Соленые капли дождя

      «Дождь в ноябре, словно небо в слезах

Я живу, как во сне, снова вижу тебя

Имя твоё на губах замерло

Далеко-далеко я прощаюсь с тобой»

Отрывок из песни

«Лишь до утра - Дан Балан»

***

      По мокрым стенам пещеры поползли полосы дрожащих теней. Пламя свечи трепетало от сквозняка и грозилось потухнуть, если молодой видьядхара не прикроет его рукой. Дань Хэн поднес ладонь к огню и, закрыв единственный источник света от внешних угроз, двинулся дальше в неизвестность.       Он шел вперед, практически не разбирая дороги. Под ногами неприятно чвакала грязь. Внезапно вдали замерцал огонек. Дань Хэн ускорил шаг, сорвался на бег, но как бы быстро он ни передвигался, этот блик оставался недостижим. Пламя, которое он так защищал, с шипением потухло в холодном месиве под ногами. Страх кипел в крови, пятно света в тоннеле представлялось единственным путем к спасению. Он бежал, как загнанный зверь, что почувствовал приближение хищника. Мужчина продолжал следовать за призрачной надеждой, но та ускользала, несмотря на прилагаемые усилия дотянуться до нее. Дань Хэн потерял свое пламя и теперь хотел завладеть чужим.

…Невозможно…

      Свет впереди погас, он снова в кромешной темноте.       — И как долго ты будешь бежать? — раздалось над самым ухом. Мурашки пробежали по всему телу. — Тебе не скрыться, — страх перед этим зловещим шепотом лишал дара речи. Дань Хэн застыл в оцепенении, крупная дрожь прошла вдоль позвоночника. — Ты должен принять свою сущность. Должен унаследовать титул Верховного старейшины. — Прошлое, которого он так боялся, возвращалось во сне мрачными образами и голосами. Юноша зажмурился, прогоняя навязчивые видения. — Тебе некуда бежать…       Неожиданно пещерный холод исчез. Дань Хэн распахнул глаза и увидел оживленную улицу Лофу. Ноги шли сами по себе, глаза наблюдали за миром вокруг, тело ему более не принадлежало. Он был лишь душой, заключенной внутри чужой оболочки. Немой и безвольный наблюдатель воспоминаний прошлых перерождений. Как правило, в видениях он лицезрел самые мерзкие и эмоционально тяжелые эпизоды, но отчего-то сейчас чувствовал только спокойствие. В душе видьядхары, которому принадлежало это воспоминание, были покой и радость. Впервые Дань Хэн через эмоциональную связь ощущал положительные вибрации.       Наконец он смог сосредоточиться не только на внутренних ощущениях, связь с телом достаточно окрепла, чтобы Дань Хэн стал непосредственным участником событий. Перед самым носом пронеслась телега с капустой, сгорбленный мужичок повернулся, чтобы пригрозить кулаком не смотрящему по сторонам мужчине, но увидев, кого только что хотел отчитать, сразу же стал извиняться и кланяться.       Дань Фэн остановил его причитания раскрытой в жесте «стоп» ладонью и, не обращая внимания на извинения старика, продолжил прогулку. Кажется, он шел совершенно бесцельно, возможно, хотел посмотреть город или просто отвлечься от каждодневной рутины, а может, всё и сразу. В любом случае от Дань Хэна были скрыты мотивы, и он мог ориентироваться только на эмоции. Внутри юноша ощущал лишь пустоту, к которой и сам давно привык. – «Одиночество преследует наследников титула старейшины во всех перерождениях», – подумал он. – «Боязнь очередного предательства делает нас скрытными и серьезными. Мы сторонимся людей, боимся крепкой связи, потому не рискуем сближаться. Но если какой-нибудь наивный чудак проявит каплю искренности, предложит себя не на выгодных условиях, а просто так, мы готовы положить к ногам дорогого друга весь мир».       Чтобы избежать удивленных взоров, ненужных поклонов и лицемерных улыбок, он натянул на голову капюшон, скрывая витиеватые рога и заостренные уши. Спрятал полупрозрачный, отливающий лазурью хвост и в таком виде вышел на оживленную площадь. Когда на тебя не обращают внимания, даже дышать легче. Призрачное чувство свободы заполнило грудь, Дань Фэн заулыбался, как дурак, впервые увидевший море. Он прошел между пестрых лавок с закусками и иномирными вещами, но старался не заглядываться на товары, чтобы ненароком не привлечь к себе ненужного интереса. Единственное, что он купил – это недавно ставший популярным на Лофу напиток – холодный чай с желейными шариками. Вкус ему показался странным, но как это обычно бывает – вначале тебе не нравится, а потом ты не можешь оторваться. Вот и Дань Фэн быстро пристрастился к этому необычному напитку.       Он шел без спешки, мысли не посещали его голову. Дракон был спокоен, как океан в штиль. Дань Фэн не смотрел по сторонам и наивно полагал, что укрылся от любопытных глаз, но на деле многие его узнавали: трудно не приметить столь своеобразного человека. Видьядхара был значительно выше среднестатистического жителя Лофу и обладал величественной, горделивой походкой. Только из уважения к старейшине люди старались не подавать виду, что узнали его.       Мужчина вышел к фонтанной площади, где на светящейся платформе у бьющей из земли воды резвились дети. Среди них значительно выделялся молодой человек с крепким телосложением и лучезарной улыбкой. Темные волосы были аккуратно убраны сзади и закреплены изящной шпилькой, на конце которой распустился стеклянными лепестками неизвестный Дань Фэну алебастровый цветок. Старейшина засмотрелся на юношу, было в нем что-то настолько привлекательное, от чего хотелось узнать его получше. Но он понимал: если попробует заговорить, скорее всего, его узнают и снова начнутся любезности, поклоны и прочие действия, совершенно не дающие сблизиться. Видьядхара желал обычного человеческого общения, а не этого бесконечного театра одного актера.       Постояв еще некоторое время и уже намереваясь уйти, Дань Фэн вдруг заметил, что шпилька незнакомца от чересчур активных движений съехала вниз и готова была вот-вот упасть. Юноша даже не заметил этого, а драгоценная вещица уже лежала на земле. Дань Фэн, сам не осознавая, что делает, кинулся вперед, чтобы спасти хрупкую шпильку от ног бегающих вокруг детей. Он успел накрыть рукой хрустальный цветок, прежде чем маленькая ножка наступила на него. Мальчик не видел, куда бежал, он споткнулся о руку распластавшегося на земле старейшины и упал сверху. В падении от страха ребенок стал размахивать руками, чтобы ухватиться за что-нибудь, и весьма неудачно схватил рог Дань Фэна. Таким образом мальчик перелетел через голову видьядхары и сел тому на спину, в процессе оттянув рог назад так, что старейшине пришлось запрокинуть голову, чтобы облегчить боль.       Не сказать, что он совсем не любил детей, но в данный момент ему очень хотелось выругаться. Вместо этого мужчина лишь прикрыл глаза, заметно сдерживая эмоции, и громко обратился к мальчишке, который всё ещё держал его за чувствительную конечность:       — Отпусти!       Ребенок, не понимая, что это говорят ему, лишь сильнее сжал в руке рог. Юноша, который секунду назад задорно играл с ребятишками, увидев плачевную картину, вдруг изменился в лице. Он подбежал к пострадавшим и, присев на корточки около малыша, который состроил обиженное лицо и хотел уже заплакать, стал утешать и медленно стягивать его со спины Дань Фэна. От шока ребенок вцепился в драконий рог с такой силой, что Инсину не сразу удалось отнять его ладонь. Старейшина покорно терпел все издевательства, но волна раздражения готова была обрушиться на присутствующих в любой момент. Когда молодой человек убедил ребенка, что ничего страшного не произошло, тот отстал от рога дракона. После Инсин поспешил помочь видьядхаре.       — Извините за это, он ещё дитя, не злитесь на него, — протягивая руку, залепетал длинноволосый парень.       — Кто сказал, что я зол? — раздраженно ответил Дань Фэн, но от руки помощи не отказался.       — Мне показалось… Да неважно, если вы говорите, что это не так, тогда всё в порядке. — Его губы расплылись в доброжелательной улыбке, а на щеках выступил живой румянец.       — Вам бы лучше следить за своими вещами, — не отрывая взгляд от лица молодого человека, сказал старейшина.       — А? Ой, где же моя заколка? — он суетливо стал озираться по сторонам. Растерянность этого дружелюбного парня забавляла Дань Фэна, появилось желание подразнить растяпу, но он решил не мучить юношу.       — Я увидел, что она упала, и побоялся, как бы дети ее случайно не сломали. — Он раскрыл ладонь, демонстрируя целехонькую шпильку, и задрал подбородок в ожидании благодарностей. Но услышал не совсем то, что предполагал.       — Так вы влетели в толпу детей, чтобы спасти мою заколку? — Дань Фэн заметил, как щёки юноши заалели ещё сильнее, а сам он пытался сдержать рвущийся наружу приступ смеха. Это поведение его так возмутило, что он уже собирался развернуться и уйти прочь, но парень продолжил:       — Простите, я не над вами смеюсь, просто сама ситуация забавная. Спасибо, что сберегли украшение, в благодарность я бы хотел пригласить вас на чашечку чая, — сдерживая смех, проговорил юноша.       — Не откажусь, — смягчившись ответил мужчина.       — Инсин.       — А? – не понял старейшина.       — Моё имя, — пояснил парень.       — Дань Фэн.       «Кажется, этот день был очень важным для прошлого перерождения, иначе не может быть, видьядхары видят лишь самые яркие и значимые воспоминания», – подумал Дань Хэн, снова погружаясь во тьму.       На этот раз никаких голосов, тихое забвение, покой… Сквозь сон слух улавливает неприятный скрежет, и юноша открывает глаза. Несколько секунд после пробуждения он смотрит в потолок, перед расфокусированным взором пролетают воспоминания, недавно увиденные во сне. Он боится потерять их, пытается сосредоточиться на содержимом, но всё тщетно, яркие образы растворяются, оставляя после себя лишь нечеткие контуры. Еле слышно с губ срывается имя:       — Инсин…       Скрежет прекращается, Дань Хэн наконец обращает внимание на звук. Он поворачивает голову вбок и замечает, что рядом на стуле расположился его недавний знакомый. Челка закрыла один глаз, второй же был направлен на пробудившегося юношу. Он держал в руке точильный камень, которым пару секунд назад водил по лезвию клинка. Поза была расслабленной, а взгляд выражал немой вопрос. Дань Хэн недоуменно моргнул несколько раз и, осознав, кто сидит перед ним, вскочил с футона, в следующее мгновение оказавшись по другую сторону комнаты. От такого резкого подъема у него потемнело в глазах, юноша почувствовал, что теряет равновесие, и оперся одной рукой о стену, чтобы не упасть.       Блэйд измученно вздохнул и отложил оружие, приняв более удобную позу для разговора. Он закинул одну ногу на другую и скрестил руки у груди.       — Не знаю, что тебе снилось, но бормотал ты во сне довольно много. И хватит уже прижиматься к стенке. Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это, пока ты спал.       — А вдруг тебе нравится, когда человек в сознании? – с опаской бросил в ответ юный видьядхара.       — Мне много чего нравится делать, пока человек в сознании, но убийство в этот список не входит, — усмехнулся Блэйд. — Не трясись ты так, в этот раз я пришел с миром. — Он поднял руки вверх, показывая свои дружелюбные намерения. — Тем более, ты сам сказал, что я могу прийти.       Дань Хэн вспомнил неосторожно брошенные слова и, потупив взгляд, укусил себя за длинный язык.       — Но ты здесь не ради дружеской беседы, — констатировал юноша и присел на расправленный футон, не прерывая зрительный контакт с потенциально опасным человеком.       — Ты прав. Мне нужно отсидеться в тихом месте несколько дней, поэтому предлагаю сделку. Я пользуюсь твоим жилищем и получаю доступ к архиву, взамен проси, что хочешь.       Дань Хэну не нужно было много времени на раздумья, он решительно посмотрел на мужчину и уверенно произнес:       — Хорошо, научи меня обращаться с копьем или покажи парочку приёмов. Тогда можешь оставаться.       — Боюсь, в твоём состоянии эти тренировки будут бесполезной тратой времени, — безразлично бросил Блэйд и устремил холодный взгляд на виднеющиеся из-под ткани смятого после сна ханьфу цепи.       — Что ты имеешь в виду? — не понял Дань Хэн.       — Кандалы.       — Они не станут проблемой, — уверенно ответил юноша. — Они со мной всю жизнь. Хочешь проверить, каков я в бою? — на этих словах он вскочил с места и подбежал к стоящему у стены оружию.       Блэйд вымученно вздохнул и закатил глаза, у него совершенно не было желания возиться с этим мальчишкой. Тем более что юнец не осознавал, насколько сильно кандалы влияют на циркуляцию маны в теле. Он беззвучно встал со стула и так же тихо приблизился к видьядхаре. Дань Хэн не слышал перемещений мужчины и, когда развернулся, очень испугался близости этого человека. Он не успел издать и звука, как грубая рука уперлась в стену позади него, а киноварные глаза угрожающе вглядывались в самую душу.       — Почему не сопротивляешься? — прошипел Блэйд, сокращая расстояние между их лицами. — Подумай хорошенько, хочешь ли ты вступить в бой со мной. Я беспощаден со своими врагами, а кто для меня ты, так и не определился. — Мозолистая рука легла на шею застывшему юноше и слегка сжала.       Дань Хэн опустил взгляд, он ощущал опасность, исходящую от черноволосого, но также понимал, что в данный момент его просто запугивают. Костяшки на сжатых в кулак пальцах заметно побелели, злость заклокотала внутри и, не стараясь больше её сдерживать, он наотмашь ударил мужчину по лицу. Блэйд отпрянул, явно не ожидая, что на его действия последует ответная реакция. Дань Хэн задел часть щеки и губ охотника, без крови не обошлось. Черноволосый с каким-то сумасшедшим выражением лица потрогал место удара, слизал языком выступившую из треснувшей губы кровь и коварно усмехнулся. Рана быстро затянулась, но вкус крови, оставшийся на языке, заметно раззадорил мужчину.       Дань Хэн был готов к удару, но его не последовало. Блэйд развернулся, подхватил свой меч и направился к выходу. Юноша проследил за ним взглядом, ничего не предпринимая, пока хриплый бас охотника не вывел его из ступора:       — Ты так и будешь стоять?       — Что? — растерялся видьядхара.       Блэйд вымученно цокнул и кивнул головой в сторону меча, намекая, что готов выполнить свою часть сделки.

***

      Пробиваясь сквозь щель не задернутой до конца занавески, в кабинет длинной тонкой полосой проник луч искусственного солнца. Он растянулся по полу, ломаясь об угол дорогого стола, и лег на лицо растерянного юноши.       — Яньцин, — твёрдо начал генерал. Он стоял спиной к лейтенанту, из-за чего выражение его лица было не разглядеть. — Почему ты действуешь без моего приказа? — простой вопрос, но юноша, зная, как Цзин Юань не любит пустых оправданий, не стал ничего отвечать. Он лишь опустил голову, приготовившись выслушать наставления старшего.       — Я задал вопрос. Почему ты молчишь? — сложив руки за спиной, генерал повернулся к ученику.       — Я думал, это будет верное решение! Этот человек… — он поднял взгляд на Юаня, но его речь прервала ладонь последнего.       — Это не тебе решать. Ты забыл, что такое дисциплина, Яньцин?! В первую очередь, чьи приказы ты должен слушать?! — строгий взгляд и повышенный тон всегда действовали сильнее любого физического воздействия. Для юноши потерять доверие своего учителя было страшнее смерти. Он поник, выдавив из себя:       — Ваши, генерал...       Цзин Юань не хотел давить на своего любимого ученика, он не желал ему ничего плохого и не мог отрицать, что по регламенту действия юноши были полностью оправданы и верны. Но конкретно этот случай был особенным, и такое опрометчивое решение лишь усложнило ситуацию. Он не стал его ругать, не стал читать нотаций, он похлопал Яньцина по плечу и отдал приказ:       — С этого дня ты будешь вести индивидуальное расследование. Я поручаю дело об исчезновении нескольких высокопоставленных особ. Ты же понимаешь, насколько это важное поручение, Яньцин?       Лейтенант воодушевленно закачал головой, во взгляде читался неподдельный восторг. Он готов был в эту же секунду сорваться с места и приступить к заданию, но Цзин Юань погасил его пыл.       — Но прежде напиши подробнейший отчет о поимке преступника, проникнувшего за купол, и сними все плакаты, которые вы разместили в городе. — Мужчина расслабленно плюхнулся на мягкий пуфик у стола.       — Но, генерал, вы предлагаете оставить его на свободе? — озадаченно спросил юноша.       — Разве я это сказал? — слегка улыбнувшись, парировал Цзин, а затем продолжил. — Я сам найду его, но никто не должен знать об этой маленькой проблеме.       — Генерал, этот человек убил двух облачных рыцарей… — с опаской произнес Яньцин. Повисло молчание, Юань что-то обдумывал, задумчиво глядя поверх парня, а тот в свою очередь слегка занервничал, не получив мгновенного ответа. Тишину разрезал хриплый голос мужчины:       — Я решу эту проблему, но, Яньцин, об этом разговоре никто не должен знать. И отчет, который ты напишешь, будет передан наверх, постарайся сделать так, чтобы они поверили, — он зевнул.       — Я вас понял, генерал! Вы можете положиться на меня! — полный серьезности взгляд был устремлен на учителя, Яньцин развернулся и чуть ли не вприпрыжку выбежал из кабинета.       Тяжелая дверь с силой захлопнулась, впустив в зал прохладный ветерок. Дремота подкралась коварной лисицей, ветер невесомым хвостом погладил Цзин Юаня по усталому лицу. Глаза закрылись сами собой, он прилег на сложенные на столе руки и не заметил, как уснул. А когда проснулся, на плечах лежало легкое одеяльце. Кто-то заходил к нему, но не стал тревожить. Маленькая забота, а приятно. Но спать в рабочее время… Какой пример он подаёт? Впрочем, долго думать об этом не было смысла, и генерал вновь погрузился в сладкий сон.

***

      — Держи спину прямо! Рука выше! — Блэйд был строгим учителем, за любую незначительную ошибку он ругал, а иногда мог и ударить, если замечал уязвимое место в стойке парня.       Дань Хэн старался, но из-за кандалов быстро выбивался из сил. Всё же мечник оказался прав, такие занятия ни к чему, кроме физического истощения, не приведут. Но юноша был слишком упрям, чтобы сказать о своей усталости. Он был готов держать копье до тех пор, пока натруженные мышцы не пробьет судорога, пока ноги не подкосятся от боли, пока Блэйд не опрокинет его на землю легким ударом под колено.       Замах, ещё один – деревянная палка на манер копья режет воздух перед видьядхарой. Дань Хэн выполняет упражнение в точности, как было показано, но силы в руках недостает, взмахи становятся вялыми, темп сбивается вместе с дыханием. Блэйд, воспользовавшись моментом, нападает на парня из-за спины. Дань Хэн не успевает вовремя среагировать и получает по затылку рукоятью клинка охотника. Из груди вырывается короткий стон боли, он падает на землю и тут же чувствует тяжесть чужого тела сверху. Обе руки заводят за спину, а над ухом звучит издевательское:       — Никогда не теряй бдительности. — Блэйд встает с парня, с силой оттолкнувшись от его головы рукой. Дань Хэн ударяется носом о землю, злость начинает подступать к горлу приступом бранных слов, но он находит в себе силы сдержаться. Вскакивает на ноги и практически бесшумно бросается со спины на уходящего с тренировочного поля охотника. Если бы его противником был кто-то другой, то Дань Хэн провел бы атаку, но Блэйд слишком опытен, чтобы не заметить махинации оппонента. Он с легкостью уворачивается от удара, позволив юноше сделать несколько шагов вперед него, а затем хватает того за запястье и сжимает с такой силой, что палка-копье выпадает из раскрывшейся ладони. Затем он тянет раздосадованного неудачной атакой Дань Хэна наверх и с усмешкой в опасной близости от губ последнего произносит:       — Поражение нужно принимать с достоинством.       Юноша опускается на колени возле мечника: челка сбилась от пота, тренировочное ханьфу измято и перепачкано грязью, рваные вздохи вырываются из груди, сильнейшая усталость не дает шевельнуть и пальцем. Дань Хэн падает на землю и последнее, что слышит перед тем, как провалиться в небытие — это голос его временного учителя:       — На сегодня достаточно.       Сильные руки подхватывают его. Легкое покачивание во время ходьбы убаюкивает, будто малыша в колыбели.       За несколько дней, проведенных с Блэйдом в Чешуйчатой пещере, опасения видьядхары на его счет сошли на нет. Полностью он ему не доверял, но уже не боялся спать в одном помещении и даже позволял нести себя после изнурительной тренировки, хотя вряд ли у него вообще был выбор. Всё лучше, чем простудиться от долгого лежания распаренным на холодных камнях пещеры. Так что этот благородный поступок Блэйда можно было считать неким проявлением заботы.       Большую часть времени мужчина выглядел угрюмо-задумчиво, он подолгу читал книги из личного архива прошлого старейшины, но непонятно, находил ли то, что искал. А любые попытки помочь с поиском нужной книги оканчивались для Дань Хэна в лучшем случае грубым отказом. Такое поведение выглядело подозрительно, да и причина пребывания здесь этого человека явно была связана с преступной деятельностью. Но поднимать данную тему видьядхара не решался. Так текли день за днем, пока однажды юношу не разбудил посреди ночи какой-то неясный шепот.       Не подавая вида, что проснулся, он подслушал разговор мужчины. В тишине закрытой комнаты отчетливо различались два голоса. Один из них принадлежал мечнику, а второй — бархатный женский — был незнаком Дань Хэну.       — Неужели ни одной зацепки?       — Я не могу открыто появляться в городе, ты сама знаешь, — с раздражением коротко бросил Блэйд.       — Знаю-знаю. Что ж, ты можешь отсидеться ещё пару дней на Лофу, а потом перейти ко мне под другой купол. Я обнаружила кристалл, могла бы справиться и сама, но как-то скучно, — в её речи сквозила самоуверенность, смешанная с кокетством. Она одновременно принижала возможности другого человека за счет обозначения своих преимуществ и завуалированно располагала к себе, говоря, что одной скучно, будто участие её собеседника определенно сделало бы миссию более успешной и интересной.       «Умеет же эта женщина заманивать в свою паутину», – подумал Дань Хэн.       Блэйд промолчал, а потом последовало тихое: «мне пора», — и отключился.       Конечно, Дань Хэн сначала не особо понял, о каком кристалле шла речь, но дальнейшие рассуждения на протяжении оставшейся ночи натолкнули его на возможный ответ: «Что, если под «кристаллом» подразумевались камни драконов?»       Всего таких камней три: глаза, чешуя и сердце дракона. Каждый поддерживает свой купол альянса Сяньчжоу. Они строго охраняются, ведь не так давно произошла трагедия, связанная с пропажей «сердца дракона». Падения купола удалось избежать благодаря помощи соседнего района, местные власти разделили «глаза», отдав один под купол района Лофу. Получается, Блэйд пришел за таким кристаллом… Это многое объясняло, однако эти камни абсолютно бесполезны без видьядхар. Дело в том, что энергетически они зависимы от драконьей расы и без подпитки перестают функционировать. По крайней мере, так было написано в одном из трактатов архива старейшины.       Ранним утром, пока Блэйд ещё спал, пристроившись в углу комнаты, Дань Хэн бесшумно подошел к книжному шкафу и убрал с полки сочинение о камнях. Он не придумал места лучше, чем собственный футон. Охотник редко нарушал его личное пространство, поэтому вряд ли бы полез к спальному месту видьядхары. Юноша суетливо засунул книгу между сложенных вдвое половинок футона и сел сверху, бросив тревожный взгляд на сопящего охотника.