Он научил меня дышать

      Свежий воздух ударил в лицо, он был прохладнее, чем в школе. Вдохнув его как можно глубже, Дрим подумал, что не обязан будет никому доверять, пока сам не захочет. Только он никогда не умел быть настороженным к другим людям, врядли он сможет понимать, кому можно открыться, а кому не стоит. Да и вообще, проще просто всех от себя оттолкнуть, чем это всё, он не хотел пережить то предательство снова.       — Мм, так ты спросил у отца, можно ли тебе прогуляться? — Прервал мысли Мечтателя Кросс, разглядывая подуспокоившегося Дримку.       — А? Да, да, он разрешил. — Чуть кивнул Мечтатель, вспомнив, что писал папе после урока.       — Хорошо. Тогда, пойдём в парк? — Предложил Монохром, будто невзначай потянув ладонь к его руке. Дрим кивнул и поддался, позволив старшему взять его ладонь в свою, хотя даже такая "близость" оказалась для него нервной.       И они вместе направились в парк. Кросс постарался завести какой-то осторожный разговор об учёбе, погоде, ну о таком, обычном. Лишь бы не идти в неловкой тишине. Оба, кажется, не спешили друг другу открываться.       Но прогулка всё же прошла не так уж и плохо.

***

      И снова Найтмер, хоть и с огромным трудом, но опять пригласил Киллера гулять. Тот подтянул все свои триместровые долги и наконец-то был свободен, как для прогулок, так и для привычной лени, вместе с желанием ничего не делать. За это он, конечно, огрёб от Найтмера, мол "опять же будешь всё в последний день фигачить, идиот!". Но Киллеру хоть бы хны. Совершенно всё равно.       Килл такие излишние переживания за себя не мог воспринимать нормально, ему порой казалось будто он в лице Найтмера вторую мамку нашёл, вместо друга. Но в целом, пока это не заходило за рамки, как-то похуй. Всё равно Найт, среди всех здесь, казался ему самым приятным в общении и добрым.       — Ну, так, идём? — После урока, Кошмар подошёл к парте юноши, ожидая его, чтобы наконец-то пойти на прогулку.       Но, увы, ничего не прошло удачно. Нет, они хорошо погуляли, но Найтмер не смог никак признаться в своих долбаных чувствах, просто растеряв всю свою уверенность, пока они гуляли и обсуждали что-то. Теперь несчастное признание казалось ему чем-то будто совершенно невозможным и несбыточным. Да и Киллер… Вдруг это не взаимно? Вдруг все его полу-флиртовые шутки были лишь шутками и ничем большим. Мало ли, что в голове у этого дурака. Но Найту хотелось верить, надеяться, что всё-таки это всё хоть что-нибудь да значило, что его помощь, поддержка, их долгие взаимоотношения и понимание, что было между ними, что всё это не зря, не просто дружба. Нет, дружба, конечно, определённо, тоже была приятна, но Кошмарик хотел совершенно не этого. Да и в целом, думал не о том. Он видел в этом альбиносе куда больше, чем вообще хоть в ком-либо наблюдал. Казалось, знал каждую его повадку, замечал, как приподнимаются уголки его губ в лёгкой не сразу заметной улыбке и очень дорожил этим. Наверное даже излишне.       Сейчас Найтмер не мог думать ни о чём, кроме того, что в очередной раз не смог произнести всего несколько слов, чтобы озвучить свои чувства. Нелепо и бесит. И так плохо от этого, так отвратительно, ужасно, лучше бы он подох при каких-нибудь издевательствах очередных, чем познакомился с Киллером и всё это ощущал, такое… Слишком сложно.       Продолжая идти домой по темноте после этой несчастной прогулки, Найт всё больше и больше утопал в глубине своей головы. Там мелькали чьи-то силуэты. Красивые красные глазёнки Киллера, что так необычно сочетались с волосами парня, казалось, идеальнее просто некуда, честное слово. И тот всегда выглядел довольно забавно, хорошо. Его вкус в одежде по началу казался Найту ужасно странным, ненормальным, но потом помятые рубашки, толстовки, порванные джинсы, цепочки, странные полу-свитора, полу-кофты уже стали как родные, да и на Киллере смотрелись безупречно. Хотя, иногда блондину казалось, что на Киллере всё что угодно смотрелось бы очень подходяще. Быть может так он ощущал любовь, был готов отдаваться этим чувствам, как бы хорошо или плохо Килл не выглядел бы.       Ну или не отдаваться. Или вообще не любить, если по итогу эти несчастные трепыхания в груди окажутся совсем не взаимными и глупыми. А если это испортит и дружбу между ними, то, наверное, просто лучше сдохнуть. От таких размышлений в голове всплыла полка с лезвиями, которая, в общем-то, принадлежала Дриму, но и Найт туда однажды заглянул. Не знал, что у брата есть целая коллекция такого добра, но особого внимания тогда не обратил. Между близнецами уже давно были плоховатые отношения.       Тихо выдохнув, Найт взглянул на подъезд, к которому уже почти подошёл. Наконец-то он будет дома. Сделает все домашние и ляжет спать, надеясь, что завтра его не особо радужные мысли поутихнут, или он и вовсе найдёт в себе силы признаться.       Набрав комбинацию цифр в домофоне, он дёрнул за ручку двери и поспешил к лифту, сразу вызывая его. Тот ехал долго, видимо был на каких-то верхних этажах. Поднявшись на свой, он уже отыскал ключи, открыл дверь и разулся, убрав кеды на полку и взглянув на себя в зеркало. М-да, синяки под глазами снова проявляться начали. Хотя, в целом, не удивительно, экзамены скоро, домашки всё больше и эти все переживания, естественно сон вновь страдает. Только глаза у него теперь живые. Фиалковые, яркие, приятные. До появления Киллера в его жизни они были блёклыми и будто мёртвыми, почти серыми.       Оторвавшись от зеркала, Найт быстро помыл руки и пошёл в комнату. Только хотел кинуть рюкзак к своей половине письменного стола, как замер, замечая сидящего за ним Дрима. Обычно Мечтатель в это время уже ложился спать, а не занимался домашкой, да и… Даже сейчас, впрочем, он был занят совершенно не ей. Сидел на стуле, поджав к себе ноги, царапая их ровно подстриженными ноготками и дрожа. Найт никогда ещё не видел, чтобы Дрим был в таком состоянии. Были, конечно, моменты, когда Мечта выглядел похоже, но зачастую он очень старался это скрыть, а сейчас даже не пытался.       И Найтмеру, кажется, впервые за долгое время стало действительно тревожно от состояния брата.       Положив рюкзак на пол, он подошел к Дриму и осторожно положил руку ему на спину. Тот вздрогнул, поднял голову, оборачиваясь на него. Стал вытирать слёзы, нервно дрожа, хотел что-то сказать, но Найт его перебил.       — Что случилось?.. — Ему казалось, что он уже целую вечность не задавал этот вопрос именно брату. — Н..ничего.. ничего, я п.просто, я.. я.. — Даже его голос ужасно дрожал, это не было похоже на "ничего", и Найтмер будто видел близнеца насквозь.       — Что случилось? — Уже более уверенно повторил он, хотя где-то в глубине души, из-за давней обиды на Дрима, сомневался, действительно ли ему так нужно, знать об этом.       — Н.. нет.. Найт, я н… не надо, ничего, это не важно, п.правда, клянусь, совсем н.не важно, г..глупо.. прост.ти.. — Он пытался отмахнуться от брата как мог, но ощущая его пронизывающий взгляд, понимал, насколько нелепо выглядел со стороны. — Просто Кросс сказал ч..что я ему нравлюсь.. а потом с..сказал, что переезжает в другой город, и.. и.. — И он разрыдался, не выдержав собственных мыслей и произнесённых им самим же слов.

***

      — Мы очень долго с ним не разговаривали. У меня ощущение, что мы просто игнорировали факт существования друг друга. Ну, вернее он иногда пытался завести со мной разговор, а я просто не хотел его знать… — Тихо произнёс Кошмарик, помешивая ложкой кофе. Они с Киллером зашли в кафе во время прогулки, заказали себе пару напитков, но Найта больше интересовали разговоры, нежели эти несчастные чашечки, благоухающие чем-то очень приятным.       — Ну это ожидаемо, ты был сильно обижен на него. — Ответил Киллер, тоже больше интересуясь разговором, чем своим какао. Всё-таки, Найтмер не часто о себе рассказывает, а раз тут такое подвернулось, почему бы не послушать.       — Да… Но тогда мы прям.. мы говорили очень долго. Я не знаю, как он это всё, что с ним произошло, удерживал в себе. Когда я только пришёл, он сказал, что ему Кросс признался в чувствах и потом что переедет в другой город. Я… Я, если честно, сначала не совсем понял в чём проблема.. — Найтмер чуть замялся, будто не уверенный, что хочет рассказывать весь тот разговор. Но посмотрев во внимательные красные глазёнки Киллера, сдался. — А потом он рассказал про какого-то придурка, с которым очень долго встречался, но тот изменял ему. Я видел его, этого идиота, сразу подумал, что он какой-то фе..       — Он только изменял Дриму?       — Нет, он им пользовался. Как Дрим сказал, для него это видимо были не отношения а притворство ради домашки, ответов на контрольные, денег. И сказал, что такое не первый раз с ним, но до этого всё вскрывалось куда раньше, а тот парень лгал очень долго и красиво.       Найтмер стал пересказывать почти весь тот разговор, что произошёл позавчера, так злился в какие-то моменты, откровенно обзывая тех придурков, из-за которых страдал Дрим. А Килл никак не сводил внимательный взгляд с чужого лица. Злость Найтмера порой казалась ему очень забавной, милой, но он не особо понимал, что ощущал. Вроде Найт был его единственным другом, самым близким, но при этом каким-то таким далёким, иногда не важным. Он не был к нему никак привязан, казалось, если они перестанут общаться в жизни Киллера ничего бы не изменилось особо. Он бы ничего не почувствовал. Или не понял бы, что именно чувствовал, он никогда этого не понимал. Всё слушал Найтмера, осознавая, что знает о нём куда больше, чем Найт знает про него самого, это порой удручало, но Килл своей жизнью не особо делился. Да, он мог рассказать, как в третьем классе пизданулся со скейта в канаву и лежал полгода в больнице, но не больше, чем такие простые истории. Он не любил говорить о родителях, никто даже не знал, что эти ему не родные, что его настоящие родители разбились в аварии. Чаще всего и вообщем-то, по сути, всегда, он молчал об этом. А кому когда-то рассказывал, тех уже нет даже среди каких-то старых переписок, телефонных номеров в записной книжке. Он просто не любил об этом говорить.       — Вот, и он очень много извинялся. Ну, типо, буквально за всё, за то, что плакал, за то, что говорил, за то, что пытался обнять меня, за прошлое, очень много извинялся… — Поглядывая на дно чашки, Найт всё ещё помешивал в ней то, что осталось от кофе.       — Ну, это от части защитная реакция. Извиниться, чтобы не ударили. — Хмыкнул Киллер. — Твоему брату к психологу походить бы, а то это всё хорошо не кончится.       — Да, только родители вряд ли поймут. Типо: "ну он же хорошо учится, вот, все пятёрки, значит всё с ним нормально". Их больше их сраные поездки волнуют, командировки, работа, а не мы с Дримом. — Буркнул Найтмер. — А то, что у него все руки и ляжки в шрамах, это похуй. И когда я с синяками приходил домой, им тоже было всё равно. — Снова начал злиться, аж до дрожи в руках. — Им всегда всё равно. Такое ощущение, что даже если я в больницу попал бы с кучей переломов от тех придурков, они бы и бровью не повели. Их только если органы вразумят, и то вряд ли.       — Ну а вдруг вразумят? Всё равно хоть что-то делать то нужно. Если я тебе помог, то Дриму, кроме тебя, помогать некому. — Килл слабо пожал плечами, допивая какао. — Пойдём? А то уже совсем темнотища на улице.       — Пойдём. — Немного помявшись, согласился Найт, действительно подмечая, что они как-то сильно засиделись.       Они уже заплатили за свои напитки, потому просто одели куртки и ушли. В зимней прохладе ощущалось что-то приятное. Найт поправил шарфик на своей шее, легко взяв Киллера за руку. Им идти совсем в разные стороны, но они уже решили, кто кого и когда провожает, потому шли в сторону дома фиалкоглазого. Продолжили говорить о родителях Найтмера, Дриме.       Время пролетело будто совсем незаметно, и вот они уже у подъезда. Килл уже хотел попрощаться с Кошмарным, но задержался. Всего будто на секунду заглянул в чужие глаза. Такие... тёплые. В них не было той злости, которая присутствовала несколько минут назад. Это порой удивляло. В его присутствии у Найтмера так быстро менялись взгляды, это странно, и непонятно. Найт замер, точно так же неловко засматриваясь в красные очи одноклассника. В такие родные...       И как-то всё так застыло. Даже снег, лёгкими снежинками падавший с неба, замедлился, запечатлев этот немного странный момент в памяти каждого снежного хлопушка вокруг.       И вдруг Найтмер чуть поддался вперёд, внезапно, приподнялся на мысочки, подтянув Киллера к себе ниже за воротник, осторожно, едва касаясь губами чужой холодной, от мороза, щеки. Внутри у него всё словно замерло, а потом резко взорвалось всеми переживаниями мира. Он даже убежать в подъезд не сможет, скрыться куда-нибудь, ощущая безумный стыд.       А Киллер обомлел, совершенно не зная, как реагировать, замялся совсем-совсем, после слегка обескураженно смотря на Найта. Оба в неловкой тишине смотрели друг на друга, оба не знали как и чего, и куда, и всё так забавно смешалось. А снег всё падал, скрывая их следы на тротуаре белой пеленой. Можно ли считать тот момент признанием? Чёрт его знает.