Имя этому – «Любовь»

С момента, когда Аддамс и Синклер заявили о своих отношениях, проблемы волшебным образом не решились. Наоборот, казалось, что проблемы приумножились. Энид всё чаще и чаще стала чувствовать себя далеко не лучшим образом — девушке постоянно было тревожно, но сильнее постоянной нервозности был неконтролируемый страх, кутающий в одинокий кокон. Ноги поминутно становились ватными, будто девушка только что испытала немыслимый шок, в руках не было силы, словно из девушки выкачали энергию. Ещё была необъяснимая попытка уйти от реальности. С помощью музыки, фильмов и общения с Аддамс. Но спокойно не становилось. Комом переживания накапливались, валялись мусором под ногами девушки, который она, увы, убрать не могла. Всё ею выброшенное было так же любимо и ценно. Однажды проснувшись посреди ночи и обратив внимание на спящую рядом Уэнсдей, девушка впервые за долгие месяцы заплакала. Из-за её всхлипов проснулась Аддамс. Несколько секунд девушка с непониманием потирала глаза — её потерянное выражение лица заставило Энид улыбнуться. Искренне так, с непонятной надеждой и счастьем в покрасневших глазах. Холодные пальцы коснулись лица оборотня, Аддамс, ещё не отошедшая ото сна, старалась всеми силами проснуться. Откинуть пелену заторможенности и оказать ту поддержку, в которой нуждалась её девушка.       — Всё хорошо, — девушка прижалась к груди Энид, цепляясь за её спину так, будто если не сделает этого — потеряет Энид. Забудет, почувствует отстранённость или ещё что похуже. Горячее дыхание согревало оголённую грудь оборотня, Энид позволила себе прижаться к Аддамс в ответ. Её тонкие длинные руки обхватили тело Уэнсдей.       — Что произошло? — Тихо спросила Аддамс, требуя объяснений. Её тревожило подавленное состояние Энид, после закрепления их отношений, Уэнсдей начала ещё тщательнее присматриваться к поведению Энид.       — Я не знаю, — проскулила девушка, прижимаясь к Аддамс сильней, чем это возможно в её человечьем обличье. Рядом с другими она была всё той же добродушной радостной девушкой, но именно она — Уэнсдей, могла видеть как рушится эта девушка изнутри. Шершавые пальцы Аддамс зарылись в волосы Синклер, позволяя себе трепать оборотня по голове. Каждый её шаг был продуман, а значит предугадать его было проще простого. Но Энид не старалась опережать Уэнсдей, ей было приятно, что та проявляет к ней такое внимание. Ей нужно было это внимание, слишком нужно. Почти что необходимо. Бесповоротно, бесконечно, неописуемо.        — Чем я могу помочь? — Тихо спросила Аддамс. Глаза девушки были прикрыты, она боролась со сном, который накрывал её с головой. Но она не разрешила бы себе заснуть вот так просто.       — Побудь рядом, — прошептала Энид, чувствуя усталость в движениях девушки. Одновременно на языке крутилось множество слов и выражений, которыми она могла описать — чем же всё же может помочь ей Аддамс.

***

Утром Энид чувствовала себя ещё более опустошённо, нежели ночью. Было неясно, из-за чего её накрыло подобное состояние, одно было ясно однозначно и бесповоротно — ей до безумия плохо. Не в том смысле, что ей грустно или что-то такое, она годами чувствовала подобную подавленность, но с каждым годом девушка находила способы, помогающие справляться ей с этим. Похоже не в этот раз. Чувство было похоже на внутреннее отторжение. Будто Энид постоянно боролась с чувством, что она делает что-то не верно. Возможно, проблемы начались ещё в детстве, когда её мама старалась найти ей «лучшую партию». Какой же глупой и несуразной является мысль, что всего несколько веков назад оборотни-родители в младенчестве выбирали пару для своих отпрысков. Просто немыслимо, дико и попахивает консерватизмом. В общем, мать Энид всегда говорила, что она — Энид Синклер, обязана найти себе лучшую пару из всех возможных, женщине даже в голову не приходило, что пара должна быть противоположного пола с Энид. Конечно. Женщина была уверена, что её дочь будет беспрекословно следовать всем её указам и выполнять все требования, у матери Энид был явный комплекс по поводу собственной неидеальности. Энид давно это поняла, но всё же не так рано, чтоб полностью сепарироваться от влияния матери. Определённо, её мнение было решающим для девушки. А женщина точно не поддержит дочь в её любви. Страх прожигал кожу, страшно было настолько, что глаза стекленели, а тело становилось похожим на гранит, такое оно было неподвижное и холодное. Энид боялась матери и осуждения в её чёрных глазах, пусть она и была оборотнем — страх от могущества её второй формы не придавал уверенности.       — Эй, — девушка медленно потянула Аддамс, заставляя ту проснуться. Сонное лицо с непониманием посмотрело на взъерошенную Энид. Высокая, в некоторых местах тощая, но приятная на ощупь, Энид глядела на Уэнсдей с надеждой. «Не забыла ли она свой ночной порыв помочь Энид»? Скорее всего, она забыла это, как и многое после крепкого сна. Но Энид всё равно смотрела. Молилась, чтобы Аддамс напомнила свой вопрос.       — Чем я могу помочь? — Хриплый спросонья голос приятно щекотал слух Энид, все чувства оборотня обострились, каждая часть тела чувствовала кожу Аддамс, лежащей перед ней. Уэнсдей села и протянула руку к лицу Энид.       — Расскажи, что случилось, — попросила она, поджимая губы.       — Мне плохо, — прошептала Синклер. Она не надеялась на реакцию, на тёплые слова или поддержку — ей бы не помешало просто выговориться. Долго-долго перебирать синонимы и слова, речевые обороты, не забывать про запятые и точки, ей бы не помешало написать коротенький бульварный романчик о своей проблеме, но, увы, у Энид не очень ладится с грамматикой. Поэтому она просто расскажет обо всём своей девушке. Аддамс внимательно смотрела на Энид, терпеливо ожидая, когда она продолжит.       — Мне плохо потому, что моя мать такая сука, — с остервенением сказала Энид, подбирая к груди ноги. — Она будет говорить, что я какая-то не такая и что я должна найти себе достойного парня из престижной стаи, — руки Синклер были разведены в стороны, голос несколько раз дрогнул, но она не побоялась, что их могут услышать — сейчас не тот момент, когда Энид будет беспокоиться о комфорте своих соседей. Сейчас девушку захватила злоба и отчаяние, жалость к самой себе и страх за будущее.       — Но мы справимся, — Аддамс мягко коснулась плеча Энид, пододвигаясь чуть ближе, — я рядом, несмотря ни на что я буду рядом, и даже когда твоя мать будет орать на нас обеих, мне плевать, что мы делаем что-то, что ей не нравится. — Глаза Аддамс горели озорным огоньком, девушка выглядела действительно воодушевлённой и честной.       — Я боюсь, что обо мне подумают, — настаивала Энид, чувствуя, как горлу подступает комок.       — Разве тебе не плевать на других? Ты сама говорила, какие твои братья дураки, так стоит ли из-за них переживать? — Аддамс, зарылась пальцами в волосы собеседницы, пристально следя за каждой её эмоцией.       — Они — моя семья, Уэнс, я очень дорожу ими… — шептала Энид, неуверенно глядя на простыни.       — Ты — их семья, если они посмеют сказать о тебе гадость, им следует быть начеку — Вещь очень хорошо добывает волосы для куклы Вуду. — Усмехнулась Аддамс. При этом она выглядела взволнованной и нетерпеливой, заряжая Энид подобными эмоциями.       — Но мама… — совсем тихо промямлила Энид, глядя на Аддамс.       — Мама должна любить своих детей, а не отыгрываться на них или загонять их в рамки, — проговорила Аддамс, уверенно пододвигаясь к Энид, — помни, что я всегда с тобой, — мягкие руки Аддамс обхватили узкую спину Синклер, позволяя себе вслушиваться в стук сердца возлюбленной. Горячие слёзы тонкими струйками покатились по щекам Энид. Ей действительно была нужна та поддержка, которую только что оказала ей Аддамс. От этих слов становилось спокойно, Аддамс вселила надежду в Энид, расширила границы, прибралась в захламлённом помещении. Действительно, Энид сейчас видела, какой эгоцентричной была её мать, требующая идеальной успеваемости от девочки. Как она просила Энид следить за собой. Как манипулировала девочкой, намекая на её дефектность. Вместе с тем, Энид видела, что даже не смотря на травмирующий опыт с матерью, она всё равно поднималась и шла вперёд. Изредка оборачиваясь и глядя на свои прошлые ошибки, но всё равно продолжала. С улыбкой или без, счастливая или немного грустная, а может быть и очень печальная, но Энид шла вопреки мнению. Она не смогла стать идеальной ученицей и обратиться оборотнем в назначенное время. Она не влюбила в себя наследника богатого клана оборотней, не была послушным и податливым ребёнком. Но это не делает её неправильной, да, она отличается от бесконечных требований её матери, но, нужно признать, обе страдали. Энид отдалялась от родителей, закрывалась, больше не рассказывала как проходит её день, что несомненно ранило её семью. Каждая сторона была виновна в ситуации, которая происходила сейчас. Аддамс лишь показала, что подобное — нормально. Естественно. Может, отчасти и страшно, но не опасно. Аддамс нежно прижимала к себе плачущую девушку, она будто чувствовала, что сейчас Энид чувствует себя гораздо лучше, пусть, им ещё многое предстоит изменить и подкорректировать, но теперь они будут доверять друг другу ещё больше.