One evening...

И воспоминаний тянется нить, Душу мою разрывая, Как же мог я такое забыть? Опуститься бы на землю, рыдая...

***

Хотя...а что в этом хорошего? Разве это знание что-то изменит? Он в любом случае останется заперт на этой горе мёртвых и уже никто не сможет ему помочь. Но всё же он выслушал от Лань Чжаня краткий пересказ всех основных событий. —Так значит...всё это случилось из-за меня? — совсем поникнув в плечах, спросил Вэй Усянь. —Ты потерял контроль, — печально, но уже давно смирившись с этим фактом, произнёс Лань Ванцзи. — И никого не слушал. —Но почему? Неужели совсем никого? И тогда Ханьгуань-цзюню пришлось рассказать про Цзян Ваньиня и про то, как Вэй Усянь ушёл из ордена. —Я помню это, — внезапно сыграл на гуцине Вэй Ин. — Мы с Цзян Чэном тогда рассорились из-за того, что я спас тех людей, не спросив его...— на доли секунды он перестал играть, а потом неуверенно и тихо добавил: — Так вот что тогда произошло... — выражение его слегка прозрачного лица, в таком освещении выглядевшего ещё прекрасней, чем при жизни, изменилось. Его словно настигло озарение, от которого радости было не больше, чем от новости о потери близкого человека. Выражение было сложным, непостижимым. Он будто бы задумался, но в то же время ни о чём не думал. Очистил свой разум и просто осознал случившееся. Или же вспоминает событие за событием, но при этом не подавая ни единого вида о душевных переживаниях и метаниях. Лань Чжаню потребовалось несколько секунд, чтобы понять: Вэй Ин вспомнил. —Ты... — вдруг Лань Чжань начал переживать. Ему и так не казалось всё происходящее реальным, а тут сложилась такая сложная ситуация. Ещё и с самой болезненной для него самого темой. Лань Ванцзи думал, как бы задать этот вопрос, чтобы не прямо в лоб, а менее тяжело...но, так ничего и не придумав, он спросил напрямую: — Каково твоё последнее воспоминание? —А откуда мне известна та мелодия? Так уж вышло, что оба вопроса прозвучали одновременно, повергнув человека и духа в ступор. Лань Чжань подумал, что, возможно, Вэй Ин не хочет или не может сейчас говорить об этом, поэтому пытается перевести тему разговора на другую, менее печальную, но не менее интересную. Так что Лань Чжань поспешил ответить, чтобы не заставлять Вэй Ина чувствовать себя ещё не комфортней рядом с ним: —Я играл её тебе, когда мы были в пещере Черепахи-Губительницы на горе Му Си. —Когда орден Цишань Вэнь собрал "Воспитательный лагерь" и приказал всем кланам отослать 20 своих учеников на перевоспитание? Ханьгуан-цзюнь немного удивился тому, что Вэй Усянь помнит это. Видимо, события тех давно минувших дней всё же оставили свой след в его душе. —Да. — ответил Лань Ванцзи, но не успел он вставить и слова, как до его ушей донеслось: —То время...я помню урывками. Не могу вспомнить, что делал тогда. И что натворил. — сначала Лань Ванцзи думал, что Вэй Ин говорит про времена их юности, но увидев выражение его лица, понял, что тот пытается ответить на поставленный ранее вопрос. Его руки потряхивало, из-за чего музыка, льющаяся из-под его пальцев, слегка подрагивала, но Лань Чжань всё понимал. Меньше часа назад Вэй Усянь бесцельно бродил по скалам и могильникам, не в силах вспомнить хоть что-нибудь, а сейчас воспоминания нахлынули на него лавиной, захлестнули и заполнили всё его существо. И при этом не самые счастливые. Лань Ванцзи уже начал жалеть, что рассказал ему. Хотя он бы не смог врать Вэй Ину, но ему казалось, что было бы лучше, если бы тот так и оставался в наведении. Но сейчас уже бессмысленно жалеть об этом. — Я... — Вэй Ин снова привлёк внимание Лань Ванцзи, отрывая того от размышлений. — Я... не знаю. Не могу... Лань Чжань, что со мной не так? — он поднял на него взгляд, полный сомнений. — Почему я не могу ничего вспомнить из того времени? Взгляд Лань Чжаня стал мягче. Он опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с Вэй Ином, и положил свои ладони поверх рук Вэй Усяня (конечно же, они прошли сквозь него, но ни один, ни второй не обратили на это никакого внимания). Оба замерли в ожидании. Вэй Усянь начал гадать, что же скажет Лань Чжань, а Лань Ванцзи думал, что можно сказать. На самом деле он впервые видел Вэй Ина настолько уязвлëнным, и хотя перед ним был не сам Вэй Ин, а всего лишь его бессмертная душа, которая по своей сути должна быть открытой, Лань Ванцзи не мог представить, что в реальности Вэй Усянь мог бы вести себя также, как и сейчас... Старейшина Илин всегда был слишком уверенным, слишком гордым, чтобы признать свою слабость и позволить помочь себе. Утверждал, что всё под контролем и ничего не случится, а если и случиться, то он сможет это исправить и всё снова будет в порядке. Лань Ванцзи же корил себя не столько за то, что не смог тогда спасти Вэй Ина (хотя из-за этого он тоже очень сильно переживал), сколько за то, что в то время верил ему. Надо было... а что надо было? Он не знал точного ответа. Запереть его в Гусу? Хуже пытки для свободолюбивого Вэй Усяня и придумать нельзя, а Лань Ванцзи не вынес бы его страданий. Пусть и молчаливых. Встать на его защиту? Он навлёк бы беду не только на себя, но ещё и на свой собственный орден. Уйти из клана и перейти на сторону Старейшины Илина? Уже слишком поздно. Поздно о чём-то сожалеть. Даже думать об этом слишком поздно. Несмотря на то, что оба прославленные заклинатели, прошедшие огонь и воду, выигравшие войну и ставшие известными в столь юном возрасте, каждый из них уже давным-давно проиграл в войне с самим собой. Оба страдали и жертвовали слишком многим, пусть и разными путями, но шли к одной-единственной цели: всеми силами защитить то, что, по их мнению, было достойно справедливой защиты. Просто один уже "свободен", а второй всё так же продолжает молча страдать и не показывать этого.Только теперь в двойном размере. И никакие лекарства не ослабят этого страдания. Оно всегда будет с ним. Будет его второй тенью и спутником по жизни. Будет его воздухом и частью его самого. И, в конце концов, будет его всем. Ханьгуан-цзюнь уже давно свыкся с этой мыслью и считал, что так и должно быть, что это нормально. По крайней мере, он так думал. Сейчас же, смотря на это пусть и призрачное, но такое родное лицо, Лань Ванцзи подумал, что, может, это и к лучшему. Теперь они оба в какой-то мере свободны. Оба знают правду и осознают безысходность своего положения. Теперь Лань Ванцзи знает, где всё это время был его Вэй Ин, а сам Вэй Усянь... ну, по его лицу сложно догадаться о чём он думает, но Лань Ванцзи считает, что тот тоже понимает и принимает всë таким, какое оно есть. Зачем молоть прошлое, если уже ничего не исправить? Остаётся только смириться и идти дальше. Вэй Усянь всё ещё ждал ответа Лань Ванцзи, тогда как второй нефрит всë это время сидел и над чем-то напряжённо размышлял, что было понятно по его отсутствующему взгляду. Наконец он произнёс: —Если не можешь вспомнить, тогда не надо. Я и так смогу тебе помочь.