War of hormone

      Чанбин нервничал. Сильно нервничал. То, что он собирался спросить у первокурсника, тянуло на статью о домогательстве. А если тот и правда сдаст его? Может, просто поговорить, в принципе об увлечениях? Задавая общие вопросы, будет проще узнать, что на самом деле заботит парня, который так понравился. Может, так хоть что-то прояснится.       Куда день так летит? Вот уже и с ужина пришли, а значит, сейчас нужно было собрать все свои силы и выйти из комнаты. Бин набрал больше воздуха в лёгкие, натянул на себя форменную толстовку и покинул спальню. Сынмин уже ждал его около входа. Сумерки уже перетекли в ранний вечер, прожектора ярко горели на территории. Сегодня был первый день осени и второй день начала учёбы. Сегодня он был в новой роли. Нужно было привыкнуть быть старшим, быть примером. Но всё, о чём он мог думать в этот момент, было то, что именно сказать младшему. С чего начать? — Пойдём? — спросил он у Кима.       Тот кивнул и поплёлся следом. Они молча дошли до парка и пошли по дорожке. Что ему сказать? — Так о чём ты хотел поговорить, хён? — вдруг произнёс Мин. — Я просто хотел узнать о тебе побольше. — не соврал Со. — Зачем? — Нам быть с вами вместе почти пять лет. Вот и вызываем вас по очереди на приватный разговор. Я хочу узнать всё о тебе. Ты мой курсант. Твои привычки, увлечения, ориентация, предпочтения, характер. — А ориентация зачем? — удивился Сынмин. — Чтобы потом сюрпризов не было. Мы уже знаем, что Минхо и Джисон вместе, а Чонин встречается со старостой. Хёнджин — открытый гей. Близнецы — оба гетеро. А ты? — на полном серьёзе спросил Чанбин. — Я пансексуал, но в последнее время был с парнями. — смущаясь, ответил Ким. — А здесь кто-то нравится? Может, с другой группы? — Нравится, но он не из группы. Это куратор.       Вот это поворот! Значит, ему уже кто-то симпатичен. Чёрт! Этого он не ожидал. Чанбин был разбит. У него, кажется, даже сердце остановилось. Интересно, кто этот куратор? Хотелось знать, есть ли у него шанс? — С первого курса? — попытался вдохнуть воздуха Бин. — С первого. — кивнул Сынмин. — Хён, к чему эти вопросы? Признай, что это уже твоё личное любопытство!       Поймал! Почему так быстро? Как мог этот мелкий так быстро его раскусить? — Я… В общем… — запнулся Чанбин. — Мне нравишься ты. Но тебя это никак не касается, ясно? На этом разговор окончен.       Сынмин развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону общежития. Бин так и остался стоять в парке, ошеломлённый его словами. Как это не касается? Как это, разговор окончен? Ничего не окончено! Бин рванул вслед за младшим и догнал его в коридоре. Он наскоро оглянулся по сторонам, схватил Кима за руку и затащил в свою спальню. И только после этого удосужился посмотреть на его лицо. По бледным щекам текли слёзы, глаза были красными, края чёлки были мокрыми. И в этот момент он был таким прекрасным! Сынмин! Как успокоить его? Как убрать эти солёные ручейки с очаровательных щёчек? Наверное, нужно обнять, прижать к себе? Но разум решил по-другому. Чанбин протянул руку и накрыл ладонью мокрую щёку, стирая слёзы большим пальцем, вторая рука коснулась плеча, притягивая его ближе. Он набрался смелости и сделал то, о чём мечтал с того момента, как увидел его впервые. Бин прикрыл глаза и поцеловал эти сладкие губы. Какой же он потрясающий! Волшебный момент, казалось, заморозил время. Сынмин вроде начал отвечать, но потом вдруг сильно укусил за нижнюю губу и оттолкнул от себя. Сразу последовала хлёсткая пощёчина. — Никогда больше не подходи ко мне! Мне не нужна жалость! — закричал Мин и выскочил из его комнаты.       А он стоял и слушал гулкие шаги младшего, отдававшиеся эхом по коридору. Что же он наделал? Как мог так поступить? Он совсем не из жалости его поцеловал. Чанбин действительно хотел этого, грезил его губами. Он бы и дальше продолжил, готов был на колени перед ним встать, сделать ему приятно. Но Сынмин его не так понял. Не то прочитал в его действиях. Бин хотел было погнаться за ним, всё объяснить, но дал себе пинка. Нужно дать парню остыть, а потом вызвать его ещё раз. Нужно наладить с ним отношения и сделать его своим. ______________________________       Крис стоял в комнате и сушил волосы. Было полчаса до отбоя, а значит, нужно сейчас проверить всех курсантов. Сквозь шум фена парень услышал стук в дверь. — Войдите, — проговорил Бан.       Створка открылась, и вошёл Чанбин. Вид у него был не очень: губа порвана и опухла, лицо бледное, на линии челюсти красный след. — Хён, я тут тренировку расписал на субботу. Глянь, пожалуйста, не сильно жёстко для выходного? — произнёс Со, подавая ему планшет с прикреплёнными к нему листами.       Крис взял планшет из рук и пробежал по плану глазами. — Можно полностью исключить последний кусок строевой, а так всё идеально. Кто тебя так? Подрался что ли? — поинтересовался он у младшего. — Я поцеловал Сынмина. А он меня укусил и сказал, чтобы я не приближался к нему. — признался Бин, не глядя на него. — Что ты сделал? — ахнул Чан, выронив планшет. — Ты в своём уме, Чанбин? Ты в курсе, кто его отец? — В курсе, хён, в курсе. Только ты не так понял. Я поцеловал его после того, как он сказал о своей симпатии ко мне. Он подумал, что я его из жалости целую. За это я и получил. — объяснил младший.       У Криса отлегло от сердца. Значит, у этих двоих всё взаимно. Просто нужно понимание. — Вам просто нужно поговорить. Дай ему остыть пару дней, а потом просто пообщайтесь. Я надеюсь, что вы придёте к консенсусу. — Я тоже на это надеюсь. Моё сердце поёт, хён. Спасибо тебе. Я пойду? — попросил Бин. — Иди, Чанбин.       Бан выдохнул, отвернулся от двери и посмотрел в окно. Что же они творят? Как вообще выйти из этой ситуации? Он чувствовал себя ответственным за каждого из своих подопечных, в том числе и за Чанбина. Они ещё были все такие неопытные. Да он и сам не особо от них отличался. Ему хоть и будет двадцать пять через месяц, но и он не отличался опытом в таких делах. Вся его жизнь в Корее была подчинена службе и учёбе. На отношения не было времени. Так, секс на раз-два, случайные связи. Он боялся подпускать кого-то настолько близко к своему сердцу, чтобы вступить с ним в отношения. И уж тем более глупо влюбиться, чтобы разрушить свою жизнь. Но как тогда объяснить то, что его так тянуло к Феликсу? Почему сердце так болело за этого мальчика? Это просто похоть или нечто большее? За спиной хлопнула дверь, отвлекая его от самокопания. — Бин, ты что-то забыл? — не оборачиваясь, спросил Крис. — Забыл. — послышался низкий голос его курсанта, который никак не хотел покидать его мысли.       Чан развернулся и уставился на блондина. Тот стоял перед ним, смело глядя в глаза, как всегда, непроницаемый и спокойный. Сейчас, как никогда раньше, нельзя было прочитать его эмоции. Между ними была будто ледяная стена, замораживающая все чувства. — Феликс, что ты тут делаешь? — только и мог вымолвить Крис. — Я дал тебе достаточно времени, хён, чтобы найти ответ на мой вопрос. Если нужно, то я готов его повторить. — бесстрастно сказал Ли. — Не стоит, я его помню. Могу я поинтересоваться причиной такого вопроса? — Конечно. Я разговаривал с одним из курсантов, и он сказал такие слова: «Рядом с ним твоё сердце бьётся уже не за тебя, а за него». Я хотел бы узнать значение этой фразы. Что ты об этом думаешь, хён? — О чём ты говоришь? Почему вдруг завёл такую тему? — не выдержал Чан. — Я задумался над твоими словами и во время свободного времени обратился в Навер, а ещё говорил с Джисоном. Ты так внимательно на меня смотрел. Глаза ведь — это зеркало души, а твои глаза, хён, говорят о многом. — проговорил Феликс. — И о чём же? — Знаешь, в той библиотеке, где я провёл всю юность, было много книг по психологии. — И что же было в тех книгах? — уже тише задал вопрос Крис.       Блондин уставился на него своими тёмными глазами и начал подходить ближе. Шаги были уверенными, взгляд — всё таким же непонятным. Вот он уже стоял вплотную, настолько близко, что касался его груди своей. Чан немного опустил голову, чтобы не прерывать их зрительный контакт. — По твоим взглядам и действиям понятно, что ты испытываешь ко мне влечение. Поэтому я всё-таки повторю свой вопрос: что означают твои внимательные взгляды, хён? — также снизив голос, проговорил младший. — А что же будет, если это правда? Что, если я тебя хочу? Не страшно приходить сюда после того, как ты выяснил всё это? — Нет. В сексе нет ничего страшного или постыдного. Может, это и поможет мне определиться с моими предпочтениями?       Вот так просто? Что же было в этой маленькой светлой головушке? — Как ты можешь так говорить? — ужаснулся Крис. — Я твой куратор, а ты мой курсант. — И что? Ты же человек. Мужчина со своими потребностями и желаниями. Научи меня, хён. — О чём ты говоришь, Феликс? Я и ты… Я не могу… — Можешь! Дай мне почувствовать себя живым. — выдохнул младший.       Маленькие ладошки легли на его предплечья, огладив кожу, пальцы поползли выше, под широкий рукав футболки. Криса будто ударило током. Губы находились в считанных миллиметрах от его губ. Парень не знал, как ещё держится до сих пор. — Феликс, я… — Чан запнулся. — Трусишь? Это правильно. Я, по сути, никто для тебя.       Мальчишка был прав. Это бесило, бесконечно бесило. Да похер на всё! Он не железный. Крис наклонился ещё больше и коснулся его искусанных пухлых губ, аккуратно скользя по ним своими. Было так нежно, что аж дыхание замерло, а сердце помчалось вскачь. Он не обращал внимания на боль от пальцев Ликса, которые тот сжимал на его плечах. Он пытался удержать сам себя в равновесии, но колени уже дрожали. Чан провёл языком по верхнему ряду зубов младшего и скользнул глубже внутрь, вырвав сладкий стон из горла Феликса. Нет, он не мог. Не мог позволить себе взять его. И тут его по голове ударила мысль: «Этот мальчик вообще был с кем-то?» Это заставило его отпрянуть от сладких губ и вновь посмотреть ему в глаза. — Феликс, скажи мне, скажи… Тебя касался кто-то до меня? Кто-то целовал тебя? — прошептал Чан.       Мальчишка отрицательно покачал головой и стянул с себя футболку. Под ней оказалось красивое, подтянутое в нужных местах тело: рельефное и с положенными кубиками на прессе. Член заинтересованно дёрнулся в штанах, принося агонию. Он горел, его сжигало пламя сомнения. Будь что будет. Крис снял футболку и прижал к себе младшего. Он знал, что пожалеет об этом. Знал и всё равно тянулся к нему. А тот жался так доверчиво и смотрел в глаза. Первый полез, а старший просто уступил. Во взгляде уже читался неподдельный интерес. Крепость Криса пала. Он потушил верхний свет, оставив только лампу, и потянул Феликса к постели. А тот совсем не сопротивлялся, послушно следуя за ним. Может, ещё не поздно было остановиться? Может, был шанс выбраться оттуда, куда его затягивали собственное любопытство и похоть? Вернув свой взгляд к глазам блондина, Чан понял, что опоздал. Его уже с макушкой проглотило желание к этому мальчишке. Все правила и этические нормы пошли нахер от действий Ликса: тот стянул штаны, бросив их на стол, и сел на кровать, забираясь глубже. — Хён, ты так и будешь смотреть? Или, наконец, покажешь мне, как нужно?       Хриплый низкий голос пустил волну мурашек. Бан последовал примеру младшего, после чего накрыл его тело своим. Он впился в губы своего курсанта, чувствуя, как дрожит его тело под ним. Было чертовски приятно и горячо. Чан скользил губами по сладкой коже, собирая кончиком языка её нежный вкус, и втягивал носом запах. Раздвинул стройные ноги и огладил бёдра, получив в ответ тихий вздох. Ликс рефлекторно выгнул спину и обнял его за шею, прижался ближе и зажмурился. Перед глазами — искры желания и чего-то ещё: неуловимого, едва ощутимого, но существующего прямо здесь и сейчас. Так ни с кем не было. Крис продолжал опускаться всё ниже, был осторожен, как с хрупким сосудом. Первые тихие стоны, как бальзам в уши, и эти маленькие ладошки на его спине. Какой же потрясающий! Чан запустил обе руки под его лопатки и немного прикусил кожу на линии челюсти, вырвав ещё один полустон. Наконец-то хоть что-то человеческое: пьяная улыбка и глаза, в которых плескались желание и любопытство. — Ликси… — прошептал Крис. — Хён, продолжай, прошу… Мне уже больно… там… — попросил блондин.       Парень ухмыльнулся и стащил с обоих последнюю преграду. Небольшая бутылочка гипоаллергенной смазки была вынута из первого ящика. Ему и самому уже было больно. Его вело от возбуждения. Осознание того, что он собирался сделать, обухом накрыло, прошивая позвоночник. Хотелось на полотне закрепить ту картину, которая сейчас была перед глазами: блестящие чёрные глаза, румянец возбуждения на веснушчатых щеках, мокрое от пота дрожащее тело. Хватит тянуть. Он вновь соединил их губы, протяну руку ниже. Скользкий палец нашёл сжатое колечко мышц, немного помассировал и сразу вошёл на первую фалангу. Какой же он узкий! Не мудрено, это же первый раз! Здесь не нужно было спешить. Необходима была аккуратность, чтобы не навредить. Продвигаясь глубже маленькими толчками, Чан чувствовал, как напрягалось тело под ним. Он целовал младшего, нашёптывая успокаивающие слова. Просунув второй палец, парень нащупал простату внутри и аккуратно надавил. Получившийся ответный звук — между мурчанием и хриплым стоном — просто свёл с ума. Как же сильно он хотел быть внутри! Как же сильно желал доставить удовольствие! Третий палец вошёл туго, четвёртый — с тихим всхлипом. Чан всем своим нутром чувствовал, что ему больно, и хотел облегчить всё, забрать себе. Наконец блондин немного расслабился. Это значило, что можно было действовать дальше. — Готов?       Несколько мелких кивков побудили к действию. Крис вытащил пальцы, достал презервативы, сразу вскрыл упаковку, раскатал по члену и добавил смазки. Его движения были резкими, нервными, он дрожал от предвкушения. Первый толчок вызвал мелодичный тягучий стон, непонятно: от наслаждения или боли. Чан продолжал аккуратно, медленно, внутри распадаясь от смеси нежности и огня в его глазах. Теперь он чувствовал эмоции. Феликс больше не напоминал бесчувственную куклу. Сейчас он как никогда был живой, такой горячий и сладкий. Младший так страстно выгибался под ним и цеплялся за его тело. Парень входил в него медленно, действовал бережно. Ладони Ликса скользили по его спине к пояснице, ноги прижимались к его бёдра, вдруг пальцы впились в рёбра, причиняя физическую боль. Но было так похер… Сейчас был только он: его губы и глаза, место их соединения и та дрожь по телу обоих. Их первый раз был волшебным.