал: — Закрой глаза. — Лиса подчинилась в надежде, что сейчас он подарит той безболезненную смерть, или погрузит в вечный сон, или ещё чего придумает. Но всё, что получила лиса, было хорошим таким щелбаном, что был принят лбом лисицы. — Ау... — вскрикнула она, схватившись за ушибленное место, зыркнув на блондина, что сотрясал голову, проговаривая. — Какая же ты дурочка, Курама. Какая же ты дурочка. Я уже говорил, но скажу вновь. Никакой ты не монстр. Я стану Хокаге и вдолблю это в твою голову тем, что напишу об этом на каждом из зданий Конохи. Лиса вновь потерянно посмотрела на подростка, что стоял перед ней. Она сидела на коленях перед улыбчивым блондином, что подал той руку. — Лжец. А почему ты так боялся меня буквально полчаса назад? — возмутилась она, сложив руки под своей грудью, отстранившись от парня. Но тот взял обнажённую деву за скулу и ответил: — Ээээм, понимаешь... ты выглядела такой сильной и большой, что моё тело на подсознательном уровне не могло к тебе приблизиться, — оправдался он, притянув к себе взгляд алых глаз. — Да? И что же изменилось? То есть если я сделаю так... — внезапно лиса отпрыгнула от блондина на полсотни метров, упав на четвереньки, начав расти и покрываться шерстью, приобретая звериные черты. — То ты будешь меня бояться? — закончила она, но блондин лишь кокетливо прикрыл глаз и медленно подошёл к чудищу. — Не... не прокатит уже... — сказал он, стукнув ладонью по монструозного вида лапе, улыбнувшись фирменной улыбкой