Станешь моим королём?

Инк стоял в густой темноте. Она клубилась вокруг, словно чёрный саван, постепенно обволакивая его. Царила кромешная тишина. Инк задумался и чуть прикрыл глаза, ведь в этом чёрном тумане всё равно ничего не было видно. Он бесцельно вглядывался в пустоту, силясь найти в ней что-то, за что можно ухватиться взглядом. Что помогло бы хоть на мгновение забыть об этой бесконечной неуютной темноте, выбраться из странного леденящего душу тумана. И, словно откликаясь на его безмолвный зов, в темноте начали появляться пятна. Они медленно расцветали во тьме, словно капли ярких разноцветных красок, пролитых каким-то неосторожным художником. Их становилось всё больше и вот уже вскоре вокруг Инка летало множество различных пятен. Они казались загадочными и такими заманчивыми звёздами на однотонном полотне окружающей Инка пустоты. Пятна кружили вокруг него, складываясь в причудливые узоры и принимая самые безумные абстрактные формы. Несколько клякс прямо перед глазами разделились, затерявшись в пёстрой россыпи других игривых пятен. Всё это выглядело очень красочно и ослепляюще ярко. Они кружили в придуманном ими танце, завораживая и раздражая одновременно. Художник тянулся к ним рукой, но они, словно издеваясь, ускользали от него, а после вновь сливались с другими в беспрерывном хороводе. Он не до конца понимал, что происходит. Тщетно пытался увидеть хоть какие-то очертания или подсказки в этих назойливых кляксах. Ему казалось, что это всё злая иллюзия, ведь раньше он никогда не видел сны. «Это всё настоящее?», спрашивал сам себя, восторженно смотря на кружащие в воздухе краски. А пустота отвечала: «Нет, конечно, ты что, дурачок?» — Что, простите? — собственный голос показался Инку оглушающим в окружавшей его абсолютной тишине. Будто удар колокола, он разорвал эту темноту, заставляя огни испуганно разлететься в разные стороны. Какая-то сила потянула его назад, в реальный мир, подальше из фантастического сна. Клубящаяся тьма почти полностью рассеялась и перед глазами художника начали проступать очертания доселе незнакомой и отчего-то наполненной тревогой комнаты. — Ничего, Инк, спи, я же тебе не мешаю? — спросил Кошмар, наливая из хрустального графина в стакан прохладную воду. Снаружи спокойный, прямо как мертвый лев. Внутри, ураган эмоций. Сделав несколько больших глотков воды, он попытался угомонить сердце, что бешено колотилось, норовя пробить грудную клетку. — Что?.. — Художник нехотя открыл глаза, жмурясь, дёрнул руками, что были крепко привязаны к спинке стула. Разум охватило непонимание, страх и паника. — Капчто, — Найт словно выплюнул эту фразу, ставя стакан на стол с характерным звуком стекла. Ужас понимал, что художник находится не в лучшем состоянии, но с каждой секундой его раздражение нарастало, а терпение грозилось вот-вот лопнуть. Стиснув зубы, он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Нужно успокоиться, злость ему ничем не поможет. Творец поднял голову, что в этот момент казалась ужасно тяжёлой. Смотря перед собой, он подметил, что чувствует себя просто хуже некуда. Ему никогда не доводилось чувствовать себя таким болезненным, беззащитным и жалким одновременно. Попытался размять затёкшую спину и сесть ровно, но не получилось. Позвоночник отозвался глухой болью и отказывался функционировать. Запястья ныли, будто прося дать им волю. Здраво соображать в таком положении было сложно. — Смотрю, ты уже полностью проснулся, — Кошмар, пытаясь выглядеть уверенно и собрано, не спеша подошёл к художнику, поднимая его лицо фалангами пальцев за подбородок. — Думаю, ты готов отвечать на мои вопросы. Их взгляды встретились. Устрашающе спокойные глаза лорда и беспокойные художника. Его взгляд бегло прошёлся по чужому лицу, замечая причудливую кляксу на щеке. Поднеся руку ближе к ней, он хотел было вытереть её, но Инк нервно дёрнулся, не давая прикоснуться к себе. Растерянные и испуганные глаза художника вмиг стали недовольными и даже гневными, кажется, он был не намерен сдаваться так легко. — Ты не в том положении, чтобы сейчас строить из себя хрен пойми что, — недовольно фыркнул лорд, убирая руки за спину. — Усмири свою гордость, она тебя до добра не доведёт. — Какого чёрта, Найт?! — голос художника был неожиданно хриплым и тихим, из-за чего злость внутри только росла. Его раздражало абсолютно всё. Начиная с собственного самочувствия, заканчивая обстановкой комнаты. Всё было как будто против него. Лорд стоят напротив пленника, прожигая его взглядом, пытаясь показать своё превосходство над ним. В голову творца стали закрадываться мысли осознания. Наконец, он начал понимать, в каком положении сейчас находится, но как себя вести и что делать пока не знал. Наверно, стоило бы показать себя с лучшей стороны. Не показывать страх, уверенно говорить и желательно всё-таки нормально сесть. Хоть у них и была небольшая разница в росте, но в таком сгорбленном состоянии Инк выглядел ещё меньше, что сразу ставило его в проигрышную позицию. Продолжая эту забавную игру в гляделки, мысли Художника судорожно метались из угла в угол. Естественно, он понимал, что его не просто так забрали, Найт однозначно от него чего-то хотел. Но чего? Инку были совершенно непонятны его мотивы и действия. «Вначале он похищает меня, а после ждёт, пока я проснусь? И так заботливо вытирает с лица краску? Что вообще происходит?». Понимая, что молчание ни к чему хорошему не приведёт, он всё же решил не опускать на дно свою гордость. Пусть Найту подчиняется кто-то другой, но не он! — Что тебе от меня нужно? — Вторая попытка выпрямить спину увенчалась успехом. Хоть спина и стала ныть ещё сильнее, зато теперь он выглядел не так жалко. — Охх, Инк… — Найт вздохнул, сцепляя пальцы за спиной. — Для начала я задам тебе несколько вопросов, на которые ты должен будешь ответить честно. — Вопросы? Что ещё за вопросы? Как в школьном тесте? А нельзя было мне к примеру анкету прислать, я бы добровольно заполнил… — начать разговор с шутки? Звучит рискованно, но что ему ещё остаётся? — Опять ты начинаешь свои идиотские шуточки… — он сжал кулаки, пытаясь успокоиться и не сорваться на крик. — Тише-тише, я же просто пошутил! — если бы его руки были свободны, то он бы немедленно их поднял в защитном жесте, мол, «сдаюсь». — Как ты меня бесишь со своим чувством юмора… Оно такое идиотское, что я просто!.. — Найт бесился. Как никогда сильно его раздражала эта глупая мелюзга с манией величия. Прямо сейчас он был готов набросится на него и бить, бить, бить… — Просто что? — кажется, пленник повеселел и даже был готов вести словесную перепалку. Спина больше не гудела, но запястья, к сожалению, всё ещё были в плачевном состоянии. Зрачки сменились на радостно-любопытные. Как же бесит. — Просто закрой рот и отвечай на мои вопросы! — махнув рукой в воздухе, он недовольно нахмурился. Ну конечно, кому такое понравится. Ты его похищаешь, связываешь, пытаешься выглядеть уверенно и величественно, в каком-то смысле, а он так себя ведёт! — Как же я с закрытым ртом буду отвечать на вопросы? — захихикав, Инк, кажется, понял, что пора уже прекратить эту игру на нервах лорда и перейти к сути — Ладно, я вижу, что ты уже готов взорваться от злости. Давай, вдох-выдох и переходим к делу. — Охх… Так, ладно, хватит с меня. Ещё одно слово и я теряю контроль! — зло глянув на художника, Найт сжал кулаки и вновь убрал их за спину. Раньше он всегда клал руки в карманы, но в один день его братец решил, что пора заканчивать с этой дурной привычкой. После того, как тот зашил все карманы, у него появилась новая привычка держать руки за спиной. Приобретенная привычка была безусловно лучше. Смешно даже думать, что ныне такого серьезного и аристократичного лорда в детстве приходилось учить манерам такими методами. Инк вздохнул, растерянно пожимая плечами. Не то чтобы он боялся Кошмара, нет, конечно! Просто ему было легче замолчать, чем доводить его до белого каления. Ведь, что он может сделать? Ударить? Накричать? Вряд ли он опуститься до пыток. Наш белоручка не будет марать руки кровью ради такого пустяка, это низко. Как раз поэтому Ужас собрал вокруг себя шайку наглухо отбитых монстров, чтобы проворачивать свои тёмные дела. — И так, кажется, ты наконец готов меня слушать. — Сделав глубокий вдох, он продолжил: — Я предлагаю тебе работать на меня. То есть, ты будешь помогать мне добиться успеха, ведь я не ради смеха всё это время занимался тем, что разрушал вселенные. Эррор, ко всему сожалению, оказался безумно тупоголовым идиотом, который не может нормально выполнять свою работу. В этой сделке у тебя будет выгода, конечно же, ты будешь жить здесь и ничего, кроме помощи, мне от тебя не требуется. Я даю тебе на размышления ровно пять минут и ни секунды больше. Время пойдет прямо… — Подойдя к столику, Найтмер перевернул песочные часы, которые стояли на нём — Сейчас! Художник повернул голову в сторону небольшого комода, растерянно смотря на крохотные песчинки, что стремительно падали вниз. Ему дано так мало времени, чтобы переварить услышанную информацию и принять решение. Неплохая манипуляция, ничего не скажешь. Конечно, сейчас он ощущает себя потерянным. Его состояние схоже с тем, как будто вас выкинули посреди реки с привязанным камнем и заставили немедленно отвечать на вопрос, который решит твою дальнейшую жизнь. «О боже, что делать? Я буду работать на этого… На этого?! Какого хрена?!». Ну естественно, сейчас-то он не видел схожести между ними, ведь Найт не выложил ему подробности своего плана и вообще своих дальнейших дел. Ему непонятны его взгляды, его мысли, да и вообще весь он ему не понятен. Для полной картины происходящего катастрофически не хватало деталей. «И что делать? Согласиться? Но что будет после?». Прошло уже две с половиной минуты, а внизу уже образовалась горка песка, что с каждой секундой становилась всё больше и больше. Зачем ему вообще принимать его сторону? А вдруг этот Кошмар на самом деле не разделяет его помыслов? Художник будет выглядеть наверняка глупо, если он согласиться на такую сомнительную авантюру, не спросив детали. А может, ему специально их не сказали, чтобы вдруг что, он не смог помешать? Часы отсчитали уже три с лишним минуты. Паника забрала слишком много времени, поэтому приходится думать и принимать решение в ускоренном темпе. Если он согласится, то у него всегда будет шанс сбежать, а если откажется, то шанс свободы будет под большим вопросом. Но ведь, в конце концов, он всегда может отказаться, правильно? Хотя… Инку было страшно даже подумать, что может ждать его в таком случае. Очевидно, что Найт не станет терпеть помеху в лице Инка, особенно когда тот находится в его полной власти. Да и возможность побега казалась художнику маловероятной, всё же, он находится неизвестно где, без своей кисти и в полной власти своего злейшего врага. — У тебя осталось 30 секунд, — он ехидно улыбнулся, наблюдая за паникующим художником. Для него ничего лучше не было, чем ощущать власть над кем-либо, ведь это означало его превосходство. — Заткнись, — прошипел Инк сквозь зубы он, сдерживая непреодолимое желание ударить Найта посильнее. Кто он вообще такой, чтобы ставить ему такие условия? «Он же точно такой же как и я! Какого хрена я должен подчиняться?!». А ведь правда, зачем? Если не хочешь быть подчинённым, то нужно, наверное, отказаться? Ну нет. Это означает поражение. Тогда согласиться? Тоже проигрыш. Всё варианты проигрышные. К сожалению, приходится выбирать меньшее из зол, ведь его гордость действительно сейчас ни к чему хорошему не приведет. С другой стороны… Готов ли он пожертвовать своими идеалами и той праведной, по его мнению, борьбой, что длилась уже много лет? Инка уже давно раздирали сомнения насчёт того, на правильной ли он стороне, сейчас же они достигли своего апогея. Возможно, убеждения, которым он следовал всю жизнь, были ложными? Упала последняя песчинка. — Время вышло, — Ужас мотнул головой в сторону комода, расплываясь в самодовольной улыбке. — Каков будет твой ответ? — Я… — Язык отказывался шевелиться, а слова будто нарочно застряли в горле комом. Тяжело вздохнув, он опустил глаза в пол и обречённым голосом произнёс: — Я согласен. — Я и не сомневался, что ты согласишься. Найт, конечно же, сомневался, даже истерил, насколько мы знаем, но нельзя же подрывать авторитет в глазах пленного. Обойдя его и встав сзади, он присел на колено, начиная неспеша развязывать чужие руки. — Вначале ты подпишешь контракт о соглашении, а после я покажу тебе твоё новое место проживания. — Когда руки были свободны, Кошмар, не глядя, бросил верёвку на стол. — С ногами справишься сам. Художник наконец-то смог нормально сесть и размять затёкшие запястья. Найт, конечно, мог помочь своему пленнику с веревкой на ногах, но как бы это выглядело? Лорд садиться у ног пленного и помогает ему! Какое бесстыдство! — Ладно… Контракт так контракт, — опустившись вниз, он принялся развязывать тугой узел на ногах, украдкой наблюдая за похитителем, который что-то доставал из своего письменного стола. — Ого, ты даже не будешь паясничать! Вот это дааа! — посмеявшись, он махнул рукой в воздухе, хлопая по столу ладонью. Кажется, его это действительно рассмешило. — Не может быть! — А теперь, как я вижу, паясничаешь ты. Нехорошо. — Художник закатил глаза, недовольно цокая. Действительно, сарказм в данной ситуации был совершенно неуместен. Напряжение внутри него только нарастало. — Что здесь хорошо, а что нет буду решать я. Ты должен только молча кивать и подчиняться правилам, — кинув недовольный взгляд на художника, он аккуратно положил на поверхность стола несколько бумаг, полностью заполненных текстом и перьевую ручку. Это был тот самый зловещий контракт, на который ушло не мало времени и сил лорда. Пленник неспеша взял ручку, бегая глазами по строчкам договора. Он был более чем уверен, что тут есть какой-то подвох, наверняка там есть та самая строчка маленьким шрифтом внизу последней страницы, которая будет включать в себя какое-нибудь ужасное условие. Закончив с первым листом, художник отложил его в сторону. Его удивляло, насколько точно и чётко был составлен документ. Как только у него возникал вопрос из-за какого-либо пункта, следующий пункт моментально отвечал на его мысленный вопрос. Каждое слово договора казалось ему вполне логичным и справедливым, что не могло не пугать. Неужели защитник всех и вся согласен с его врагом? Такое разве бывает? Дойдя до последнего пункта, художник слегка озадаченно посмотрел на Найтмера. Его смущал пункт, который гласил о том, что он, Инк, даёт полное право владения над его телом Ужасу. Изначально он истолковал его в совершенно недопустимом значении. Хоть и в его голове нашлось оправдание этого условия, но лучше было всё-таки уточнить. — У меня есть вопрос… — начал художник, нервно теребя между пальцев ручку. — Зачем тебе моё тело? — В смысле? — Он непонимающе уставился на художника, в голове пронеслась картина, нарисованная фантазией, что полностью подходила под его вопрос. — В прямом. Что это за странное условие? Зачем тебе это? — Инк нахмурился, пытливо смотря в глаза напротив. Кажется, он смог найти то самое условие, которое имеет в себе несколько значений, которые удобны для Ужаса. — Ах, боже, ты об этом… — Нервно выдохнув, он отвёл взгляд в сторону, пытаясь прогнать с глаз ту постыдную картину — Ну, вдруг ты захочешь сбежать или убить меня? Тогда я могу отрубить тебе руки и ноги. Мне нужна всего лишь твоя голова и твой ум, тело меня мало интересует. — Ты мне честно отвечаешь? Ты как-то не особо уверенно говоришь об этом. Допиши своей рукой то, что ты имеешь ввиду рядом с этим пунктом — Скелет придвинул к Найту бумагу и ручку, ведь мало ли, что вздумается этому психопату. Вдруг он в какой то момент забудет или передумает? Страшно подумать, что тогда будет. — Нет. — Отрезал он, толкая документ обратно к рукам художника. Как этому проходимцу-художнику могла придти в голову, что ему сдалось его тело? Это прямое оскорбление Лорду! — В смысле, почему это? — резким движением руки, он снова подвинул листок бумаги к похитителю. Из-за неосторожного движения, бумага согнулась и толкнула чернильницу. Огромная лужа чернил быстро расплылась по гладкой поверхности стола, пачкая контракт, руки художника, и стремительно растекаясь к краю стола, норовя запачкать и самого Ужаса. — Блять! — От неожиданности он отпрыгнул в сторону, шокировано смотря на катастрофу, что устроил художник. — Сука! Блять! Обязательно было портить дорогущий стол и портить документ?! Хорошо, что я сделал несколько копий! Как знал, честное слово! — Я случайно! Если бы ты сразу нормально ответил, ничего бы не было! — Творец брезгливо немного поднял руки над поверхностью стола, осматривая испорченную одежду, которая уже вряд ли отстирается. Вздохнув, понимая, что уже ничего не поделаешь, подставил под капающую струю чернил ногу, дабы чернила попадали на штанину, а не на «дорогущий» пол. — Ааа, то-есть, я ещё и виноват?! — достав из комода небольшую тряпку, начинал вытирать пока что свежие чернила. — Будет обидно, если стол будет испорчен таким идиотским способом… — А мне что делать? Моя одежда испорчена! — капризно вскинул руки Инк, демонстрируя темно синие огромные пятна на рукавах, которые стремительно становились чёрными. — Ничего, я дам тебе другую. Не психуй — Пренебрежительно махнув рукой, он кинул уже полностью грязную тряпку в мусорный контейнер, доставая следующую, чистую тряпку. — Знаешь, как по мне ты слишком старомодно одет — Оценивающе пройдясь взглядом сверху вниз по Найтмеру, он насмешливо улыбнулся. — Я одет как подобает аристократу, идиот — Ужас раздраженно закатил глаза, недовольно цокая. Кажется, шутку художника он совершенно не оценил, ведь ему всегда казалось, что Инк одет более чем глупо. — Ну да-да, ты же у нас тот ещё выпендрёжник… — Покачав головой, художник лёгким движением ног сменил уже грязную штанину на чистую. Одежду все равно не спасти, а оттирать пол особого желания не было. — Закрой рот! — Он замахнулся тряпкой на художника, заставляя его замолчать. — Моё терпение уже выходит из-под контроля! Если ты сейчас же не перестанешь разговаривать, я снова свяжу тебя и в этот раз ты просидишь так столько, сколько я захочу! Инк не нашёл, что ему ответить. Молча насупившись и уставившись на пятно, он смотрела на него исподлобья, прямо как обиженный ребенок. Вскоре основная часть чернил была убрана, а на столе остались лишь тёмные разводы, которые напоминали о прошедшей катастрофе. Стало темнеть и Найтмеру пришлось зажечь свечи. По его задумке, свечи во всех комнатах зажигались автоматически, а вот в его кабинете приходилось делать это вручную. Ему нравился сам процесс зажигания свечей, ведь в этой была какая-то своя атмосфера и магия. В кабинете стало светлее, а значит пришло время возвращаться к обсуждению договора. Достав из ящика стола ещё один экземпляр договора, он вновь положил перед ним листок, перьевую ручку, но в этот раз поставил как можно дальше от него чернильницу. Не хватало вновь повторить инцидент и потерять столько драгоценного времени. — Я напишу, что ты на самом деле имел в виду, ставя в договор пункт о праве на моё тело, — задумчиво сказал художник, немного привставая, дабы наполнить ручку чернилами. Аккуратно макнув краешек ручки в чернильный омут, он сел на место, начиная каллиграфическим почерком выводить буквы. — Ой блять, ну что за недоверие? — Найт недовольно закатил глаза, руками опираясь о край стола. — Вполне адекватное желание внести понятные правки. Мало ли что, вдруг тебе вздумается сделать что-то такое… — Смутившись от незнания, что ответить, он нервно прокашлялся. Как ему преподнести то, о чём он подумал в самую первую очередь? Как бы не сказал, будет странно звучать. — Какое? — Ну… Ты в бога веришь? — О господи, а это тут при чём? — Значит веришь… — Художник покачал головой, вздыхая и откладывая ручку. Под текстом красовалось предложение, которое полностью опровергало любые постыдные мысли. Это утешало. — Так. Хватит меня путать. Подпись ставь и чёрт с тобой, Чернильница. — Театрально закатив глаза, Ужас скрестил руки на груди, прожигая недовольным взглядом сидящего перед ним монстра. Через секунду в конце последнего листа красовалась красивая размашистая подпись, что свидетельствовала о том, что пути назад больше нет. Есть только путь, что ведёт героя в туманное будущее. К сожалению, это не так романтично, как могло прозвучать. Вдруг с ним что-нибудь случиться? Или Найт сойдёт с ума от своих идей и мыслей, а после убьёт или покалечит художника. Конечно, он подлатает себя, если что, но факт схватки с Найтмером его всё-таки пугал. Ведь они на его территории, а не нейтральной, как обычно. Это намного опаснее, ведь Ужас знает каждый уголок своего замка и своей вселенной, чего не скажешь о художнике. — Доволен? — недовольно спросил Инк, придвигая договор к Лорду и медленно вставая из-за стола. — О, мой дорогой, ещё как доволен! А теперь, когда ты подписал контракт, я покажу тебе твою комнату. Она специально расположена как можно дальше от основных комнат, дабы ты как можно меньше пересекался с другими моими подчинёнными, — неспешно проговаривая свои слова, он лёгким движением закинул документ в ящик стола и запер его на ключ. Пройдя в другой конец комнаты, Ужас элегантно открыл перед пленником дверь, жестом приглашая его на выход. Тот в свою очередь лишь усмехнулся и так же не спеша вышел из комнаты. Его взгляду открылся просторный коридор с множеством свечей, причудливых растений в горшках и плотно зашторенных окон. Найтмер запер кабинет на ключ, кидая его в карман широких брюк, молча направляясь в сторону предполагаемой комнаты художника. Когда-то это было что-то вроде гостевой комнаты, но поскольку гостей у Найта никогда не было и быть не могло, он использовал комнату в собственных целях. Завернув за угол, им пришлось подниматься вверх по лестнице. Он очень долго думал, какую комнату приготовить для своего новоиспечённого помощника. Ведь комната должна находиться подальше от других, но и не слишком далеко. Условий было слишком много, но, наверное, он всё-таки сделал правильный выбор. Подойдя к двери и несколькими резкими движениями ключа открыв дверь, Ужас вошёл в комнату, осматривая её, пытаясь убедиться, что все так, как он оставлял. Инк вошёл за ним и замер в восхищении. Бегая взглядом от угла в угол, он пытался заметить каждую мелочь, которая находилась в помещении. На самом деле, комната была не особо шикарной. На дубовом тёмном полу красовался ковёр цвета индиго, дальше комод, шкаф, небольшой письменный стол, двухспальная кровать и дверь в конце комнаты. Вся мебель была изготовлена из того же тёмного дуба. Сделав несколько широких шагов, Инк подошёл к дальней двери и открыл её. В его распоряжении ванная комната, которая буквально была начищена до блеска и ослепляла художника своей белизной. Закрыв дверь, он довольно улыбнулся, смотря прямо в глаза своего нового босса. Его радости не было предела, ведь у него никогда не было своей личной комнаты, поскольку ему всю жизнь приходилось находиться в пустоте, где нет ни стен, ни мебели, ни-че-го. — Вижу, что тебе нравится твоя комната, — ещё раз пройдясь взглядом по комнате, Найт улыбнулся и поспешил удалиться из комнаты. — Ну что ж, не буду тебе мешать, отдыхай. Завтра ознакомлю тебя со всем. Дверь закрылась и, если прислушаться, можно было услышать удаляющиеся шаги дальше по коридору. Художник устало плюхнулся на кровать, раскинув руки в разные стороны. Закрыв глаза, он задумался о сегодняшнем дне. Правильно ли он поступил? Он не мог доверять Кошмару. Инк в принципе не понимал, чего Найт от него хочет, не понимал, как относится к сложившейся ситуации. С одной стороны его похитили и связали, заставив подписать контракт, который, хоть на первый взгляд и не содержал никаких неоднозначных условий, всё равно связывал художнику руки. Но с другой стороны… Сомнения уже давно терзали его, он не был уверен в своей правоте так, как раньше. Инку казалось, что он давно уже потерял смысл их бесконечной вражды с Кошмаром. Возможно, тот был прав? Всё же, художник не знал, какие цели преследует Найт, при этом ему теперь так или иначе придётся помогать ему в их достижении. Да и… Что подумают его друзья и бывшие союзники, когда узнают о сотрудничестве Инка с Кошмаром? Не отвернутся ли от него? Несмотря на контракт, художник всё ещё не знал, может ли доверять Найту. Тревога пожирала его. Может, ему не стоило соглашаться на помощь Кошмару? Но что тогда было бы с ним самим? Были ли у него выбор, или Найт силой и шантажом заставил бы его подписать чёртов контракт? Столько вопросов, ответов на которые Инк не знал. И не был уверен, что хочет знать. В какой-то момент его мысли начали путаться и превращаться в какую-то странную смесь, переплетение из реальности и фантазий, порождённых усталостью. Голова наливалась свинцом, а внутренний голос затихал и звучал приглушённо. Отбросив сомнения и тревоги, Инк позволил себе расслабиться. И провалился в глубокий сон.