Сердечно Ваш

Тэхён слышит звук открывающейся двери, но не слышит, как стучит обувь. Зато что-то шлёпает по ковру, осторожно забираясь на кровать, шипя с шуршанием одеяла. Герцог слышит, как Чонгук выдыхает, что-то поправляет, а затем наклоняется к нему, накрывая холодными и мокрыми пальцами плечо. Он поворачивается, чтобы лечь спиной. Тэхён глубоко вдыхает, хмурясь. Он принюхивается к руке, которая гладит его по щеке. — Мой хороший, — шепчет Тэхён хрипло, поднимая голову. Он прислушивается. — Я здесь, — Чонгук уверяет. Голос его мужа. Всё, вроде, правильно. — Помылся. Пришёл за Вами. Фредерик сказал, что на рынке закончились лаванды, поэтому он прикупил что-то другое. Это масло. — Пахнет странно, — герцог хмурится. — Не нежно. Приторно. Кисло. Вам не идёт, — вздыхает. — Отчего же? Хороший запах, — Чонгук, судя по звуку вдоха, сам к себе принюхивается. — Чем-то похож на апельсин. — Цитрусы едкие. — Вам не нравится? — Чонгук бурчит. — Объективно — нет, — Тэхён честен. — На Вас — да, — очень честен. — Ох, хватит, — он наверняка хватается за грудь, чтобы закрыть область сердца. У Чонгука привычка так делать, когда биение резко усиливается. А волнуется его муж каждый раз, когда Тэхён произносит что-то определённо страстное. Всегда так. Герцог улыбается. Ему нравится так просыпаться: не в дезориентации темноты, когда он тихо зовёт Фредерика, чтобы подержал его за руку и сказал, который час. Тэхёну нравится просыпаться под мерное сопение Чонгука или от его тихих шлёпающих шагов босыми ногами на холодном кафеле. Тэхёну нравится просыпаться от рано проснувшегося мужа, который мычит под ухом, говоря, что хочет завтрак в постель, но стесняется позвать дворецкого. Он в благодарность и как бы извиняясь целует в щеку, потом в шею. Чонгук раскалываемый на нежности. С ним легко проснуться счастливым. Очень легко. — На улице скоро дождь начнётся. Давайте быстрее помоемся и позавтракаем. Потом снова под одеяло, — Чонгук говорит, взяв за руку, чтобы потянуть. — Идём, мой Господин. Я как вышел из ванны — сразу к Вам пошлёпал. Если Фредерик меня в таком виде увидит — я сгорю со стыда. — Вы голый? — Тэхён открывает рот. Он тут же тянется вслед за потягиваниями, выпрямляясь. — С Вами я слишком много раз жалею, что слеп. — Хватит издеваться над собственной слепотой, — Чонгук наверняка закатывает глаза. — Это Вы издеваетесь, раз делитесь таким, — Тэхён накрывает ладонью пояс. Его встречает мокрая холодная кожа. Ох. Он действительно только что из ванны. — Полностью раздеты? Вы с ума сошли, мой хороший. Заболеете ведь. — Нет, конечно. Я в панталонах, — Чонгука даёт опустить ладонь ниже. Он без верха. — Так спешили ко мне, — герцог касается бедра, проводя по тонкой ткани пальцами, сжимая. Чонгук отзывается на прикосновение, раздвигая ноги. Тэхён сбрасывает одеяло в сторону, выпрямляясь, чтобы встать. Чонгук всё ещё держит его за руку. — Нет, — Тэхён кладёт его ладонь на своё плечо, — сюда, — он подзывает к себе. — Вы не надели обувь. Вы пахнете по-другому. Я Вас потеряю по пути. — Я же не отпущу руку до ванной комнаты, — Чонгук охает. Он всё равно пододвигается к краю кровати. — Не отпустите. Но я бы хотел быть уверенным. Тэхён снова накрывает бёдра ладонями, поднимая на руки Чонгука одним рывком. Он прижимает к себе его так, чтобы обвил ногами торс. С визгом его граф возмущается, что не собирается так. Он наверняка покрывается румянцем. Его сердцебиение усиливается. Тэхён чувствует, как он в его руках дрожит, крепко держась за плечи. — Пустите, — Чонгук шатается вместе с Тэхёном. — До ванной комнаты недалеко. Мы дойдём, — герцог говорит уверенно. Он осторожно ступает к выходу, чувствуя по сталкиванию к кровати, где именно они находятся в комнате и в какую сторону Тэхён повёрнут. — Я тяжёлый, — Чонгук шепчет. Тихо шепчет. На грани неслышимости. — Конечно, тяжёлый. Вас до тяжести много. Думаете, я недоволен, что Вас много? — Тэхён осторожно достигает двери. Он не услышал хлопок закрывания, так что та, скорее всего, настежь открыта. — Фредерик меня отругает. Нельзя своему слепому мужу предлагать себя поносить, — Чонгук вздыхает, прижимаясь губами ко лбу Тэхёна. Они медленно выходят из комнаты. — Можно. Разрешаю. Позволяю. Пользуйтесь мной, — герцог определяет направление, начиная идти в нужную сторону. Он останавливается, когда руки устают. Чонгука прижимают к холодной стене спиной. Его граф выгибается из-за этого дугой, коротко охнув. Тэхён накрывает губами ложбинку выдвинутой груди. Чонгук зарывается пальцами в его волосы. С тела цитрус на вкус ощущается странно. Но Тэхён не посмеет посчитать это преградой, чтобы остановиться. Герцог отрывается только из-за потягивания за волосы. Чонгук тяжело и глубоко дышит, сглатывая. Тэхён поднимает голову. Чонгук накрывает губы своими. Он не умеет целоваться, так что осторожно приоткрывает рот, позволяя Тэхёну самому устанавливать действия. Не то чтобы слепой герцог сам так умел. Но он не поскупился изучить этот вопрос в литературах. А Чонгуку читать про это стыдно. Так что сейчас Тэхён в этом преуспел. На практике его мужу всё нравится. Любое действие. Даже сейчас, когда Тэхён невольно вспоминает, что ложбинка обычно чувствительна у женщин, Чонгук отзывается на прикосновение. И когда Тэхён после поцелуя тянется ниже, он с готовностью выгибается снова. — Мой хороший, а Вы ещё ломались. Зачем нам мыться, м? — герцог коротко смеётся, говоря шёпотом. — Не обдавайте… дыханием… — Чонгук выдыхает. — Чувствуется же. — Неприятно? — Странно, — описывает не особо красочно. — Вам приятно, — утверждает Тэхён. Он улыбается. — Когда выдыхается слово? — герцог говорит шёпотом, проводя губами по ключице. Чонгук вздрагивает. Он отзывается на ласку, промычав. — Я готов читать стихи на Вашем теле. Шёпотом, обдавая дыханием. Тэхён бы хотел прочитать по каждой дрожи, как ощущается Чонгуком подобное взаимодействие. Тэхён бы хотел коснуться реакции мужа, ощутить по покалыванию, услышать по хрипам и стонам, как чувствуется то, что приносит ему наслаждение. — Бесстыдство. Безрассудство. Стихи писали не для этого, — Чонгук бурчит. — Это не «нет». — Это не «нет», — и цокает языком. — В кого Вы меня превращаете? — это, видимо, риторический вопрос. Чонгук резко дёргается, когда раздаются тяжёлые шаги. Он тут же спускается босыми ногами на пол. Судя по звуку, это Фредерик. Тэхён вздыхает, когда Чонгук, взяв его за руку, спешит в ванную комнату, дабы не попасться ему на глаза. Герцог хмыкает, следуя за ним, но всё равно громко говорит: — Нам бы завтрак в постель. И найдите обувь Чонгука. — Слушаюсь, Ваша Светлость! — Фредерик говорит громко. Он ускоряет шаги. — Вы что делаете?! Я же в одних панталонах. И Вы не отстаёте в обнажённости! Нельзя так с Фредериком! — Чонгук забегает в ванную комнату, пропихнув мужа внутрь. Он закрывает за ними дверь. — Он не будет злиться, — Тэхён смеётся. Он притягивает к себе Чонгука, зарывшись носом в волосы, улыбаясь. — Стоит чаще напоминать, что Вы здесь муж Господина, — шепчет. Чонгук тянет его в ванную с тёплой водой. Шаркает одежда, так как он снимает с себя всё. Тэхён накрывает ладонями спину Чонгука, обнимая сзади. Пальцы касаются пояса. Муж выпрямляется. Ткань соскальзывает с него. Звук падающей лёгкой ткани в тишине слышится довольно отчётливо. Тэхён вдыхает с шеи запах цитрусов. — Апельсин бывает сладким? — герцог накрывает губами шею. — Он кислый. — А почему Вы такой вкусный? — Тэхён, — Чонгук обречённо стонет. Его сердце снова заходится в бешеном ритме. — Если бы в мире устраивали соревнования по бесстыдным комментариям — Вы бы победили. — С гордостью бы победил, мой хороший, — герцог выпрямляется. Он недовольно мычит, когда Чонгук делает шаг и заходит в воду. — Я могу полежать в воде. Просто так. — И мне Вас мыть? Начинаю догадываться, почему Вам нужен был муж, — он булькает, отодвигаясь в сторону, чтобы помочь залезть Тэхёну. — Конечно. Мой коварный план, чтобы лежать по утрам в тёплой ванне, — Тэхён устраивается первым, заняв всё свободное пространство. Чонгук устраивается на нём, выдыхая. Из-за воды тяжести совершенно нет. — И чтобы мой милый муж мыл меня. — Обойдётесь. Мне лень, — Чонгук заявляет уверенно, устроившись спиной к груди Тэхёна. Герцог улыбается, накрывая под водой талию мужа, чтобы обнять крепче. Он зарывается носом в волосы. Тепло так, что истома внутри ощущается как плавление. Тэхён не сдерживается от того, чтобы немного выпрямиться и суметь достать губами до шеи. Чонгук шумно выдыхает, крепко держась за края ванны. Он потом привстаёт, чтобы повернуться лицом и снова поцеловаться. — Что Вы видите во время поцелуя, мой хороший? — спрашивает герцог, отрываясь. Он шепчет, касаясь губами щеки. — Не вижу. Я не открываю глаза, — Чонгук говорит честно. — Почему? — Тэхён удивлён. — Вид нелепейший. Вам бы не понравилось. Да никому не нравится в этом мире. Все закрывают глаза перед поцелуем. Герцог смеётся, сжимая пояс Чонгука. Очень честно. — Вам нужно масло со вкусом яблока, — Тэхён кивает самому себе. — Я велю сегодня же найти. — Говорят не со вкусом, а с запахом, — поправляет Чонгук. — Мне без разницы: нюхать Вас, кушать Вами, — герцог качает головой. Чонгук легонько бьёт по плечу, смущённо выдыхая. Тэхён улыбается, прижимаясь губами к щеке. Они понежатся в ванной, потом пойдут за завтраком, Фредерик найдёт яблочное масло. Тэхён весь день будет предвкушать, как последует за Чонгуком и в вечернюю процедуру. В крайнем случае он спрячет его обувь, выбросив из окна, чтобы потом бесстыдно кивать с громким «я же потеряю Вас, как мне быть тогда», чтобы опять понести на руках. Идеально. Герцог теперь с уверенностью может произнести: — Доброе утро, мой хороший!