Он научил меня дышать

      В школу не хотелось идти. После вчерашнего поцелуя, взгляда Киллера и нелепого безмолвного побега в подъезд, Найтмер ощущал себя отвратительно. Он был уверен, что всё совсем дерьмово, не взаимно и даже хуже. Тот взгляд полного непонимания, словно разочарования и отторжения, всё то, что он заметил в глубине таких любимых, до боли любимых красных глаз. Это давило, изничтожало, он всё испортил. Даже дружбы лишился. Такое не исправить. Те эмоции, что он чувствовал от Киллера, они были слишком явными, слишком отражёнными во взгляде, слишком не подходящими под хоть какое-то подобие не то что взаимности, но и чего-то, что можно было бы простить.       Найтмер всю ночь утопал в кошмарах и ужасных мыслях, загонах, страхах, тонул в них, словно в зыбучих песках, как бы не пытался выбраться, только сильнее закапывал себя. Из такого самому уже не выбраться. Тут либо время поможет, либо… Смерть. По крайней мере Найтмер был до последнего в этом уверен.       Когда Дрим попытался заговорить с ним, Кошмар просто послал его куда подальше, лишь бы тот к нему не лез. Конечно, может они и поговорили, но, кажется, Найт далеко не полностью его простил и не был готов принимать от него ни помощь, ни поддержку, ни что-либо ещё. По итогу Мечтатель всё-таки не стал больше испытывать судьбу, уходя, а Найтмер остался дома совершенно один.       Дримка очень надеялся, что всё будет в порядке, переживал за брата, но, всё же, у него своих тревожностей с лихвой хватало. Что школа и оценки, что Кросс со своим нелепым признанием. Несколько дней Дрим очень осторожничал с ним, нервничал, всё никак не находя в себе сил хоть что-то ответить Монохрому. Это было настолько же тяжело, насколько тяжело порадовать маму, когда твои самые высокие баллы и первые места во всех олимпиадах мира совсем ей не интересны. Дрим думал, что быстрее утонет в страхах, нежели сможет даже "нет" ответить. Но пока держался. Вот, снова смог собраться, выйти из дома и пойти учиться, боясь, но делая. Знал, что Кросс как всегда будто случайно встретит его у школьной раздевалки, и они вместе пойдут на урок, Монохром попытается незаметно понести за Мечту рюкзак, что заставит Дрима возмущаться и стыдиться.       Очередная нелепая попытка всё контролировать.       Только, к тревожному ужасу Мечты, его ухажёра на полставки не было у раздевалки. Дрим даже начал думать, что пришёл раньше обычного, или прослушал, когда именно Кросс уедет, или не увидел, что тот писал ему, что не придёт. И так он пытался себя успокаивать, отгоняя мысли о том, что он надоел Кроссу, или что тот просто тоже хотел им воспользоваться как и все, лгал ему. Нервно проверяя время и сообщения, и понимая, что Кросса просто здесь нет, Дрим всё больше и больше погружался в тревожный страх, опять утопая в убеждении, что никогда не будет никому нужен по настоящему.       Со стороны Дрим просто замер, смотря в одну точку и сжимая в руке телефон. Только подрагивающие отражавшие страх глаза выдавали его состояние. И в таком виде его застал Кросс, осторожно касаясь плеча возлюбленного.       — Дрим? Всё хорошо? — Слегка обеспокоенно спросил Монохром, от чего Дрим вздрогнул, посмотрев на него. Несколько секунд задержки, и тот всё же пришёл в себя.       — Да… Да, всё впорядке. — Тихо ответил он, чуть кивнув. — Где ты был..?       — Меня завуч увела, снова об триместровых оценках говорила из-за моего перехода в другую школу. — Ответил Кросс, продолжая вглядываться в грушевые глазёнки Дрима, пытаясь понять, действительно ли их обладатель в порядке.       — Понятно. — парень кивнул, отвёл взгляд.       — Пойдём на урок? — Кросс легонько подтолкнул Дрима к лестнице, парой лёгких махинаций забирая у блондина рюкзак, от чего тот как всегда забавно смутился, замялся, но последовал к лестнице, угукнув.       Кросс, хоть и признался в чувствах, ждал ответа, не напирал с этим на Дрима, будто чувствуя, как тот переживает и нервничает из-за этого. Мечтатель замечал, что он не такой как другие. Ну или очень старался замечать, старался убеждать себя в этом, не искать плохого там, где его нет, хотя в голове то и дело мелькали мысли о том, что всё плохо, просто ужасно, отвратительно, страшно, и что Кросс его бросит, что будет как со всеми, так же лживо и ужасно. Порой Дрим даже не спорил с этими мыслями, совсем не находя в себе сил на такое. Замечал каждое "что-то не так" в Кроссе, каждое "он ничего не сделал". Для него триггером этих ужасных мыслей могло быть буквально всё.       Они зашли в нужный кабинет. Алгебра первым уроком. Никто не был рад, а отличнику было все равно, он просто привык к учителям, расписанию, привык к домашке, её количеству и прочему учебному процессу, порой совсем не понимая возмущений одноклассников, даже когда им вряд поставили две алгебры и геометрию.       Кросс сел у окна, сразу занимая место для возлюбленного и дожидаясь его, замечая, что Мечтатель опять где-то в своих мыслях.       — О чём думаешь? — Спросил тот тихо, и пока Дрим думал, стал доставать учебники.       — Я же, мгм… Говорил тебе, да? Что с братом помирился? — Неуверенно заговорил Мечтатель. — Переживаю за него, он сегодня не пошёл в школу, кажется, что-то случилось…       — Наверное между ним и Киллером что-то произошло. Килл, вон, тоже, будто сам не свой. Один сидит. — Подметил Крест.       — Оум… Это не хорошо. — Дрим посмотрел в сторону хулигана, чуть расстроенно выдыхая. — Они же так хорошо дружили… Что же случилось?..       Блондин тоже достал учебники, притих, смотря на свои руки, снова упрятанные в два рукава кофт. Привычка. Да и так теплее. Он помнил, как о его запястья тушили сигареты. Что-то из тех шрамов, кажется, всё ещё осталось и даже сильно заметно.       Кросс мягко положил руку на ладошку Дрима. Тот вздрогнул, но не стал сопротивляться, переведя взгляд на одноклассника, который сжал его ладошку, сплёлся с ним пальцами. Они встретились взглядами, замирая на несколько секунд в этом тихом будто понимании друг друга. В такие моменты Дрим будто всё больше осознавал, насколько сильно Кросс отличается от других, как тепло относится к нему, поддерживает. Что ему не всё равно на него. И это, даже, приятно, хотя смущает, стыдит.

***

      Киллер после той прогулки был весь на иголках. В его памяти так и плавало это напуганное и застыженное личико Найтмера, который после очень быстро убежал в подъезд. А Килл его даже не остановил, не попытался спросить ничего, просто… Замер. Он не знал, что чувствовал, то ли был в ужасе, то ли напуган, то ли смущён, расстроен, разбит, а потом вдруг расслаблен, окрылён. Он не знал. У одних и тех же физических ощущений так много значений в эмоциях, чувствах. Можно плакать, испытывая грусть, а можно смеяться и слёзы тоже потекут. И внутри всё может щекотать то от плохих переживаний, то от хороших, а он ощущает всё это не так ярко, как другие, уже давно это заметил, и от того всё больше и путался в своих же чувствах и ощущениях. Он ощущал что-то наподобие страха, когда думал, что встретит Найтмера в школе. Он не знал, как расценивать тот поцелуй и не знал, как реагировать, даже если бы знал.       От этого Килля только хуже путался и терялся. Его подрасслабило лишь то, что Найт в школу не пришёл. А потом это же его и напрягло, ведь он не знал, что с его другом. И другом ли теперь вообще?       Следующим днём Кошмар таки явился в школу, но Киллса он пытался избегать, и в итоге, приняв правила этой нервной нелепой игры, они оба избегали друг друга. Сидели в разных концах класса, каждый сам с собой, будто они ужасно поссорились, хотя их "раздору" послужил лишь один этот нелепый, непонятно что значащий, поцелуй.       Они, казалось, до бесконечности могли бегать от разговора, но в какой-то момент на их разлад обратили внимание те, кто раньше издевался над Найтмером. Они перестали лишь из-за Киллера, но сейчас, когда тот перестал ошиваться рядом с ним каждую секунду, Найта снова было легко достать и задеть, и даже избить.       Фиалковый сначала не думал об этих придурках, уже привык, что в этом плане всё спокойно. Но когда в его голову прилетел оборванный клочок бумажки, на котором было написано "уродец", он понял, что теперь остался без защиты от них.       И теперь он снова ненавидел школу, ненавидел одноклассников, учителей, что снижали ему оценки, когда Дриму например только завышали и завышали. Отличник, ну конечно. А от Найтмера никто хороших оценок не ждал, его всё так же ненавидели. А у него из-за нервов и тревожности о Киллере всё внимание опять рассеялось. Издевательства, конечно же, плюсов не добавляли.       Всё начиналось с бумажек, хихиканья со спиной, иногда подножек в коридоре, а кончилось тем, что его припёрли к стенке за школой, вмазывая по ногам, что тот упал. Вокруг хихиканья, улюлюканья. Кто-то смеялся в откровенную, кто-то лишь наблюдал.       — Ути, нюня такая, что, без своего защитника из себя ничего не представляешь, да? — Смеялась какая-то девчонка, что только недавно перешла в их класс, но уже затесалась в компашку придурков. Взяв Найтмера за волосы, она, смеясь, заставила его подняться. Подняла брови, облизав губу, смотрела на уже беззвучно расплакавшегося Кошмарика. — Бедный мальчик.       И со всей дури врезала ему своими большими кроссовками в живот. Юноша вскрикнул, а потом дыхание спёрло, будто ему его просто перекрыли, ни выдохнуть, ни вдохнуть. Он начал сильно теряться в происходящем, уже фактически смирившись с тем, что до дома, кажется, уже не доберётся. А девчушка, смеясь, снова его ударила, швыряя на асфальт. После неё и остальные присоединились к издевательствам. Совершенно безнаказанные безумные подростки.       Киллер обычно послеживал за Найтмером и за тем, как тот добирается до дома. Да, они не общались, но почему-то он не мог себе позволить так вот просто отпустить Найта, будучи к нему, пожалуй, очень сильно привязанным. Именно в этот день его к несчастью задержал учитель, ведь его успеваемость опять упала, а он даже с Найтмером не особо то всё поднял.       Нервно хмурясь, Килл вышел из школы, очень надеялся, что с Кошмаром ничего не произошло, и что тот ещё не успел далеко уйти от школы. Уже собираясь выходить с территории учебного заведения, он совершенно случайно услышал от каких-то девочек, тоже шедшим на выход, что "там опять эта новенькая над кем-то издевается", "какой ужас, скорее бы её исключили". Киллера как переклинило, он рванул за здание школы, молясь, чтобы там был не он, чтобы Найтмер был не там, чтобы с ним всё было в порядке. Но нет. Он сразу разглядел в толпе этих уродов эту сиреневую рубашечку, волосы блондина, рюкзак поодаль с уже выброшенными на траву и стоптанными учебниками.       Убийца как бешеный ворвался в круг из одноклассников и даже чуваков постарше. Это их обескуражило, но ещё больше растеряло то, с каким лицом Киллер оглядел всех вокруг, тут же набрасываясь на ту самую новенькую, а следом и на других близжайших к нему с кулаками. Да, одному против толпы не лучшая затея, но Килл вывозил ростом и тем, что ходил на борьбу шесть лет. Да и ему не привыкать к такому неравенству, хотя агрести не особо хотелось.       Найтмер, увы, его не видел. Когда Киллер взялся заступаться за него, он даже не понял, что толком произошло, и почему вокруг какой-то шум, а его больше не трогают. Всё так болело, дышать было тяжело, ему казалось, что он вот-вот отключится. Ужасно…       Он надеялся, что его просто решили оставить так. Может, завтра они продолжат, хотя Найт уже чувствовал, что что-то ему точно сломали, слишком больно и тяжело двигаться. Ну почему? Почему он? За что это всё досталось именно ему? Неужели он настолько плохой, настолько ужасный, что с ним так можно поступать? Как же больно. Думать о чём-либо было невозможно, Найт просто утопал в боли и отчаянии уже ничего не слыша вокруг, хотя до этого вроде даже кто-то кричал. Кто-то до боли знакомый. А сейчас ничего, кроме шорохов, кажется, шагов, шелеста травы и оно всё так смешалось, что казалось, в голове просто белый шум.       Вдруг кто-то коснулся его головы, потом плечь, приподнимая за них.       — Найт? Найтмер? Ммнмх, ну же… — Киллер попытался его как-то аккуратно приподнять, руки дрожали. Ему досталось, но не сильно, он больше проорался на них, всем показав, что эта новенькая, подбившая всех на эти издевательства снова, просто ебланка безмозглая. — Найт..?       Руки дрожали, он сейчас так боялся потерять своего… друга? Не важно. Просто Найтмер был ему очень дорог. Слишком дорог.       Младший с трудом приоткрыл глазёнки, слабо дыша, посмотрел на Киллера, не сразу узнавая его, всё было таким размытым, так больно и тяжело, больно и тяжело.       Как только Найт посмотрел на него, Килл тут же обнял его, ощущая облегчение, что тот хотя бы в сознании.       — Прости. — Прошептал Киллер, сам не зная, за что именно извинялся. Но просто было как-то так неприятно, он ощущал вину. — Прости, пожалуйста.. Надо в медпункт скорее…       — Мне больно очень… — Сдавленно и хрипло прошептал Найт, почти беззвучно. Слабо прижался к Киллеру, дрожа, уже не думал ни о чём, что его волновало из-за того поцелуя и прочего. Когда беловолосый рядом, всё становится легче. Хотя ему всё ещё ужасно больно до слёз.       Киллер поджал губы, осторожно подбирая Фиалку на руки, тихо выдыхая. Поспешил в медпункт, хотя им там ничем особо не помогут, кроме того, что вызовут скорую. Впрочем, так и случилось.       Когда Найтмера увезли, Киллер, сам не свой остался у школы. Его, естественно, не пустили, потому что для Найта он никто, кроме как одноклассник. С какой же тяжестью он осознавал то, что если бы они не перестали общаться после той прогулки, если бы Киллер попытался поговорить с ним, то этого всего могло не быть. Тупая школа, тупые чувства, тупые одноклассники…