One evening...

—Я хочу помочь тебе, потому что чувствую, что должен. Должен хотя бы попытаться. Потому что ты...ты особенный. Вэй Ин впал в ступор. Особенный? В каком смысле особенный? Особенный дух? Вполне возможно было бы считать себя таким. Но даже если это и так, это же не значит, что Лань Чжань оставался здесь всё это время только поэтому. Наверняка были похожие случаи. Что-то тут не сходится. Вот только что? Вэй Ин поднял взгляд на Лань Чжаня. Тот выглядел как-то...выжидающе? Чего он ждёт? Что Вэй Усянь ответит что-нибудь по типу "Ой, точно, как я мог не догадаться!? Конечно же, я особенный!" Так что-ли? Вэй Ину стало настолько смешно от подобных мыслей, что он не сдержался и тихо фыркнул. Для Лань Ванцзи же всё выглядело совершенно иначе. Сказав те слова, он хотел добавить "Особенный для меня", но, очевидно, что-то пошло не по плану и он резко передумал. Но не была бы сложна проблема, если бы он не стал так полагается на реакцию Вэй Ина. Лань Ванцзи искренне считал, что тот уловит это повисшее в воздухе между ними "Для меня" и напряжённо ждал ответа второй стороны. Да только вот он и не догадывался, что та самая "вторая сторона" думает совершенно в другом направлении. Именно поэтому, когда Вэй Ин фыркнул, Лань Ванцзи незаметно вздрогнул. Ну вот и всё. Это конец. Он ведь знал, что этим всё и закончится. Зачем только рот открыл? Надо было просто промолчать. Просто. Промолчать. Лань Чжань не стал ещё что-то говорить, он просто молча отвернулся, достал из ножен меч и, молниеносно вскочив на него, взмыл в воздух, сгорая от стыда. Ошарашенному резкой переменой в настроении второго нефрита Вэй Усяню оставалось только не понимающе смотреть ему вслед. —Что это с ним? — пробормотал себе под нос Старейшина Илин. — Я просто спросил...

***

Лань Хуань разгребал дела ордена, иногда забывая даже поесть. Он мог бы прерваться, взять небольшой перерыв, но только вот дела сами себя не сделают, бумажки не подпишутся, а прошения не прочтутся. Именно поэтому его стала пробирать невообразимая усталость, стоило только дежурному адепту ордена сообщить о Лань Ванцзи, недавно прибывшего назад, домой. Лань Сичень любил брата, но с тех пор как погиб Старейшина Илин...у него появились только одни проблемы. В частности, эти проблемы состояли в Ванцзи. Сиченю было больно видеть брата настолько разбитым, ещё и это наказание дисциплинарным кнутом и 3 года заточения в пещерах... Это слишком тяжело. Больше, чем он готов принять. Но всё же он должен держатся. Ради ордена. Ради семьи. Другого не дано. Последние лучи солнца освещали просторы Облачных Глубин, когда Цзе-У-Цзюнь вышел из своих покоев и направился прямиком в цзинши. До назначенного места он добрался лишь тогда, когда небо заволокло тучами и из-за облаков попеременно выглядывала яркая луна, освещая заваленную снегом землю. Лань Сичень тяжело вздохнул, нашёл в себе силы поднять руку и постучать в дверь. Через несколько секунд дверца перед ним отворилась и его взгляду предстал Лань Ванцзи. Цзе-У-Цзюнь не видел своего брата несколько недель и был приятно удивлен тем, что тот выглядит много лучше, чем было до этого. Однако, что-то в его взгляде ему не очень понравилось. —Ванцзи. — поприветствовал Лань Сичень. —Брат. — ответил ему Лань Чжань. —Как ты? —Всё хорошо. —Где ты был всё это время? Что-нибудь узнал? В комнате повисло молчание, и по взгляду Лань Ванцзи, Цзе-У-Цзюнь, кажется, начал догадываться, что или кого увидел его брат. —Неужели...у тебя получилось? — Неуверенно произнёс Лань Хуань. — Но...как? Ведь многие кланы и все крупные ордена заклинателей возвели больше сотни каменных изваяний для подавления тëмных сил на горе Луаньцзан...и все они искали душу Старейшины Илина, но ни у кого не получилось сделать этого.Так как же тебе удалось найти его? Или...он не погиб? — Последний вопрос волновал его больше всего. Оставаясь всё таким же отстранённо-бесстрастным, Лань Чжань ответил: —Он...мёртв. Я просто играл "призыв". Вэй Ин сам вышел ко мне. —И что? Почему он всё ещё там? Отчего не ушёл в мир духов? — несколько удивившись ответу брата, спросил Лань Сичень. —Он не знает. — просто ответил Ханьгуань-цзюнь. —Не знает? — ещё более удивлённо переспросил Лань Хуань. — Может, он не хочет уходить и поэтому не говорит о своих незаконченных делах? Что, если он обманул тебя и что-то замышляет? —Брат, — лицо Лань Ванцзи приняло суровое выражение. — Во время "Расспроса" душа не может лгать. Разумеется, Цзе-У-Цзюнь знал об этом, ведь и сам владеет этой техникой. Однако, он был не до конца уверен в откровенности Лань Ванцзи, чего уж таить. Он не то чтобы не верил ему, нет, просто чувствовал, что брат ему чего-то недоговаривает. И раз уж Ванцзи не хочет говорить на эту тему, Лань Сичень не будет заставлять его. —Тогда почему ты здесь? Отчего не пытаешься помочь Вэй Усяню? — конечно же, Сичень понимал, что в этом случае помочь практически невозможно и он бьёт брата прямо по больному, но всё-таки ему казалось странным то, что Лань Чжань так просто оставил Вэй Усяня одного на горе. —Я...— Лицо Ванцзи слегка побледнело и он выглядел несколько уязвлëнным подобным вопросом. Но всё же он решил поделиться с братом, поскольку понимал, что от того скрыть свои переживания практически невозможно. Проще будет рассказать. — Я сказал, что он особенный. Сначала Цзе-У-Цзюнь пару секунд пытался осмыслить сказанные Ванцзи слова. Ещё через пару секунд он удивился, а через секунду уже тепло улыбался. —И чем это обернулось? —Он...усмехнулся и... — Лань Чжань сглотнул. Кажется, он никогда в жизни так часто не заикался. — И я поспешно покинул гору. В комнате стало тихо. Лань Чжань уже начал думать, а правильно ли он поступил тогда, сбежав? Он ведь сбежал, верно? Это не могло выглядеть как-то иначе. Самоучижительные мысли прервали осторожные слова Лань Хуаня: —Ты думаешь, что...господин Вэй насмехался над тобой? — на мгновение запнувшись, спросил он. Ничего не получив в ответ, кроме ничего не выражающего лица и непроницаемого взгляда, Сичень понял, что именно так его брат и подумал. Кто бы мог предположить, что Лань Ванцзи окажется таким ранимым? — Ванцзи, ты же знаешь господина Вэя, эта его импульсивная неосторожность в словах и беспечность поведения... Смею предположить, что он также не в курсе того, что ты подразумевал под этим "особенный". Ты ведь даже не спросил его, верно? — молчание послужило ему ответом. Цзе-У-Цзюнь тяжело вздохнул. — Ладно, иди и поговори с ним. Думаю, он был удивлён, а возможно, ещë и расстроен, когда ты так внезапно улетел. Лань Ванцзи уже и сам осознал опрометчивость своего поступка, поэтому решил полететь обратно на гору Луаньцзан завтра. Ему нужно было хорошо подумать и на этот раз обдумать то, что он хочет сказать Вэй Ину при встрече. На том и порешав, братья распрощались и каждый занялся своими делами.