Мотыльки в клетке судьбы

— Че? Домой пораньше к девоньке своей? — выходит Мин из машины около дома Харучие.  — Ну типо. А ты чё здесь захуевертился?  — Да так… Слыхал, что Шика окачурилась. Приехал поглядеть, все ли в порядке с твоей.  — Да все заебца, — поднапрягся чуть Санзу и закрыл двери своей машины. — Шика умерла? Че за хуйня?  — Ага, а Ким пришил Изану. Размазжил его бошку прямо о пол. Бил, пока куски не посыпятся. — Мин хрипло посмеялся, — так что выходит, у тебя теперь работки нету…  — Я не понимаю ни-ху-я… Почему это все? — Харучие держит руку в кармане брюк и теребит коробочку пальцами. — А ты тогда хули приехал? Я б узнал и без твоей рожи.  — Я приехал за обещанным мне трофеем. Будь так добр, — тот достал пистолет из-под пиджака, — набери зайку, пусть спускается.  — Что тут происходит? — Мия стоит позади Санзу с пакетом продуктов в руках. Хотела приготовить пасту на ужин, а ингредиентов не нашла.  — Тихо-тихо, — оборачивается Санзу к Мие. — Отойди, Мия.  Харучие говорил тихим и вкрадчивым голосом. Он посмотрел на девушку, якобы говоря ей, что все будет нормально. Ему важно сохранить безопасность ее и ребенка, которого она носит.  — Мож бабла тебе откинуть? — Санзу подходит к нему чуть ближе, не разрешая даже взглянуть на Шимидзу, закрывая ее своим телом, что движется к нему. — Ты че-то берега путаешь. Договорились же блять. Не по-пацански все это.  — А я передумал. Не для того заложил на Кима Кисаки, чтобы перед кем-то унижаться. Отдай девку и никто не пострадает. Пальцем ее не трону, если молча будет сосать на коленочках.  У Акаши налились глаза кровью. Никто не смеет говорить так о его женщине. Молодой человек подходит к мужчине и даёт ему по лицу, крича девушке:  — Мия, уйди! — Акаши ступает шаг назад, рассматривая как из носа Юнги хлещет кровь. — Убери свою хуйню в руках и разберемся без нее. Я не собираюсь тебе отдавать Мию. Ты ее не заберёшь.  — Не заберу? — Мин усмехается, смотря на девушку. — Посмотрим еще.  Дуло пистолета направлено на Харучие. Выстрел. Девичьи пальчики цепляются за мужские плечи. Она всхлипнула.  — Я… не хочу с ним уходить… Можно… останусь с тобой? — по губе потекла тоненькая струйка крови. Она приняла выстрел на себя. Хотела спасти его? Или настолько не хотела уходить с Юнги?  — Вот дура. — шикнул Мин, а после быстро убрался, оставляя этих двоих. Акаши подхватывает девушку и смотрит на нее с огромными глазами:  — Куколка… Ты зачем?.. Стой, стой… Я вызову скорую, подожди…  Он придерживает его одной рукой и вызывает бригаду, а после кидает телефон на землю.  — Эй-эй… Не закрывай глаза… Давай присядем, да? Чего на ногах стоять? В ногах правды нет, да, Мия?  Он садится на асфальт возле своей машины и сажает девушку на себя. Гладит ее по спине и целует в щеки.  — Слышишь меня? Мы должны ещё свадьбу сыграть! Ебануто охуенную свадьбу!  — Харучие… Пообещай мне, что не будешь делать глупостей, ладно? Пообещай, что будешь хорошо кушать… Что. — она закашлялась и поморщилась неприятно. — Холодно… Осень же… скоро зима будет, да? Поедем в горы? — она понимает, что кончики пальцев не чувствует. Скорая не успеет приехать.  — Мия, эй! Не смей блять закрывать глаза! Мы поедем, конечно, поедем! Сука! — озирается он по сторонам и подхватывает девушку на руки, усаживая себе на пояс. Он быстро идёт по дороге, в надежде поймать скорую, — Где эти долбоебы?!  Девушка заметно слабеет у него на руках.  — Мия, я тебя люблю, только не умирай, пожалуйста… Мы же сыграем свадьбу, поедем в горы, родим ребенка, слышишь?!  — Я люблю тебя… У нас будет замечательный мальчик… Такой же красивый как ты… — это были ее последние слова, рука ослабла окончательно. Она просто закрыла глаза и уснула на его руках.  Он падает на асфальт, держа ее у себя в руках. Харучие пускает слезы по щекам, ощущая то, как она становится холоднее. Он всхлипывает и кивает ей, словно она его слышит:  — Да… Мальчик… — Харучие достает коробочку с кармана брюк и надевает ей кольцо на палец. Она всегда и навсегда будет его любимой женой и матерью его ребенка. — Я умру без тебя… Не смогу жить… Как тут без глупостей?  ***  — Значит, хотите, чтобы я выдал вам местоположение Мин Юнги? Месть — это так мелочно, не считаешь? — Тетта с упованием наслаждался болью этих двоих, что стояли перед ним на коленях, опустив головы. Кисаки даже представить себе не мог, каким масштабом поплывет его план. Двоих зайцев одним выстрелом. А стоило то всего лишь убрать девиц. Любовь, всегда виной всему она.  Харучие поднимает взгляд на Кисаки и подаёт голос:  — Зайдём с другой стороны… Что требуется сделать, чтобы ты дал адрес этого уебка?  — Ты, — он указывает на Ким Намджуна, — займешь место Изаны. Мне не помешают связи в другой стране. А ты, — указывает на Харучие, — будешь собакой, на которую все свалят. Сядешь… Будешь жить за решеткой как король, наркотики, девушки, только скажи…  — Я согласен. — произносит Намджун. Санзу играет челюстью. Если после этого, он сможет убить Юнги, то он должен согласиться.  — Валяй, Кисаки…  Тот взял из кармана заранее подготовленную записку с адресом.  — Здесь остановился… И корабль, на котором он уплывает, и куда… Мне он теперь без надобности. Не люблю крыс, хоть и считаю их полезными.  Санзу взял записку и сразу же поехал на адрес.  Мужчина ходил между двумя железными контейнерами и высматривал Юнги. В руках был пистолет.  Мин общался с кем-то по телефону и крутился из стороны в сторону, рассматривая пейзажи. Выстрел в спину, а после Харучие подходит к нему не спеша, разворачивает к себе и начинает душить голыми руками. Он должен мучиться, должен хрипеть и молить его спасти. Розоволосый сидит на его бедрах и давит с такой силой, что казалось хрустят кости. Он забрал его мир, а теперь он заберёт его жалкую жизнь.  Намджун наблюдает со стороны, слушает, как Мин просит спасти его, как хрипит.  — Не дави так сильно, а то окочурится раньше времени. — произносит Джун, наблюдая за этим так, словно и не знает этого человека, что называл другом. Санзу поднимает голову на Кима, ослабляя хватку.  — Ща ещё минетик сделаю и по головке поглажу!  Харучие достает что-то острое из заднего кармана. Отвёртку нашел, наверное, рабочие оставили. Острие резко входит в глазницу, заставляя Мина жадно хватать воздух. Через пару секунд, Юнги посинел и умер.  — Ебаный свет, — ставит руки на бока Акаши и смотрит на небо. — Мож свидимся когда-нибудь. Бывай.  — Сомневаюсь… Ты ведь уже все решил для себя, разве нет? — Ким тоже посмотрел на небо. — она не будет рада тому, что ты решил уйти так быстро… Я бы и рад пойти по тому же пути, но у меня еще осталось много дел… Нужно подчистить карму.  — Та бля… Быстрее увижусь с ней. Я ж надеюсь, попаду в рай, — смеётся Санзу и шмыгает носом. — Удачи. Найдешь себе ещё кого-нибудь, детей родите…  Харучие уходит, пиная камешки и пуская слезы. У них должна была быть семья. Должен был быть мальчик…  Прошел месяц. В одной из камер тюрьмы строгого режима, сквозь голубую дымку кумара, к койке подошел женский силуэт.  — Харучие… До чего ты себя довел? — она садится на край, проходится по его щеке пальцами, смотрит так грустно и жалобно, как только одна она умеет. Санзу хмурится, машет ладонью, проверяя настоящая ли она или ему кажется. Он не может уже встать, накурился и закинулся таблетками, плюс, ещё и стакан алкоголя. Ему не выжить.  — Куколка… Ты как сюда прошла? — ему кажется, что он ее трогает сейчас за руку. Ощущает ее касания. — Где сын?  — Он у хороших людей… Ему будет так лучше… — произносит, склоняется к его губам, оставляя нежный поцелуй, — а я пришла к тебе… Вернее, я всегда была тут, просто ты не видел. Тебе еще не пора… не твое время…  — Не… Все уже… Я даже специально попросил мне подсыпать дохуя всего в еду, чтобы не считался суицидником… Мне нужно к тебе…  Он «обнимает» ее, находя в себе силы подняться.  — Встретиться хотел, там, наверху…  — Мы уже встретились… — она улыбается, — пойдем? Вместе?  Девушка встает с койки. На ней белая сорочка в пол, на нем такого же цвета штаны и рубашка. Тело остается в стороне. Он просто заснул.  — Харучие… Идем… Он смотрит назад, проверяя точно ли он умер. Он хватает девушку за руку и идёт вместе с ней.  Харучие нашли мертвым к утру. Его тело, по приказу Тетты, захоронили рядом с телом погибшей невесты. Они навсегда остались вместе.  Намджун приходил навещать их, чтобы сменить цветы на свежие и казалось, будто фотографии с их надгробий улыбались.  Ким открыл сиротский приют и центр для людей, попавших в трудную жизненную ситуацию. Он считал, что если не может помочь ей, что если не смог, то должен хотя бы попытаться помочь кому-то еще. Только избавившись от чувства вины за то, что он взял ее в тот день с собой, он сможет снова посмотреть в ее глаза.  — Милая, подожди меня еще немного… Я почти закончил здесь…