Вишенка

По старой традиции, что для них самих стало уже обыденностью, Московский по окончанию рабочих часов отправился в аэропорт, с прямым рейсом «Москва – Санкт-Петербург». Спустя два мучительно долгих часа, сквозь размашистые облака, забитые пробками дороги Миша уже стоял в коридоре уютной квартиры и мягко обнимал Романова, целуя щёки. Холодный ветер на улицах Петербурга окутывал каждого человека, что меланхолично скитался по одиноким дворам такого ленивого субботнего утра. Так же лениво под пеленой теплой зари в постели нежились два молодых любовника. Московский проснулся рано, от того что просто не привык спать по долгу. Саша же наоборот. Открыв глаза, первым делом его взору пала макушка ещё мирно спящего Александра, что утыкался носом в грудь Москвы, изящные тонкие кисти рук обхватывали талию Миши, попутно увиливая за спину (по непонятным причинам любил Александр грубые его шрамы, любил отрицать что они ужасны, и любил перечить обладателю их). Длинные красивые ноги обвивали голень Московского, не давая возможность покинуть ложе. Несколько часов подряд Миша просто разглядывал возлюбленного, в ожидании его сладкого пробуждения. Сквозь пелену своего сна Романов вдруг тихо проронил пару незамысловатых слов на французском. Сперва Москва не понял что сейчас произошло, и лишь смотрел на Сашу вопросительно. –Хах..,–тихо усмехнулся Московский, –А говорил, что не скучает по империи. Подперев голову правой рукой, вторую безжалостно манили каштановые кудри, боясь, что прервёт отдых Саши, он невесомо прикасался к темным локонам, нежно целуя макушку. Смотря на сонный лик Романова, можно было сказать: «ангел во плоти», нисколько при этом не соврав. Его голова была поднята высоко даже во сне, длинные ресницы покрывали крытые очи. Сквозь сон он что-то мурлыкал себе под нос, всё больше кутаясь в ключицы Москвы. Последний посчитал это до безумия милым и забавным, от чего улыбнулся с небольшой ухмылкой, в это время думая про себя, насколько же в такие моменты Саша похож на Москву-реку. В свою очередь Романов будто почувствовал, что над ним кто-то глумиться и темные реснички начали трепетно порхать. Подняв взор, при этом нежно улыбаясь, руками он окольцевал широкую спину Московского. – Доброе утро, заря моя северная,– так мягко, шепотом произнёс Москва смотря в сонные полузакрытые глазки строгого, холодного снаружи, но такого теплого и нежного внутри Санкт-Петербурга. – Доброе, Мишенька,– произнес в ответ Саша, умилительно улыбаясь. Следующий час в петербургской квартире звучали бытовые диалоги, до нельзя простые и домашние. – Как спалось? – Что на завтрак? – Чем сегодня займёмся?– так легко вопросил Романов, от чего собеседник замер на миг. – Ну может..– игривым голосом с ехидной улыбкой пробормотал Миша. Александр окинул холодным взором Москву, у которого от этого по спине пробежался табун мурашек, и опёршись о стеклянную столешницу тихо, но строго отчеканил –Московский, вечером. Этого ответа было достаточно. Миша терпел всю неделю, а по приезде был до того морально истощен, что казалось бы, если в эту ночь они и впрямь обменивались лаской, то первопрестольная заснул в процессе. С Сашей разгрузиться и расслабиться можно даже не затрагивая интим, проводить время с ним – уже отдых. Объятья, прикосновения, поцелуи наполняли столицу новыми силами и желанием жить. С каждым его партнёром в прошлом он не мог отдохнуть достойно. Даже прибегая к ублажениям сексуальных потребностей, не всегда получалось отойти от мысленного нахождения на службе родине. Но с Сашей.; Он солнечный свет, падающий сквозь грусть, он ветерок в слишком тёплый день, он – ясность среди смятения. Миша безумолку мог говорить только о нем, постоянно повторяясь и запинаясь от волнения, он.. поток мыслей вдруг перебило громкое «Михаил Юрьевич!», прозрев, Миша осознал что Романов зовёт его не первый раз, взглянув на него, увидел надутые тонкие губы и прищуренный взгляд. – То есть на простое «Миша» ты уже не отзываешься?– возмутительным тоном произнес Александр, показательно скрестив руки на груди. Москва мягко встал с места и нежно приобнял любовника сзади, обхватил талию, прижимался к тонкой шее, утыкаясь в неё носом. – Нет, вовсе нет. Извини. Как насчёт кино или.. в парк?– решил сменить тему хитрый москвич. – Может хоть раз проведем вечер культурно?– так наивно посмотрел на столицу Саша. В понимании Александра, культурно – это театры и литературные лекции, для Михаила же это зря прожитая неделя. Не для того он так спешил в Санкт-Петербург первым же рейсом. Спустя некоторое время пара всё-таки нашла компромисс – кулинария. Самое безобидное что перечислял Александр. На что-то серьёзное не было ни сил, ни настроения, от того выбор пал на кексы с вишней и взбитым кремом. Обязанности делили поровну: Москве тесто, Питеру всё остальное. Он и сам был совершенно не против большей части дела. Саша любит это. Кропотливую и усердную работу над чем-либо, на то была и другая причина. Он не хотел отравиться и переводить продукты попусту, зная Московского такое вполне чем возможно. –Первым делом нужно смешать все сухие ингредиенты,– процедил Романов в сторону Миши, даже не взглянув на него. –Сам разберётся.– мысленно, с издёвкой произнес Саша, но вслух говорить не стал. Обидится ещё.

***

Разобрался. И весьма неплохо. Миша аккуратно перемешивал смесь, стараясь не размахивать сладкую пыль в миске, чтобы та не взвилась кубарем ввысь. Питер следом поспешил не отставать, и принялся замешивать крем. Сам же Московский готовит очень редко, у него не хватает времени на сон, ужин, иногда даже лишнее сообщение контакту «Саша❤️» что уж говорить о приготовлении пищи себе любимому. Да и незачем вовсе. –На дворе 21 век, можно просто оформить доставку,– говорил Московский в то время как сам, радостно уплетал за обе щеки приготовленные Сашенькой любимые пышки с сахарной пудрой, и с набитым ртом мычал комплименты: «превосходно», «чудесно», или же «с твоими пышками ничто не сравнится». Крошки или пыль от пудры периодически вылетали изо рта, от чего Романов постоянно его ругал и заставлял сомкнуть уста, Москва же понимает всю абсурдность своего поведения, но знает что Саша не со зла, ему просто до безумия лестно, что самому дорогому человеку нравится то, во что он вкладывает душу и своё бесценное время. Каждый раз думая о Мише, дыхание начинает становится не ровным, ноги превращаются в вату, а белёсая, будто мрамор кожа, вдруг розовеет и отдаёт ярым теплом. Под рёбрами стук всё чаще, а колит так, словно кость вот-вот вонзится, разрывая всё внутри, открывая собой обширное кровоизлияние по всему телу с таким напором, что заставит сердце проскочить в пятки, а мозг раствориться на тысячу крупиц в бескрайней пучине мыслей. Перед глазами пронеслись бушующие страстью ночи проведенные в ложе королевского дворца. Упиваясь приливающей негой Миша вдавливал любовника в белые шелковые простыни, с каждым четким толчком вбиваясь всё глубже, Саша под ним неистово стонал в подушки, как можно сильнее сдерживая возгласы, чтобы слуги, чиновники и ближние к правителю не услышали что к чему, а дальше слепо жили бок о бок с городами. –Саш, ты чего?– подошёл Московский на резкую тишину, которая подозрительно продолжается уже пару минут. –..А?– очнулся. –Да, всё хорошо,– проронил через плечо Саша, и снова склонился к миске с кремом.