Повелитель сук

      Две входных двери хлопают за ним по очереди и от громкого звука у него простреливает висок.       Ему некому сказать «я дома». Ему никто не приготовит поесть, когда он возвращается заполночь и во рту у него за день были только сигареты. Его никто не похлопает по трясущейся спине в жесте жалости, когда он в очередной раз блюет над раковиной и никто не поднимет на ноги, когда он скрючится там же на полу, пытаясь справится с болью во всем теле. Единственный, кто заботится о нем – теть Соня, бабулечка из квартиры напротив, носящая ему пирожки с картошкой и мясом, потому что знает, что он их любит.       Не сказать, что это сильно его удручает. У него есть место, где жить, у него есть цель, чтобы жить, но зачем тянуть другого человека к себе, когда ты уже знаешь, что тебе осталось недолго. Вот именно, незачем.  Да, иногда он думает о том, что было бы, если бы с Юрой все сложилось иначе. Но понимает, что особо ничего. Что с его укладом жизни ему в любовники только демона и нужно.       Костя медленно разувается, стараясь на забрызгать все вокруг комковатой грязью, стягивает мокрый плащ и идет вешать его в ванну – просушить. Связку печатей из внутреннего кармана кладет в брюки, которые сейчас на нем. Поближе.       Закрывает окно на маленькой кухне – форточку опять выбило ветром и теперь весь подоконник мокрый. Включает свет везде, ставит железный чайник с цветами на боках на плиту.       Негласное правило в его доме: чайник – только чугунный, бабкин, вилки-ложки – только железные, тяжелые, такие, которыми пырнуть можно. Они у него всегда наточены отлично, он за этим следит.       Рядом с чайником ставят маленькую кастрюльку с двумя десятками пельменей. Шаги отдаляются в комнату, делают круг и снимать визжащий чайник Костя приходит уже в домашней распашонке и штанах. Подтаскивает единственную табуретку ближе к плите, садится, поднимая ноги и следит за тем, как пельмени бултыхаются в кипящей воде.        Костя любит звук кипящей воды, он успокаивает его больше дождя или огня. Наверное, в аду вариться будет приятнее, чем остальным.  Из кастрюли уже чувствуется стойкий запах сварившегося теста, так что на застеленный бежевой клеенкой стол отправляется банка с майонезом и полная тарелка пельменей.        Глубокая тарелка у Кости дома только одна. Как и мелкая, как и одна табуретка и один стул, чтобы вешать ему на спинку пиджак, потому что вешалка тоже одна. Одна вилка, одна столовая ложка, одна чайная. Ножа три. Стакан один, одна кружка, потому что пить пиво и пить чай одновременно из одной емкости не получится. Да и не комильфо как-то, право слово. У Кости все в единственном экземпляре, кроме ножей, носков с трусами и керамических ангелочков, стоящих в коридоре рядом с одинокой  фотографией в рамке.       Тарелка детская, тоже советская, поэтому, наверное, неубиваемая. На дне нарисован какой-то цветок, смахивающий на мак, а по кромке идет красная линия в тон. Костя понимает, что уже доел, потому ловит себя на том, что активно рассматривает лепесток цветка, жирный от майонеза, слегка ковыряя рисунок зубчиком вилки.        Эта тарелочка с дачи, у бабки с дедом был целый сервиз с цветочным мотивом, но как у них в городской квартире оказалась эта тарелка Костя понятия не имеет. Ему в детстве всегда давали кашу, суп и пельмени в другой, с колокольчиком, а эта была его нелюбимая, потому что с трещиной, некрасиво прорезающей рисунок насквозь. Сейчас Косте наплевать и на трещину, и на то, что даже тарелка ему в нынешней жизни досталась нелюбимая.        Мерный стук капель, падающих с пальто в ванной, звучит как секундомер, тревожно отсчитывающий время до чего то страшного. Костя не знает, до чего, но чуйка внутри подсказывает, что кто-то стремный и точно знакомый скоро явится по его душу и его почти плащ Доктора Стрэнжа активно оповещает его, что жить спокойно ему осталось хуй да нихуя.       Костя ненавидел и ненавидит нагнетение и тревогу, скапливающиеся вокруг него всю его жизнь, поэтому он сломал мамин метроном, стоящий у них данным давно в зале, на расстроенном пианино; починил всегда капающий кран на кухне, который навеивал панику на него, выпускника, пытавшегося уснуть там летом в самую жару, потому что в комнате окон не было. Его всю его ебучую жизнь пытались задавить, но он позволит сделать это разве что только самому Сатане, на меньшее он не согласен.        Поэтому он закрывает дверь в ванную и, как ни в ком не нуждающийся взрослый мужчина, перемывает всю хату, включив на фон МУЗ-ТВ и ощущая себя старым.