По ту сторону призрачной границы

      На границе мира духов и людей расположился город Фантасмагория, где ежегодно проводится фестиваль в последний день десятого месяца. В этот день барьер на границе слабеет, из-за чего духи могут спокойно путешествовать по людскому миру, оставаясь незамеченными. Некоторых духов избирают в качестве проводников, которые обязаны приглядывать за опасными демонами, способными навредить смертным.       Сама Месфия, страна по ту сторону границы, делится на несколько частей: Лес Эльфов, в котором живет дриада Ха Юри Захард, так же известная как Филира, превратившая свою мать Ха Юрин в осину и освободившая своих подданных от её гнёта; запретная часть леса, в которой поселились маг-отступник Кун Агеро Агнис и его ученик Двадцать Пятый Баам; подземное царство Идзанами и её супруга Куна Эдвана, а также вязкое болото, где живут рыжие ведьмы и среброголовые гномы.       Некоторые гномы после войны с ведьмами переселились в лес и живут вместе с эльфами, другие же остались с алыми ведьмами в надежде на мир. И он действительно наступил, пусть напряжение между двумя расами до сих пор никуда не делось. Ведьмы, как победители в войне, вели себя крайне высокомерно, что очень не нравилось гномам, но жаловаться на что-либо нельзя — таковы условия мирного договора.       Само болото находится неподалеку от темной части леса, в которой поселились трехсотлетний колдун и его молодой ученик, только-только взявший палочку в руки. Кун довольно отстраненный и грубый, из-за чего и поселился вдали ото всех — сюда только изредка доходят самые отважные из людей, чтобы попросить помощи: сделать заказ на приворот, изготовить яд или просить совет. Из-за многочисленных опасных растений и животных, а также недружелюбных сущностей, обитающих в этих краях, даже некоторые жители Месфии редко добираются до этой дряхлой хижины. Однако однажды встретив Баама, напуганного и потерянного, неподалеку от домишки, он почти без раздумий согласился взять в ученики застенчивого, рассеянного и абсолютно неуклюжего человеческого ребенка, чудом оказавшегося в Месфии. По какой причине человек оказался по ту сторону, особенно в этом Богом забытом месте, Агеро не знает, однако не настаивает рассказать подробности — то ли его это не интересует, то ли он просто не хочет в очередной раз ставить Баама в неудобное положение.       — Доброе утро, господин Кун, — сказал Двадцать Пятый, войдя в хлипкую, шатающуюся даже от слабого дуновения ветра хижину, предварительно трижды постучавшись в дверь. На приветствие ученика Агнис лишь усмехнулся — в этом лесу не бывает светлого времени суток. Солнечный свет ввиду густой листвы и высоких деревьев совсем не поступает, из-за чего здесь, по сути, царит вечная ночь. Еще более пугающей атмосферу делает плотный «утренний» туман.       — Здравствуй. Ты рано. Что-то случилось? — Агеро взмахнул пальцем — и деревянный стульчик отодвинулся от стола, чтобы Баам смог присесть.       — Нет, на самом деле… Господин Кун, я хочу узнать про праздник Фантасмагории, — мальчик неловко перебирал пальцами, глядя то в стол, то на учителя.       — Ох, этот… «День мертвых». — Агеро потёр подбородок, уйдя в раздумья на пару секунд: стоит ли Бааму рассказывать про это? Это слишком опасно для человека, который лишь недавно взялся за пособие для новичков.       В конце концов, Агнис тяжело вздохнул и подошел к книжному стеллажу. На полках располагалось множество книг с толстыми и рваными переплетами, пожелтевшие свитки, перевязанные алыми, синими, а порой и пурпурными ленточками с разными печатями. Все эти свитки, книги, перья, чернила и даже баночки с различными ингредиентами — всё это летало в воздухе, пока Кун искал нужную книженцию для Баама.       — Нашёл! Черт возьми, ну наконец-то, — радостно прошептал Агеро сам себе, хитро ухмыльнувшись, якобы ликуя победе в «прятках» с этой несчастной, потрепанной временем книженцией с толстенным переплетом. Кун, перед этим глядя на неё пару секунд, вручил её Бааму. Тот, не догадываясь о её весе, едва не уронил её на ноги, заставив Агниса вновь тяжело и обреченно вздохнуть.       Название книжки было покрыто огромным слоем пыли, что доставляло некие трудности в его прочтении. Баам смотрел на неё пару секунд, раздумывая о содержании и восхищаясь увиденной коллекцией учителя — не каждый день встретишь так много старых рукописей. Через несколько секунд Двадцать Пятый принялся очищать книгу от пыли и паутины. «Руководство» — именно такое коротенькое слово было написано, казалось, кровью поверх черной, как смоль, обложки.       — Это руководство по проведению праздника, ритуалов, контроля, перехода границы, поведения… В общем, всего, что связано с этим днем. Можешь ознакомиться, если хочешь… — не успел Агеро договорить, как вдруг дверца распахнулась. На пороге стояла девушка с ярко-алыми длинными волосами, в черной заостренной шляпке, украшенной фиолетовой ленточкой, в нелепом, как казалось Куну, и милом, по мнению Баама, платьице. Внимание подростка привлекли необычные глаза незнакомки — правый такого же оттенка, как и её шелковые локоны, и левый, скрытый за повязкой. На плече у ведьмочки сидел ворон, заглядывающий парням прямо в душу.       — Раскидываешься запретными сведениями с кем попало, Агнис? — тихим голосом и с загадочной улыбкой спросила появившаяся из ниоткуда девушка.       — Да кому это старьё нужно. Даже если кто-то и получит эти, как ты говоришь, «секретные сведения», то этот «кто-то» уснёт на первой же странице, так и не дойдя до конца, — съязвил Кун.       Девушка вздохнула, скрестив руки на груди, и мельком взглянула на неизвестного человека, стоявшего рядом с Куном с руководством в руках.       — А ты… Должно быть, ты Двадцать Пятый Баам, верно? — спросила ведьма. Мальчик лишь робко, удивленным взглядом рассматривая её, кивнул в ответ.       — Чего тебе? — Агеро подошёл к алой ведьме, тем самым загородив своего ученика собой.       — Прячешь украденного эльфами Юрин человеческого ребёнка, Агеро? — после слов незнакомки глаза Двадцать Пятого еще сильнее расширились.       — Ты сказала «украденного эльфами»?.. — тихо повторил маг.       «Так вот, значит, как он попал сюда», — подумал Агнис про себя и посмотрел на ученика через плечо. Тот бросил вопросительный взгляд на колдуна, но его интерес не был удовлетворён.       Несколько лет назад, когда бразды правления принадлежали нимфе Ха Юрин, её подчиненные по её приказу выкрали десятки новорожденных детей у их родителей. Слухи ходят разные, но наверняка не знает никто. Кто говорит, что она хотела воспитать из них воинов, чтобы начать войну со лесными соседями, кто говорит, что Дафна просто хотела найти наследника, поскольку её дочь, по мнению королевы, была слишком робкой и не подходила на роль следующего правителя. Но, в конце концов, её дочь, которая боялась родной матери, обратилась за помощью к Агеро, чтобы тот помог запечатать Юрин в могучее древо, ставшее у эльфов священным и являлось символом мира и покоя.       — Эй, Агеро, ты слышишь? — алая ведьма постучала в дверь, пытаясь «достучаться» до собеседника, который потерялся в своих мыслях.       — А, ты еще здесь, Хва Рьюн? — колдун наконец-то произнес имя незнакомки, на что Баам обратил внимание и быстро запомнил его. Он наблюдал за диалогом двух, как ему показалось, друзей, и впитывал каждое слово, как губка.       — Я к тебе с новостями. Хва Рьюн посмотрела на свою бежевую почтальонку с бордовым бантиком в центре и достала из неё конверт с темно-красной печатью. Она передала его ворону, сидящему на плече, и тот, открыв его клювом, стал зачитывать:

«Приглашаем Вас, господина Куна Агеро Агниса, повелителя темных искусств, на ежегодное празднование Дня Мертвых на границе двух миров, расположенной в городе Фантасмагории, в качестве одного из проводников. Событие состоится тридцать первого числа десятого месяца. Вас будут ожидать в Северном лесу в шесть часов вечера.

С уважением, Верховный Совет Месфии.»

      Кун, услышав содержимое письма, удивленно смотрел на Хва Рьюн и застыл на месте, едва заметно приоткрыв рот.       — Господин Кун… — наконец, в разговор вмешался Баам, — Всё хорошо?       Агеро моргнул пару раз, возвращаясь в реальность, и взглянул на окликнувшего его ученика, который, в свою очередь, словно испуганный зверек, прижал руки к груди и терпеливо ждал ответ наставника.       — Да… Всё хорошо, Баам, — сказал он нервно, потерев виски и забрав, нет, даже выхватив письмо из рук ведьмы.       — Планируешь проигнорировать? Ты ведь знаешь, чем это все закончится. Твоя семья уже однажды испытала на своей шкуре гнев Херувимов, — голос девушки оставался всё таким же тихим и спокойным, но её лицо едва заметно помрачнело. Агеро так же, как и Хва Рьюн, опустил голову и молчал. Он тяжело вздохнул и сел за стол, устало потирая виски двумя пальцами и о чем-то долго думая, пока оба его гостя переглядывались между собой.       Баам мельком поглядывал на Хва Рьюн из любопытства к незнакомке, а та, в свою очередь, не спускала глаз с Баама, поскольку чувствовала некую опасность, необъяснимую тревогу, которую она испытывала, находясь с ним в одном помещении. Она, конечно, не подавала виду, но этот загадочный «Двадцать Пятый Баам» её настораживал. Ведьма видела в нём большой потенциал и пыталась понять, чувствовал ли Кун то же самое, когда впервые встретил его. Может, именно поэтому Агнис сразу взял его под крыло? Чтобы никто другой не заполучил эту силу и не использовал в своих целях? А если настороженность Хва Рьюн — всего лишь глупые предрассудки, и этот малец всё же просто человек, который едва ли сможет осилить хотя бы одно сильное заклинание? Именно эта неопределенность пугала её, ведь рыжие ведьмы, как известно, видят любое развитие событий. Иначе говоря, они в каком-то смысле могут видеть будущее и способы достичь того или иного исхода. Однако Баам, он… Может, это из-за того, что он человек? Духи не могут вмешиваться в дела смертных, но в этом ли причина страха, затаившегося в самых темных уголках её сердца?       Из размышлений девушку вывел тихий голос Двадцать Пятого, наполненный искренним и даже детским любопытством, который, как ни странно, вмиг успокоил и Куна, и Хва Рьюн, глубоко задумавшихся о своих переживаниях, спрятанных на самых дальних полках сознания, где уже накопилась целый ворох пыли. Он говорил спокойно, совсем ни о чем не подозревая, даже понятия не имея о том, что произошло задолго до его рождения, лет сто пятьдесят, а может, и все двести назад — одним словом, настолько давно, что и не вспомнить даже. Во время разговора глаза у Баама едва-едва сверкали ясным янтарём, что заставило Хва Рьюн впервые за долгое время удивиться.       — Господин Кун… — сказал он смущенно, накручивая кудряшки на палец и убирая мешающиеся пряди за ухо, а также поглядывая на название дряхлой книжки, что дал ему Агеро, — Неужели Вас сделали тем самым проводником, который организовывает праздник Фантасмагории?       Кун уже открыл рот, чтобы ответить, однако его опередила алая ведьма, оторвавшаяся от дверного косяка. Она вальяжной походкой, скрестив руки на груди, подошла к Двадцать Пятому, положила руку на его, на удивление, мягкие волосы, что выглядят жесткими издалека, и присела на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне.       — Верно, дитя, — её тон был до очевидного наигранным, слишком неестественным, слишком добрым для той Хва Рьюн, которую знает Кун. Он тихо хмыкнул, вопросительно изогнув бровь, и с недоумением таращился на ведьму, пока та нежно смотрела на Двадцать Пятого горящим ярко-алым глазом и мягко улыбалась, поглаживая его по голове теплой рукой. — Проводники очень важны для сохранения порядка на таком важном мероприятии, как день мёртвых. Это традиция, которую соблюдают уже много веков, и именно в этот день неупокоенные души, как зайцы, переходят границу. Именно поэтому жнецы вместе с проводниками обязаны следить за мертвецами и опасными проклятиями, — Кун показательно громко прочистил горло, якобы намекая девушке на ошибку в своём рассказе.       — Это так, однако ты кое-что упускаешь. Жнецы давно уже класть хотели на свои обязанности, и сейчас они только и делают, что крылья просиживают в своём подземном царстве, — рыкнув, возмутился Агнис. Он не злился на девушку и её рассказ — он был в ярости из-за предательства своего отца, которое сильно повлияло на всю Месфию и погубило много жизней. Кун мог простить практически что угодно, но Эдвана и членов семьи, которые его поддержали, — никогда.       Хва Рьюн молча метнула в Куна слегка раздраженный взгляд и нежно взъерошила волосы мальчишки, не обращая внимания на замечание Агеро. Да, он был прав, однако это то болото, в которое Бааму лезть точно не стоит. Дела Месфии, которые произошли век назад, человека уж точно не касаются. Ведьма подозревала что-то неладное, опасаясь того, что Агнис по какой-либо причине решит рассказать Бааму все те подробности, без которых можно обойтись. Однако она прекрасно понимала, что Кун довольно осторожен в своих словах, мыслях и действиях даже по отношению к ней. За все эти двести девятнадцать лет, что они знакомы, Агеро всё ещё опасается ведьму, а та, в свою очередь, намеренно даёт ему повод осторожничать, считая это весьма уморительным зрелищем.       — Агеро, думаю, нам надо поговорить… Наедине, — Хва Рьюн встала с колена. Раздался громкий скрип половиц, который заставил мага обратить внимание на девушку.       — О чем же? — в привычной грубой манере спросил он.       — Не будь упрямым, — она быстрым шагом подошла к Агнису, взяла его под руку и вывела из хижины на приличное расстояние. — Ты что-то скрываешь от меня?       — А чего я от тебя не скрываю? — спросил Кун в ответ, намекая на их не самые близкие отношения.       — Ты знаешь о чем речь, Агнис, — уже громче, но так же спокойно ответила Хва Рьюн, — Двадцать Пятый Баам. Сначала ты скрывал незаконно попавшего сюда человека, который не заключил контракт с Бенджамином, а затем что? Его родителями окажутся Серафимами? Или Арлен с Ви?       — Эй, эй, полегче. Я могу понять твоё подозрение касательно Баама. Есть в нём что-то такое, — он тяжело вздохнул и развязал волосы, собранные в короткий низкий хвост. — И, как бы это смешно ни звучало… Но я точно знаю, что его родную мать зовут Арлен.       Глаз девушки едва заметно расширился. Она громко вздохнула, массируя виски, и старалась вникнуть в происходящее. Вскоре она накрыла ладонью левый глаз и собиралась снять повязку, как вдруг Кун одернул её.       — Хва Рьюн. Не стоит, — острый взгляд Агеро пронизывал всё тело девушки насквозь. Она почти буквально ощущала тяжесть от его ранее прекрасных и светлых, а нынче темных, как ночь, очей своей бледной кожей.       — Я ведь не собираюсь убивать его, Агеро. Я просто хочу… — она не смогла закончить фразу, видя, как Агеро рассматривает каждый сантиметр её лица, выискивая малейший намек на угрозу для Баама. Одержимость Куна этим человеком пугала ведьму, однако на сей раз она решила промолчать. Ещё не время. — Ладно. Твоя взяла, — сказала она на выдохе, слегка улыбнулась и опустила голову.       Агеро в ту же минуту расслабился и изменился во взгляде. Он взглянул на хижину и повернулся к ней лицом.       — Прости, Хва Рьюн. Я объясню тебе всё позже. У меня есть причины держать его под своим крылом. За его пребывание тут можешь не волноваться, я уже давно уладил всё. Бенджамин знает о нем. Главное, чтобы к Хеадону не просочилась эта информация… — Хва Рьюн вздохнула, осознавая риски для Агеро, а теперь и для неё, как сообщницы. Однако если на Хва Рьюн наказание не оказало бы никакого влияния, если бы кто узнал, то для Агеро оно может стать фатальным, и её это в какой-то степени беспокоило. Но еще больнее становилось из-за того, что Кун всё это знал, но всё ещё не отступал. Хва Рьюн поражала смелость Агеро, но в то же время именно из-за этой смелости она часто видела его смерть в одном из развитий событий.       У ведьмы были догадки касательно целей Куна, и весьма правдивые. Однако она не понимала, как с этим связан Баам. Пока что.       С давних пор Агеро ненавидит Эдвана, и его главной целью является месть. Месть ему и семье, которая посчитала его жалким отбросом, вместо того чтобы открыть наконец глаза и осознать, что предатель именно глава семейства, а не он, который смотрел правде в глаза.       Эдван всегда был довольно своенравным, эгоистичным и алчным человеком. Как отец, он воспитывал детей в строгости. Один. Постоянной женщины у него тогда не было, так что заниматься воспитанием семерых детей было некому. Как ни странно, он смог дать им всё необходимое, всё, что нужно было знать для выживания в Месфии. Он обладает глубокими познаниями о строении этого мира, о способах выживания и хорошо осведомлен о его истории. Однако, какими бы дети Эдвана ни были грамотными, жестокость его методов воспитания никто не отменял. Насилие, даже над детьми, в Месфии не было редким явлением — у разных рас были разные традиции, которые считались священными и неоспоримыми; у всех были разные убеждения, способы наказания, воспитания и обучения. Большинство детей не задумывалось над тем, правильно ли это, но бывали и те, кто, как Агнис, бесился и негодовал из-за этого. Методы Эдвана казались ему нечестными, ведь частенько отец заходил за рамки: за одну ошибку вместо пощечины детям прилетал кулак в челюсть, кроме и без того огромной кучи информации, которую сложно было усвоить из-за своей насыщенности и объема, он задавал вопросы, на которые никогда сам не отвечал, — иными словами, Эдвану, казалось, нравилось измываться над своими отпрысками, нравилось смотреть на их слезы и кровь, их уставшие выражения лиц, заплаканные глаза и истощенные тела. Но даже после всех этих издевательств половина братьев и сестер Куна встала на сторону Эдвана, когда он опозорил и осквернил их семью и свою страну.       Духам нельзя вмешиваться в дела людей или как-либо контактировать с ними без заключенного контракта — это табу. За любой контакт с ними дух становился изгоем не только в узких кругах. Со временем, конечно, эти правила стали мягче, пусть и не намного. Однако Эдвана в любом случае ожидал приговор особого класса.       Кун Эдван, как весьма непостоянный дух четырёххвостого лиса, постоянно искал новые развлечения. Это касалось абсолютно всего, включая девушек. Однажды Эдвана избрали на роль проводника, посчитав его достаточно благородным и опытным для этого. Однако ожидания Херувимов не были оправданы, поскольку той же ночью Эдван переступил границу не один, а с двумя юными девицами, каждой было около восемнадцати. Ночь была довольно шумной, и, казалось бы, на этом всё, однако девушек обнаружили уже бездыханными. После жаркого веселья Лис, видимо, был настолько голоден, что решил полакомиться молоденькими душами своих спутниц. Этот поступок очень сильно оскорбил Агниса и обесчестил всю семью Кунов. Херувимы, оскорбленные предавшим их доверие Эдваном, тем же утром заключили его в кандалы, отрубили его четыре хвоста и лисьи уши. Он был сослан в Ад, из которого не может выбраться из-за кандалов и имени в чёрном списке. Граница между Адом и Месфией контролируется даже лучше, чем река Чжуцзян, на которой расположена Фантасмагория.       Отношения с людьми и их убийство — страшное преступление, однако две сестры и брат Агниса верно следовали за отцом, словно загипнотизированные. Как бы Агеро ни пытался их вразумить, ничего не получалось. Именно поэтому он решил покинуть семью и свой дом и никак не связывать себя с ними. Возможно, благодаря этому поступку, а может, благодаря своей удаче ему, двум братьям и сестре, которые так же решили отречься от фамилии Кун, удалось избежать наказания Херувимов. Или же им просто повезло, что Верховный Совет закрыл глаза на детей, которые никак не высказались на этот счёт.       Хва Рьюн глубоко вздохнула и скрестила руки на груди. Агеро смотрел то на хижину, в которой его ждал ученик, то под ноги, думая о своём. В конце концов, неловкую тишину нарушила ведьма.       — Возможно, я лезу не в своё дело… — она сделала паузу, тщательно обдумывая все свои последующие слова, — Но будь осторожен. Слышала, в этом году Эдван тоже будет в Фантасмагории в качестве жнеца, однако… Его будет сопровождать Идзанами и Бенджамин. Не делай ничего необдуманного… — сказала Хва Рьюн перед тем, как от неё осталась одна только чеширская улыбка.       — И ушла… — на выдохе шепнул Агеро сам себе и почесал затылок, закрыв глаза, — «Не делать ничего необдуманного», да?..       Кун задумался над словами ведьмы. Не хотелось признавать, но она была права — если он будет торопиться, то может погибнуть. Но и не только он — Баам так же окажется в опасности, если Агеро сделает хоть одно лишнее движение. Теперь работы у него стало вдвое больше. Как же геморно.       На протяжении последующего месяца Агеро учил Баама базовой магии и учился сам — в роли проводника он окажется впервые, поэтому нужно было очень много подготовить, изучить дополнительные заклятия для изгнания и защиты, а также морально подготовиться. Помимо этого всего, он изучал слабые места отца. И смог понять несколько вещей. Первое: Эдван очень дорожит своим статусом. Второе: он зависим от супруги, Идзанами. Без нее он как без рук — он не сможет выбраться из Ада и снять кандалы, которые нацепили на него Серафимы по приказу Херувимов. Более того, благодаря правительнице Ада у него появилось своего рода бессмертие — пожалуй, самое важное преимущество для Эдвана.       Агеро, перестраховщик по своей натуре, продумал несколько способов развития событий, однако решил остановиться на Идзанами. Для этого его нужен был Баам, однако… Единственный шанс — встреча в Фантасмагории, когда Идзанами вместе с супругом выйдет из своей берлоги. Кун сможет избавиться от неё прямо на глазах отца с помощью способностей Баама, и это было бы, пожалуй, самым большим мучением для Эдвана. Осознание и последующее отчаяние Эдвана после смерти жены, которую он лицезрел своими глазами, заставляли Агеро непроизвольно, но коварно ухмыльнуться.       — Господин Кун? — Баам осторожно приоткрыл дверку хижины, заглядывая внутрь, словно зверь, что боялся показаться на глаза более крупной дичи. Такое поведение удивило и даже насторожило Агеро, несмотря на то, что его ученик всегда был скромным и слегка пугливым. Однако сегодня он был уж чересчур странным.       — Что случилось, Баам? Ты чего крадешься? — изогнув бровь и отвлекшись от чтения свитка, спросил маг.       — Нет, я не… Просто мне немного неловко, — мальчик широко открыл дверь и предстал перед Куном в полный рост. Маленькие рожки, едва заметные, торчали из головы, скрытые волосами; миленькие и крошечные заколки в виде тыкв, пауков и различных сладостей, которыми была усыпана макушка Баама, из-за чего он выглядел еще беззащитней обычного, а также крылья. Миниатюрные, аккуратные белые крылышки, совсем еще неокрепшие. Всё это выглядело крайне умилительно, однако…       — Крылья Херувима и рога Чёрта? — спросил Агеро, пытаясь понять происходящее.       — А, это… Рога ненастоящие, но… Это ведь выглядит впечатляюще? Полукровка! Что скажете, господин Кун?! — сначала тихо и неуверенно, а затем воодушевленно, с блеском в глазах, спросил, если не утвердил, Баам, подходя ближе к учителю. — Господин Кун?       А господин Кун накрыл лицо рукой, молясь о том, чтобы Баам остался в живых после такой вылазки.       — Ты безнадежен… — на выдохе тихо сказал Агнис и посмотрел на ученика. Он выглядел совсем ещё как ребенок, который всё ещё ни о чем не подозревает. Ему даже порой было жалко Двадцать Пятого, но разве мог Агеро лишить ребенка счастья и этих чудесных глаз, рассказав ему о темной стороне Месфии? Агеро взял всю ответственность за Баама на себя, поклялся себе защищать его от любой даже незначительной угрозы. Изначально ему была выгодна безопасность Баама, поскольку он был для Куна одной из ступеней достижения цели. Однако… Неужели Агеро привязался к этой полукровке? Двадцать Пятый стал для Куна более, чем просто некое «оружие», что искренне удивляло Агеро, не привыкшего испытывать такие смешанные ощущения. Тем не менее, он старался об этом не думать — незачем забивать голову всякими ненужными мелочами.       — Ладно… Пойдем. Бенджамин, должно быть, уже всё подготовил и ждет нас, — Сказал Кун, похлопав мальчишку по плечу и мягко улыбнувшись ему. Баам, в свою очередь, оживленно кивнул, а его глаза, казалось, загорелись.       Кун, выйдя из хижины, глубоко вздохнул.       — Как же там… А, точно, — бормотал он про себя, вспоминая заклинание. Нарисовав два круга рукой, перед ними открылся портал. Через него можно было разглядеть абсолютно мертвый лес. Серая трава, голые стволы деревьев, темно-фиолетовое небо. Это место внушало опасность, однако вместе с ней появлялось странное ощущение загадочности и восхищения… У Баама. Кун же, как более опытный, напрягся и приготовился ко встрече с отцом, а также с несколькими старыми знакомыми.       По прибытии на границу магов встретили уже знакомая проводница Хва Рьюн и Бенджамин — рыжий лис и так называемый «великий стражник». Кун достал свои карманные часы — без пятнадцати шесть.       — Как вижу, все в сборе, — Агеро вновь вздохнул, но теперь уже нервно. Бенджамин окинул его и полу-смертного взглядом, удивляясь необычному «костюму» Баама, которого, скорее всего, не поймут. Страж, уверенный в безопасности Баама, поскольку с ним был опытный маг, всё равно не мог не волноваться.       Агеро осматривал местность вместе с Баамом. Впереди стояло что-то вроде арки, выложенной из небольших камешков. Справа от арки — огромный валун, видимо, в качестве контраста, на котором были вырезаны руны. Бенджамин подошел к ним, коснулся своей пушистой рыжей лапкой, и надпись засветилась ярко-алым цветом. В арке появился проход. Мир внутри портала казался сказочным: люди ходили в ярких нарядах, карнавальных масках, красочном и необычным гримом, который придавал особую изюминку их образу. Даже невпечатлительный Агеро удивленно ахнул, когда увидел людей. Ещё более фантастическими были улицы, украшенные тыквами, гирляндами в виде летучих мышей и черепов, ритуальными свечами, огромные надувные ведьмы и скелеты, призраки, свисающие с крыш ларьков и фонарных столбов, а также паутина, которой увешаны изогнутые, в какой-то степени даже жуткие ветви деревьев.       — Каждый раз вижу это, и каждый раз меня впечатляет это зрелище, — отметила Хва Рьюн, мягко улыбаясь. Почему-то Агеро ощутил себя странно, глядя на ведьму, но значения этому не придал — как минимум потому, что сейчас абсолютно не до этого. Все смотрели в свои карманные часы, включая Баама — Кун подарил ему новейшие бергеты спустя полгода обучения. Вот-вот стрелка часов укажет ровно на шесть часов вечера.       — Пора, — сказал Бенджамин и прошел через портал, а следом за ним — все остальные.       Кун заходил последним. Сделав шаг вперед и вот-вот зайдя за остальными, он почувствовал крепкую хватку на своём плече, а затем резкий рывок назад. Агнис упал на землю, зажмурившись, как вдруг услышал знакомый голос, от которого его бросило в дрожь.       — С дороги, сопляк. Дорогу принцессе Идзанами, — высокомерным голосом произнес мужчина. Сзади Эдвана стояла очаровательная женщина. Гладкие черные волосы, изящно спадающие с её плеч и касающиеся её поясницы, а также острые уши, которые смотрели вперед, и восемь змеиных хвостов. На её бледной коже сильно выделялся ярко-красный макияж: три небольшие точки на лбу, подводка под глазами, кровавого цвета губы и самую малость румян. Дополняли её образ роскошное кимоно, множество аксессуров и гэта. Сзади стоят двое слуг, если их можно таковыми назвать — два скелета, которые несут на плече косу смерти — еще два духа, превратившихся в оружие.       — Ублюдок… — прошептал Агеро и поднялся с холодной земли. Он не стал спорить с отцом и позволил супругам и их подданным пройти вперед, дабы избежать проблем раньше времени.       Баам смотрел на обоих супругов с недоумением в глазах: что им сделал господин Кун? Это несколько огорчило, а то и расстроило полукровку. Куну же, впрочем, это было весьма на руку — чем сильнее Баам разозлится или огорчится, тем сильнее будет его сила.       Когда надоедливая парочка наконец прошла через портал, Агеро вздохнул и также пересёк границу. Баам хотел было что-то сказать принцессе, но Хва Рьюн остановила его прежде, чем он успел открыть рот.       — Не стоит, юнец. Себе дороже, — тихо произнесла она.       Мальчик посмотрел на неё с щенячьими глазами, а затем на колдуна, пребывающего не то в задумчивости, не то в отчаянии. Бааму было обидно за учителя, на душе всё как-то неприятно сжималось, когда приходило отвратительное ощущение беспомощности и слабости, когда стал понимать, что ничем не может помочь наставнику. Впрочем, в этом он ошибался, и очень сильно. Баам является единственной надеждой Куна, единственным шансом, о котором мальчишка даже не догадывается. Только с помощью получеловека-полухерувима Агнис сможет осуществить свою месть, заставить отца ответить за все грехи, за всё унижение и за всё детство.       План Агеро был продуман практически до мелочей, но в то же время он не был идеальным. В нём было множество недочётов и неточностей, и один неверный шаг мог привести к неудаче, которая означала лишь смерть, не иначе. Либо всё, либо ничего. Кун частенько играл с огнем, но в этот раз безобидное пламя переросло в пожар. Ему никто не мог помочь, даже Хва Рьюн. Она не хотела лезть — это была лучшая помощь, которую она могла оказать тому, за кого беспокоилась больше всего. Даже в случае приближающейся гибели она не может ничего сделать.       Прийдя в себя, наставник и его ученик принялись оглядываться по сторонам. Город казался достаточно большим, и, кажется, они появились в самом его сердце.       — Нам надо найти Морана и отметиться, — сказал Бенджамин и, точно так же оглядевшись, направился в сторону местного парка, где происходила, по видимому, дискотека или концерт. А может, это просто популярное место, где люди отдыхают и любуются природой. В самом углу расположился столик, накрытый фиолетовой клеенкой. Он был почти пустой: всего две стопки бумаги формата А4 и перо, а сбоку от неё стояла табличка с надписью «Регистрация». Образовалась небольшая очередь из нечисти, среди которых Кун, к его удивлению, заметил дриаду Юри Захард. Оглянувшись, она заметила колдуна и робко помахала рукой, получив в ответ такой же робкий кивок. В голове всплыло множество воспоминаний: просьба Юри о помощи, свержение собственной матери и становление правительницей. Юри безмерно благодарна человеку, который спас её народ от тирании; предлагала ему различные подарки: золото, статус, слуг — однако маг попросил лишь о корзинке трав из Леса Эльфов. Он всячески отказывался от всех тех возможностей и богатств, которые он мог получить, ооправдывась тем, что ему всё это ни к чему.       Вскоре подошла очередь Бенджамина. Он взял перо в свою пушистую рыжую лапку, перечислил имена тех, кого он сопровождал, и оставил свою подпись — отпечаток лапы. После этого перед ним, прямо в воздухе, раскрылся свиток, в котором перечислены правила поведения в мире людей и обязанности проводников. Лис забрал свиток и передал его Агеро. Тот, бегло пробежавшись глазами по строчкам, написанным изящным, но при этом слегка непонятным почерком, посмотрел на Хва Рьюн. Девушка, кажется, ничуть не удивлена здешним законам. Впрочем, было бы удивительно, если бы она хоть на секунду изменилась в лице. Она ежегодно пересекает границу как проводник, и, должно быть, она многое повидала. Едва ли её сможет хоть что-то удивить… Кроме того, что касается Агеро.       — Мистер Агнис, думаю, нам с Вами стоит патрулировать вместе, а мальчика оставить госпоже Хва Рьюн, — вежливо предложил Бенджамин. Это, однако, не входило в планы Куна, но и просто положить болт на свои обязанности он не может, ведь Херувимы следят за каждым его движением. Думай, Кун. Думай…       — Я согласен, — ответил Кун, подтверждая слабым кивком. Колдун подошел к девушке, наклонился к её уху и тихо прошептал: — Присмотри за ним. Найди его мать, Арлен, и, самое главное, не упускай из виду Эдвана и его ящерку, — с этими словами Агеро, похлопав Баама по плечу, ушёл вслед за Бенджамином на север города. В это же время Хва Рьюн вместе с её новым подопечным отправилась на запад.       Как ни странно, ведьма действительно хотела помочь Агеро, что несколько пугало её, обычно незаинтересованную в делах других людей. Однако Кун… С каждым днём, с каждой встречей и с каждым новым диалогом с магом Хва Рьюн чувствовала, что Агеро становится не просто «давним знакомым», с которым у неё взаимовыгодные отношения, а товарищем или, возможно, другом. А этот мальчишка, Двадцать Пятый Баам… С ним тоже не всё так просто. Он не был обычным человеком или беспомощной полукровкой… В его генах ли дело, или в том, что его обучает Агеро, или, может быть, в том, что Баам — ребёнок? Любопытный, абсолютно невинный, такой светлый и непорочный… Прямо как его мать, прямо как кровь высших существ, бегущая по венам и артериям в его маленьком, хрупком теле. Казалось бы, такой беззащитный, но столь могучий, что видно невооруженным глазом. Вполне вероятно, что он сильнее и Хва Рьюн, и А.А., и Эдвана вместе взятых. Это пугало, но его неосведомленность в какой-то степени даже умиляла повидавшую всякой чертовщины девушку. Ей хотелось заботиться о мальчишке. Однако это не то, о чем ей нужно думать на данный момент. Сейчас нужно найти Арлен, которая может быть где угодно в этом городе. Впрочем, мысль о том, что Фантасмагория сама по себе не такая большая, Хва Рьюн становится немного легче. Фантасмагорию едва ли можно назвать полноценным городом — так, городок, и не более.       Во время патруля проводнице приходилось выполнять сразу несколько задач: следить за присутствием враждебным существ, искать мать Двадцать Пятого и рассказывать юному магу разные истории. Так Баам узнал, например, историю создания города, который был основан и развивался на глазах у Хва Рьюн, услышал её рассказы об изгнании духов, легенды, живущие в Фантасмагории, и много того, что Баам, возможно, предпочел бы не знать — его детская психика всё ещё не была готова к таким ужасам. Однако теперь он обо всём этом знает, и с этим он уже ничего не сделает, посему придётся лишь смириться и попытаться не думать об этом настолько, насколько это вообще возможно.       Девушка хорошо ладила с полукровкой, однако это никак не помогало в поисках Арлен. Из-за этого ей пришлось идти на более серьёзные меры. Она вдруг остановилась. За ней, пройдя на пару шагов больше, встал и Баам.       — Мисс Хва Рьюн?.. — тихо произнес он, наблюдая за колдуньей. Последняя оглядывалась по сторонам, после чего аккуратно коснулась ладонью повязки, скрывающей её глаз.       — Пора, — после этих слов она сняла повязку, которая, как оказалось, скрывала её особенность: фиолетовый глаз. Этот цвет в сочетании с алым придавал ей даже бóльшую загадочность и красоту. Этим глазом ведьма могла видеть то, что не видят другие: ауру. Ауру животных, нечисти и даже людей. Так она могла узнать, например, их судьбу, расу и понять, насколько они опасны.       Глядя по сторонам, она заметила довольно молодую женщину, спокойно гуляющую по улице. Она была до ужасного похожа на Баама: каштановые волосы, выразительные, должно быть, когда-то горящие, прямо как у мальчика, медовые глаза. На фоне окружающих она выделялась своей неприметностью. Она не надела экстравагантный и пугающий костюм, не сделала яркий макияж или кривой грим, выпрашивая конфеты или общаясь с друзьями. Казалось, она просто была и просто шла. Её не интересовали события, происходящие в мире вокруг неё, да и в целом ничего не интересовало. Она не выглядело безжизненно — наоборот, вполне даже обычно. Она почти ничем не отличается от обычных людей, однако... Крылья, которые видит Хва Рьюн, — явно не часть её костюма. Чтобы убедиться, она накрыла левый глаз рукой — крыльев нет. Это определенно точно она. Арлен Грейс. Мать мальчика, что стоит напротив рыжей ведьмы. Несчастный родитель, у которого забрали ребёнка, едва он успел родиться. Это ли причина, по которой она выглядит такой... не такой?       Хва Рьюн молча подошла к Арлен. Заметив это, женщина, мельком поглядывая на представительницу алых ведьм, пыталась игнорировать её. Однако колдунью сложно было провести, особенно таким детским трюком.       — Арлен Грейс, полагаю? — на лице Хва Рьюн вернулась лукавая улыбка, а её руки, как всегда, были скрещены на груди. — Уверена, Вы знаете, кто я, — Арлен неловко отвела взгляд, продолжая молчать. Хва Рьюн такая реакция явно не устроила, и она решила немного надавить, — Что с Вами, Арлен? Вам стыдно посмотреть в глаза родному сыну, которого вы не смогли защитить? — Женщина прикусила губу и нахмурилась. Алая ведьма тяжело вздохнула и закрыла глаза. — Ладно, сейчас это не так важно. Мне нужна Ваша помощь как Херувима.       — Нет, — сказала, как отрезала: резко и твёрдо. Даже не раздумывая, словно на автомате. Оно и понятно — вряд ли у неё есть причины возвращаться к прежней жизни, полной опасности. Обычно Хва Рьюн не была бы такой настойчивой, если бы не...       — Послушайте, это очень важно. Это касается Куна Эдвана. Вы же понимаете, к чему я веду, не так ли? Вы наверняка помните скандал, который поднял на уши всю Месфию и изменил жизни всех в ней живущих. Поэтому я настойчиво прошу вас о сотрудничестве.       Женщина вновь притихла. Кажется, в этот раз она серьёзно задумалась над своим ответом и дальнейшими действиями. Впрочем, она изначально знала, как поступит, на стоит подумать над этим ещё немного.       — Хорошо, я согласна. Однако я не стану участвовать в этом — лишь скажу вам то, что знаю, — ведьма широко улыбнулась, услышав такой ответ. Этого было вполне достаточно, ведь вместо Арлен есть её сын, Баам, чья сила даже превышает Грейс из-за её нестабильности. Баам слишком юн, чтобы контролировать мощь Херувима, а его смешанная кровь лишь подливает масла в огонь.       — От вас не требуется многого. Всего лишь рассказать тайну бессмертия Идзанами, богини смерти. Эта информация может очень сильно помочь нам достичь нашей цели.       — Рассказать про её бессмертие?... Зачем вам это? Разве ваша цель не жнец? — недоуменно спросила Арлен, заподозрив что-то неладное. Впрочем, зря — он действительно был целью Агеро. Однако убийство Эдвана было бы слишком мягким наказанием за то, что он сделал со своей семьёй. Вместо этого Кун стремился унизить его, лишить всех благ, которые он получил, став жнецом и женившись на Идзанами. Он почти ничего не потерял, если не приобрёл. Именно поэтому Агнис хотел забрать у него всё: статус, возможность спокойно передвигаться, отобрать способности, дарованные ему супругой. Только отобрав у него всё, он познает, каково это — почувствовать унижение и отчаяние на своей собственной шкуре. Так чувствовал себя Кун и его братья, когда семья и все общество отвернулись от них. Агеро считал это единственным правильным решением — заставить его страдать от собственной никчёмности и жалости. Никто больше не посмотрит на него так, как смотрели раньше. Все будут видеть в этом ублюдке лишь жалкое посмешище, которое не стоит и пяти эксов.       — Всё верно. Наша цель действительно Эдван. Поэтому вы должны рассказать нам про её бессмертие. Это... очень важная деталь, касающаяся Эдвана Куна. Вы ведь... понимаете, к чему я веду? — Арлен кратко кивнула и, помолчав пару секунд, выдала своё предположение.       — Вы хотите избавиться от Идзанами. Понятно, — она тяжело вздохнула, постепенно осознавая происходящее и что от неё требуется. — Ладно. Я скажу тебе, однако... Большего от меня не жди. На этом моя «миссия» будет закончена, а остальное — за вами. Я не хочу лишний раз светиться, — с прежним хладнокровием и ноткой безразличия, а может, даже намёком на страх, тихо произнесла женщина.       Женщина с грустью взглянула на сына, который, видимо, не особо понимал, что происходит. Факт того, что он даже не знал, что перед ним стоит не кто иной, как его родная мать, несколько угнетал Грейс. Однако что-то ей подсказывало, что Бааму ещё рано знать это. Возможно, они ещё встретятся. Нет, Арлен уверена — они обязательно увидятся в скором времени, и тогда мальчик узнает всю правду о своём рождении и своих родителях. Этот день Арлен ждёт больше всего на свете. Остаётся лишь немного потерпеть.       Грейс оглянулась. Она махнула рукой, подзывая ведьму и сына ближе. Она направилась в лес, где стоял старый-старый дуб. Хва Рьюн и даже Баам, несмотря на огромное желание задать множество вопросов, молча шли за ней. Арлен вновь оглянулась, желая убедиться в том, что за ними никто не следит, и, удостоверившись в том, что за ними нет хвоста, она просунула руку в дупло, достала оттуда свиток и протянула его ведьме. Последняя осторожно взяла его и прочла.       — Это... чертёж? — уточнила Хва Рьюн, посмотрев на женщину. Девушка ещё раз опустила глаза на бумагу, перечитывая её содержимое. На пергаменте чернилами была нарисована карта местности месфийского зачарованного озера и аккуратным почерком подписаны названия, а также шаги. «Повернуть к могучему Икару, три раза прокрутиться, посмотреть наверх...» Больше похоже на детский квест с поиском сокровищ. Хва Рьюн едва ли могла поверить в то, что это может быть ключом к тайне бессмертия одной из величайших и самых уважаемых богинь во всех двух мирах. Должно быть, это какая-то ошибка или же...       — Конечно, я знаю, что ты скажешь: это всё бред сивой кобылы. Так и есть.       Арлен подошла к Хва Рьюн и наклонилась к её уху, прошептав расшифровку этого послания. Глаза ведьмы слегка расширились, когда она услышала слова Арлен.       — Я, конечно, благодарна Вам за помощь... Но чего Вы ожидаете взамен на это? Вам ведь невыгодно подставляться. Более того... Думаю, Вы понимаете, кто займёт Ваше место. Неужели Вы хотите этого?       Херувим решила тактично промолчать, не уверенная, как именно ей ответить, поэтому ведьма просто кивнула и, поблагодарив на прощание Арлен, аккуратно взяла руку Баама, и вскоре они исчезли в яркой вспышке.       — Я узнала всё необходимое.       Хва Рьюн появилась за спиной Агеро, прошептав ему это на ухо. Он вздохнул и слабо кивнул.       — Спасибо. Ты хорошо постаралась. Этого вполне достаточно, чтобы избавиться от них обоих.       — Несомненно. Однако... — девушка внезапно остановилась.       — Что не так, Хва Рьюн? — как-то устало спросил Кун.       — Нет, ничего. Мне надо встретиться с королевой Юри и среброголовым гномом, поэтому, думаю, на этом мы расстанемся. Пока что, — Агеро понимающе кивнул и, всё ещё не глядя на Хва Рьюн, продолжал размышлять. Судя по рассказу ведьмы, всё было несколько проще, но... В какой-то момент Агеро задумался над своим учеником, который играл ключевую роль в его плане. Если бы Баама не было, то он бы никогда не смог его осуществить. Однако Баам, он ведь... Такой милый, добрый и отзывчивый, а сейчас Кун пытается замарать его чистые, такие хрупкие руки в крови. Простит ли Баам его за такую подлость? Или он сможет понять, почему Агеро это делает? Кун надеялся, что да. Впрочем, всё это... доверие Баама, которое вот-вот подорвётся, его взаимоотношения с учеником, намерение использовать его в таком грязном деле, всё это уже не имело никакого смысла, всё это стало абсолютно неважным, ведь осталось сделать один последний шаг — выцепить Идзанами и прикончить её до того, как Эдван успеет понять, что она пропала.       — Ага. Понимаю, — тихо сказал он, сделав небольшую паузу перед тем, как попрощаться с ней. — Спасибо... Увидимся.       Хва Рьюн в скором времени исчезла, оставив Баама и Куна одних. Последний, осторожно положив ладонь на плечо мальчика, вздохнул, набираясь решимости, и...       — Баам... Мне нужна твоя помощь с... кое-чем. Хочешь помочь своему учителю? — На лице мальчика загорелась яркая улыбка, полная радости. Казалось, он ждал этого момента вечность. Ждал возможности помочь наставнику в чем-либо, даже это было что-то совсем незначительное. Двадцать пятый воодушевленно закивал, вызвав у несколько подавленного Агниса уставшую и грустную улыбку. Он легонько потрепал его по голове, взъершив мягкие, пушистые волосы, и продолжил: — Отлично. Я очень благодарен тебе, Баам... — он издал тихий смешок. — Ты ведь помнишь злую женщину, чьи слуги меня сбили с ног? Я заметил, как ты был недоволен этой ситуацией... Признаться, меня тоже это очень сильно расстроило, — Всё это было очевидной ложью, но, очевидно, Баам и не подозревал об этом. Агеро было стыдно и даже отвратительно врать мальчишке, но выбора у него не было. — Не хочешь показать ей, что она была неправа?       — Конечно! Мне не нравится, что господина Куна так унижают... — прошептал мальчик.       Кун протянул Бааму руку, и мальчик охотно принял её. В следующую секунду Агеро заметил странную тень неподалеку от них, которая скрылась за углом. Последним, что он увидел, были змеиные хвосты. Несомненно, это была Идзанами. Какое приятное совпадение. Маги вмиг сорвались с места и помчались за ней. Она была, на удивление, одна. Куна интересовало, куда делись её слуги, однако сейчас это играло ему на руку, так что не было смысла тратить на размышление об этом. Всё равно ему это ничего не даст.       Агеро нервно вздохнул. Он заметил, как его руки начали трястись. Сначала едва заметно, а затем сильнее и сильнее. Дышать стало тяжелее. Он посмотрел на Баама, который, в отличие от учителя, кажется, был полон решимости и... гнева? Неужели его так сильно задел тот факт, что Идзанами, или, точнее, Эдван так унизил его учителя? Это кажется несколько милым, однако... Вспоминая о намерениях Агеро, эмоции Баама и реакция на такую мелочь, как это, пугают. Если он так остро реагирует на это, то что же будет, если произойдёт что-то действительно серьёзное? С его-то, Баама, неуправляемой силой? Страшно даже представить, что может произойти. В лучшем случае, наверное, пострадают несколько человек, а в худшем — он изменит ландшафт местности. Если, конечно, он очень сильно разозлится, или расстроится, или...       Внезапно Агеро услышал голос. Он доносился откуда-то спереди. Идзанами откуда-то достала стеклянный шар, и, кажется, говорила с кем-то. Кун внимательно вслушивался в каждое её слово. То же самое делал и Баам.       — …Конечно, я знаю. Да. Не волнуйся, я покончу с этим сегодня. Я помню про цели дяди. Можешь не сомневаться. Я прикончу их.. — Глаза Баама, как, в общем-то, и Куна, расширились, когда он услышал эту последнюю фразу. Он, казалось, хотел что-то сделать с ней, даже толком не зная причины. Кун увидел прекрасную возможность в таком поведении Баама. Он слегка дотронулся до его плеча, так, что Баам даже не заметил этого. В голове Баама вдруг всплыло много разных мыслей, которые никак не были связаны друг с другом. Просто неукротимый поток, бушующий в маленькой голове, которая готова взорваться в любую минуту. Агеро прикусил губу, видя страдания Баама, которые внезапно свалились на его плечи, но всё это продлится недолго. Совсем скоро он придёт в норму и, возможно, даже не вспомнит о том, что это произошло.       «Прости, Баам... Обещаю, всё скоро закончится. Очень и очень скоро..»       Баам, с трудом встав с колена, медленным шагом, шаткой походкой пошёл в сторону Идзанами, которая, скорее всего, прекратила притворяться, что не замечает их присутствия, быстро попрощалась со своим собеседником и обернулась.       — А я всё думала: когда же вы выйдете?... Я уже даже хотела вытаскивать вас силой, но вы появились добровольно.       Баам её не слышал. Разум затуманили мысли, недоумение и необъяснимое давящее чувство, которое выжигало в груди дыру. Он был под гипнозом... или так и есть? Баам стоял в паре метров от Идзанами. По сравнению с ней он казался крошечным, словно муравей по сравнению с человеком. Высокая девушка на высоких каблуках, которой давно перевалило за пять сотен лет, и невысокий мальчик, которому ещё даже четырнадцати нет. Тем не менее, никого, даже Баама, это не сильно волновало. Вряд ли хоть кого-то, кто однажды окажется в такой ситуации, будет первым делом волновать рост.       Баам тяжело дышал. Его тяжелые вздохи и выдохи, словно разъяренного быка, были единственным источником звука, кроме свистящего ветра. Он таращился на неё, получая ответный взгляд, полный какого-то скептицизма и даже издёвки. Разумеется, она не видела даже малейшей угрозы в мальчишке. Знала ли она, является он наполовину херувимом или нет или нет, неизвестно, но, по всей видимости, её это тоже не заботило. Самоуверенную богиню смерти тяжело было переубедить или напугать, тем более такой мелочью. Но, к её удивлению, он начал что-то шептать на латыни. Сказать, что она была шокирована, — ничего не сказать. Невооружённым глазом можно было понять, что она серьёзно напугана. И не зря — то, что она слышала, было обратным заклинанием бессмертия. И она прекрасно это знала. Идзанами попыталась что-то предпринять, но все её атаки проходили мимо по непонятным для неё причинам. Или, вернее, она не хотела верить в причину, по которой она не могла навредить Бааму.       Закончив свою речь на латыни, полукровка широко раскрыл глаза. Яркий свет ослепил и Куна, и богиню. Агеро накрыл глаза рукой, зажмурив один глаз, а другим внимательно наблюдая за ситуацией и выбирая подходящий момент.       Богиня смотрела на внезапно образовавшуюся угрозу, несмотря на ослепительное свечение. Всё её тело окутали светло-золотые цепи, сковывая её движения без малейшего шанса на побег. Больше всего Идзанами пугало то, на что этот ребёнок способен. Он настолько силён, что может снять наложенное самими херувимами бессмертие? Он? Эта малявка?... Осознание пришло резко и без предупреждения. Через несколько секунд она умрёт, она даже не сомневалась. В следующее мгновение она усмехнулась сама себе. Такой конец её ждет? Её? Богиню творения и смерти? Какой никчёмный финал... Это её, несомненно, разочаровало — она ждала чего угодно, но не такой гибели. Гибель от сына её супруга. Подумать только.       Женщина почувствовала резкую боль, а следом картинка мальчика, падающего на асфальт, постепенно становилась всё мутнее и мутнее. Вскоре единственной вещью, которую она могла видеть, была лишь пустота. Зловещая, тёмная, беспощадная пустота, свалившаяся на неё как гром среди ясного неба.       Стена, лицо Агеро, его руки, волосы, чёрная роба, нож, которым он перерезал ей горло, — всё окрасилось ярко-алым цветом. Идзанами упала на колени, а затем и вовсе свалилась на асфальт, прямо как Баам.       Агнис смотрел на бездыханное тело супруги его отца, на бессознательного ученика, лежавшего напротив, и постепенно он познал облегчение. Его план, о котором он так долго думал, его месть, которую он продумывал годами... Это наконец свершилось. Конечно, изначально ему не льстило убийство Идзанами — она оказалась лишь случайной жертвой, которую пришлось убить ради осуществления нелепой мести... Да, точно. Нелепой, никому ненужной мести.. Агеро усмехнулся сам себе. Сначала прозвучал тихий, несколько неуверенный смешок. Затем послышался громкий, пугающий, в какой-то степени даже истерический смех. Он продолжался в течение, наверное, минуты, а затем стих. Всё казалось таким нереальным, таким... странным? Это из-за смерти Идзанами? Из-за того, что Эдван наконец-то получит достойное наказание за свои грехи. Конечно, это определенно точно чувство облегчения из-за осуществления своего плана. Иных вариантов быть не может. Или... может? Чувство вины за убийство ни в чем невиновной Идзанами и использование Баама, который даже не подозревал о его плане мести.       Агеро взял Двадцать Пятого на руки и направился в сторону Леса. Он старался не светиться, иначе кто-то явно что-то заподозрит. Смерть Богини Идзанами, как никак, — довольно серьёзное происшествие. Возможно, в Верховном Совете даже возьмутся за расследование этого дела. Хотя, скорее, они только сделают вид, что действительно занимаются этим, а на деле просто найдут нового претендента на роль правителя Загробного Мира. Как и всегда.       В момент, когда его супруга была убита, Эдван, находящийся под присмотром самого Хеадона, почувствовал странное жжение на груди. Он мигом снял свою рубашку, под которой скрывались две красные полосы, расположенные крест-накрест. Обычно они бордового оттенка, но сейчас они загорелись ярко-алым. Это могло значить только одно — что-то с Идзанами. Эдван недовольно цокнул и нахмурился.       — Агеро, сукин ты сын... — тихо прошептал он.       — Вы что-то сказали, мистер Эдван? —с самодовольной усмешкой спросил Хранитель. Он всегда был таким, и это до ужаса бесило жнеца.       — …Нет, ничего, — холодно ответил Эдван, заметив взгляд Хеадона, прикованный к загоревшейся печати на его груди.       Неприятное чувство продолжало нарастать, когда он краем глаза заметил своего сына, полностью покрытого кровью, который нёс на руках полукровку. Эдван буквально покраснел, когда он понял, что всё-таки случилось с его супругой. Он сжал руку в кулак и со всей силой вмазал по бедному фонарному столбу, который, не ожидая такого, слегка пошатнулся. Мужчину переполнял гнев и желание сделать с Агеро то же, что и с этим фонарём. Но, сделай он так, его бы заперли в подземной темнице под присмотром цербера. Если Идзанами действительно убили, то это означало лишь одно. Конец нормальной — настолько, насколько это было возможно, — жизни.       — Чёрт... — обречённо выдохнул он.       Через неделю Агеро, сидевший в своей хижине и занимающийся своими делами, услышал стук.       — Здравствуй, Агеро, — голос ведьмы был, как всегда, тихим и размеренным, как течение реки. Она мягко улыбалась, глядя на Агеро. Так мягко, что ему порой становилось не по себе, но он уже привык. В последнее время в их с Хва Рьюн отношениях произошёл ряд изменений. Поначалу Куна это не волновало — он был слишком занят другими делами, поэтому даже не замечал всех этих изменений, но теперь, когда всё успокоилось...       — Чем обязан? — В привычной манере спросил колдун, стоя спиной к ведьме. Она подошла к нему ближе и наклонилась к ему уху, тихо прошептав:       — К тебе пришёл гость.       Кун слегка покраснел, когда ведьма оказалась так близко, но попытался скрыть это. Безуспешно.       В хижину забежал Баам, вернувшийся от своей матери, чтобы навестить учителя. Они стали проводить меньше времени вместе, однако Агеро был рад, что мальчик сможет наконец-то узнать о себе, своих родителях, способностях... В общем и целом, он наконец стал обычным ребёнком с обычной жизнью. Ну, или почти. Агеро повернулся и широко улыбнулся, увидев Двадцать Пятого. Он мягко обнял его и тихо посмеялся.       — Ну что, Баам, что у тебя нового? Как провёл время с мамой? — нежным голосом поинтересовался Кун.       — Всё просто отлично! Но... Господин Кун, вам не одиноко тут? — Мальчик, казалось, слегка приуныл. Однако Кун лишь посмеялся в ответ на беспокойство Баама.       — О, нет. Хва Рьюн не даёт мне заскучать, — он ткнул её локтем в предплечье и подмигнул. Она закатила глаза, всё ещё улыбаясь, дала Куну щелбан. — Эй!... — ведьма расхохоталась и схватилась за живот, глядя на недовольное лицо Агеро.       Вмиг девушка успокоилась. Она внимательно смотрела на Куна, а Кун внимательно смотрел на неё. Атмосфера в комнате стала немного напряжённой, но не неприятной. Хва Рьюн наклонилась к щеке Агеро и, долго медля и обдумывая своё решение... всё же коснулась губами его щеки, заставив его залиться румянцем. Колдун посмотрел на неё с открытым ртом, пытаясь понять, что это только что было и не показалось ли ему, но... Ему действительно не показалось. Поцелуй застал Агниса врасплох. Он стоял, как вкопанный, заставляя шестерёнки в его голове шевелиться.       — Чего застыл? — она усмехнулась, изогнув бровь. Этот вопрос нарушил неловкую тишину и вернул Агеро в реальность.       — Это... Эй, вообще-то это твоя вина!...       — Моя? Брось, — она хмыкнула и направилась к выходу из избы. — Ладно, мне пора. Ты ведь сможешь вернуть Баама Арлен вечером, да?       — Я?! — Кун хотел было возразить, но было поздно — девушка уже скрылась. — Чёрт бы её побрал... — он улыбнулся, закрыл глаза и хмыкнул.       Главная цель Агеро была достигнута. Смерть супруги принесла множество бед Эдвану: без Хеадона и ещё двух сопровождающих он не мог выбраться из Ада, посему он фактически был заперт там; общество отвернулось от него, как Агеро и хотел, как только по Месфии разлетелась новость о смерти величайшей Богини творения и смерти. Баам по счастливой случайности забыл всё, что было после встречи с Идзанами. Видимо, та сила была слишком велика, чтобы её осознать, и Баам не вспомнил абсолютно ничего. Кун рассказал ему сказку о том, что они мирно поговорили с «Ящеркой», и она извинилась за свою дерзость. О произошедшем знали лишь Агеро и Хва Рьюн, с которой, кажется, что-то намечается. Не то что бы Кун этого хотел... Ни в коем случае. Но почему бы и нет, если всё идёт так хорошо? Поэтому он охотно поддался чарам ведьмы и принимал во внимание все её знаки и намёки. Впрочем, почти ничего изменилось: они всё так же, как и раньше, подкалывали друг друга, но теперь это перерастало во что-то большее. В целом, всё, кажется, наладилось. Или ещё нет?