Fire meet gasoline

      Когда горячо любимые родственники покидают замок, Дейнора вздыхает с нескрываемым облегчением. Родственников лучше любить издалека — так всем будет хорошо.       О подаренном Эймонде ожерелье Дейнора не вспоминает с того дня, как отшвырнула его от себя. Кажется, его подбирает и убирает Кассана.       — Оно такое красивое, — говорит Кассана, смотря на то, как свет от огня переливается на гранях камней.       — Если оно тебе нравится, забирай, — отзывается Дейнора, откладывая расчёску в сторону. — Не думаю, что буду его надевать.       — Но такая красота не должна пылиться в шкатулке.       — Забирай, Кассана, если нравится, — повторяет Дейнора, смотрясь в зеркало. Кассана мнётся позади, не уходя и не задавая вопрос. — Ты что-то хочешь у меня спросить?       — Если позволите.       — Спрашивай.       — Почему вы так относитесь к принцу Эймонду? Он что-то вам сделал?       — Ничего, — Дейнора поднимается на ноги и разглаживает складки тёмно-красного платья. — Я просто не люблю, когда делают что-то против моей воли. Замужество как раз входит в список этих вещей. Я понимаю, что мы не всегда делаем то, что нам нравится, но если есть то, чего можно избежать, то почему бы не воспользоваться этой возможностью?       — Но вы старшая дочь принца Деймона. Наследников будут спрашивать с вас.       — У папы есть ещё дочери, которые вполне могут подарить ему не одного наследника, — Дейнора направляется к двери. — Саймон будет на завтраке?       — Уехал на охоту.       — Какой подарок, — негромко произносит Дейнора и покидает свою спальню. Кассана смотрит на ожерелье в шкатулке и, подойдя к туалетному столику, опускает крышку.       Завтрак проходит в спокойной обстановке, и Джой не скрывает радости от того, что Саймон уехал на охоту. Его не будет дня три точно, если повезёт — больше, и от него можно будет отдохнуть. Когда он отсутствует, в замке тихо, и Ройс нравится, когда никто не кричит — тишиной она наслаждается.       Дейнора после завтрака идёт в библиотеку — она всегда отвлеклась чтением, когда волновалась или была чем-то расстроена (а поводы для расстройства у неё в последнее время были). Джой же решает прогуляться по лесу и, прихватив плащ, направляется в рощу. У неё были свои методы для успокоения нервов, и многочасовые прогулки в тишине были одними из них.       Через некоторое время она останавливается возле дерева поворачивает голову вправо.       — Я думала, что ты улетел, Деймон.       Таргариен хмыкает и подходит ближе. Джой разворачивается, оказываясь лицом к лицу с мужчиной. Пальцы начинают играться с застежкой плаща — ей нужно что-то делать, когда она начинает нервничать.       — Решил остаться и погостить ещё несколько дней. Нужно уладить вопросы с Норой. Как ты поняла, что это я?        — Я знала, что за мной идёшь ты.       — Распознала поступь?       — Я же охотница, Деймон. У меня чуткий слух.       — Точно. Нора сильно злится на меня, — вздыхает он.       — Неудивительно — она просила тебя решить проблему, но вместо этого ты подкинул ей новую.       — Эймонд не самый плохой вариант в качестве мужа. Я избавил её от участи стать женой какого-нибудь старого лорда.       — Ничего бы этого не было, если бы она не приняла участие в рыцарском турнире. Это наша вина, — Джой вздыхает, массируя переносицу пальцами. — Мы воспитали её слишком свободолюбивой.       — Моя? Ты её воспитывала больше меня, — заявляет Деймон, и Джой чуть не давится от такой наглости.       — Но ты — отец. Порочный принц, как тебя называют, — думаю ей есть, кем вдохновляться.       Деймон запрокидывает голову, начиная смеяться, и Джой невольно любуется поднимающимся верх-вниз кадыком. Он красив, очень красив, и Ройс мысленно мучительно стонет — ну почему? Почему он? Всё было бы проще, не будь Деймон Таргариен таким.       — Значит, дурное в ней от меня?       — Нет, не только от тебя, — она мотает головой. — Рея была такой же. Сколько себя помню, всегда поступала так, как хотела. Папа постоянно с ней боролся, но всегда проигрывал. Заставить Рею сделать что-то, что ей не по нраву…       — Но в Норе больше от тебя, чем от Реи, — тихо произносит Деймон. — Мне нравится, какой Дейнора стала. Она — Таргариен, Таргариены никогда под кого-либо не будут подстраиваться. Нам плевать на лордов. Мы были рождены, чтобы повелевать драконами, а не подчиняться. Ты поняла и хорошо донесла до Норы эту мысль.       — Я просто не хотела, чтобы она повторила мою судьбу. Деймон, брак не по любви не принесёт Норе ничего хорошего. И неважно, жена она старого лорда или Эймонда.       — Счастья и в браке по любви я не видел, — он пристально на неё смотрит, и Джой вздыхает. — Я не любил Рею, ты это знаешь.       — А Лейна? — спрашивает она. — Лейну ты любил?       — По-своему любил, — отвечает Деймон уклончиво. — Брак — это лишь политическое соглашение. Будучи в браке, можно делать что пожелаешь.        — Эту мысль ты хочешь донести до Норы?       — Да. И её же она скажет Эймонду.       — Она на это тебе скажет, что «тётя Джой не может», — Джой, наконец, оставляет застёжку плаща в покое. — Сколько лет я слушаю от Саймона, какая я ужасная. Порочу его честь, выставляю посмешищем. Это он делает то, что хочет, я же лишь терплю всё это. Это я опозорена — это мне изменяют, — Джой заканчивает свою эмоциональную речь. — Так что, для мужчин, может быть, брак и соглашение, но не для женщин. Женщины мирятся с условиями, в которые их ставят мужчины.       — Я предлагал тебе от него избавиться, и не один раз, но ты всегда отказываешься.       — Так, как ты поступил с Рей? — колкость срывается с языка, Джой вскидывает острый подбородок. Глаза Деймона темнеют, но он сдерживается, и единственное, что выдаёт его раздражение — глубокий вдох.       — Я этого не делал.       — Я знаю. Прости, — извиняется она. — Я не должна была так говорить. У вас были сложные отношения с Рей, но чтобы ты добивал упавшую с лошади…       — Я не без греха, но мать своего ребёнка убивать бы не стал. Как я потом смотрел бы в глаза Норе, зная, что оставил её без матери?       — Никак, — отвечает Джой, — но и убивать Саймона я не стану. Я тоже не без греха, но брать ещё один на свою душу не хочу. Не стану.       Таргариен делает шаг ближе, но Джой отступает, спиной через тонкий плащ ощущая ствол дерева, в который теперь упирается.       — Мне нельзя находиться рядом с тобой — от этого одни проблемы, — уже спокойнее произносит она. — Мы ничего не делали, ничего такого, за что можно было бы ухватиться, но во всех грехах виновата я. Я не могу покаяться перед Семерыми во грехе с тобой.       Деймон делает ещё шаг, и они оказываются непозволительно близко друг к другу. Он склоняется к Джой, и они почти соприкасаются кончиками носов.       — Я хочу тебя, а ты — меня. Согрешим вместе.       — Что?       — Брак — это лишь политическое соглашение, — губы Деймона замирают в нескольких миллиметрах от шеи Джой, и он ощущает исходящий от неё запах. Розовая вода. Вот чем она пахла все эти годы: а он голову ломал, когда Джой оказывалась рядом или проходила мимо. — Ты вольна диктовать свои условия. Поступать так, как Саймон.       У неё большие карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами; россыпь родинок и пухлые губы — их Дейнора унаследовала от тёти, а не от матери. Деймон окончательно сокращает расстояние и целует, вжимая в дерево. Джой охает, приоткрывая рот навстречу требовательному поцелую, и вцепляется пальцами в кожаный дублет. В коленях чувствует слабость, и обязательно бы упала, если бы не подхвативший её Деймон. Его пальцы расстёгивают застёжки её плаща, ткань стекает с Джой, падая на землю. Но на этом Таргариен не останавливается — находит шнуровку. Джой чувствует, как плавно расходится на спине платье, и Деймон чуть приспускает его, обнажая плечи Ройс. Но холода не чувствует, чувствует лишь горячую ладонь и углубившийся поцелуй, на который сама отвечает.       Она опускается на землю и тянет Деймона на себя, ощущая, как горят лицо и тело в тех местах, где её касается Таргариен. Удивительно, думает она, попала в руки того, от чего так старательно открещивалась все годы. С Деймоном всё ощущается иначе: острее, чувственнее, желаннее, так, как никогда не было с Саймоном. Даже в то время, когда ей казалось, что он её любил.       Джой откидывает голову назад и ловит пересохшими губами воздух, когда чувствует пальцы Деймона внутри себя.        — Всё хорошо?       — Да, — кивает она. — Я просто…       Он и сам с трудом дышит, пальцами изучая Ройс. С ней совсем не так, как было с Реей или Лейной.       (— Поверьте, это ненадолго, — хмыкает он. — У моей жены не самая приятная утроба.)       Но с Джой Ройс всё иначе. Её саму хочется очень сильно; хочется вдыхать запах розовой воды и прижиматься губами к шее, чувствуя, как под ними бьётся жилка; хочется срывать стон с губ один за другим, хочется…       Её просто хочется.       С губ Джой срывается пронзительный стон после которого, кажется, она приходит в себя — пелена из глаз исчезает, и Джой хочет побыстрее от него отстраниться. Деймон ей это позволяет.       — Что мы наделали… — шепчет она, одёргивая платье и поднимаясь на ноги. Хватает брошенный неподалёку плащ, накидывая его на плечи.       — Джой…       — Что мы наделали, — повторяет Джой.       Деймон отпускает её, позволяя вернуться в замок, и смотрит вслед тонкой фигуре в тёмном плаще, исчезающей за деревьями. Он не жалеет ни о чём, и вполне готов взять ещё один грех на душу. Но какой же это грех — связь с замужней — если её муж совсем её не любит и даже ненавидит?       Джой добирается до своей спальни, никого не встретив. Это кажется настоящим подарком небес — она сомневалась, что Кассана, Дейнора или кто-нибудь ещё, попавшийся ей, не спросили бы про её внешний вид. И чтобы она тогда придумала? Как оправдать волосы в листьях, расшнурованное платье и лихорадочный блеск в глазах?       Неплохо было бы смыть всё это с себя, и она направляется к ванной, с удивлением отметив, что вода в ней тёплая. Из головы вылетело совершенно, что просила Кассану через несколько часов нагреть воду к её приходу. Несколько часов… Это что же, на всё понадобилось всего несколько часов? А если бы у неё было больше времени, чтобы ещё она натворила? Джой встряхивает мокрой головой, прижимает колени к груди и прикрывает глаза.       Жалеет ли она?       Определённо… нет.       С Деймоном она была счастливее, чем все эти годы в браке с Саймоном. С ним она могла говорить о том, что её волновало, и не боялась быть высмеянной.       Повторила бы это ещё раз?       Да.       Да, повторила бы.       Она всё равно самая плохая для своего мужа, так что же ей терять?       Джой надевает домашнее платье оранжевого цвета, расчесывает сырые волосы и набрасывает на плечи халат.       Деймон открывает дверь своей спальни и с удивлением смотрит на Джой. Не ожидал, что она придёт к нему; если честно, не ожидал, что она вообще с ним заговорит после произошедшего в лесу. Но он не жалеет, об этом и собирается ей сказать, да только не успевает — Джой шагает в комнату и закрывает за собой дверь на ключ.       — Брак — это лишь политическое соглашение, — шепчет она, чувствуя, как колотится сердце, — и с моими желаниями тоже надо считаться.       Джой Ройс шагает в пропасть не колеблясь: обхватывает лицо Деймона ладонями и целует.       Сумасшедшая женщина.       Может быть, но отрицать очевидное глупо.