о понимании

      Рахиму казалось, что он упускает какую-то важную деталь в их отношениях. Ничего плохого не происходило, всё вроде как в порядке. Они с Гришей прекрасно проводят время, болтают ни о чём, смотрят абсурдные телепередачи и смеются, нежно целуют друг друга, засыпают в обнимку, точнее Тарханов почти полностью ложится на младшего. Но что-то настораживало. Он даже не мог понять что. Это было словно слон в комнате, которого никто не замечает. Рахим решил всё списать на свои лишние заморочки. Он придумал себе проблему и теперь пытался разобраться что же это за проблема. Ведь ничего выбивающего из колеи и в правду не происходило.       Время шло, а навязчивые мысли всё не покидали Тарханова, точнее они стали посещать его с новой силой после вчерашнего вечера.       Рахим и Гриша развалились на диване, хочется сказать после тяжёлого рабочего дня, но нет. К счастью, ни один из них не был даже столицей округа, поэтому работы было немного, и они могли позволить себе целый день не вылезать из уютной квартиры. Сегодня Волжский решил разнообразить историю просмотров и предложил поностальгировать, включив «Кавказскую пленницу» Гайдая. Закат красиво заливал комнату слегка алым светом через тюль и создавал особую атмосферу. Им было правда весело, несмотря на сотый просмотр, они улыбались или заливались заразительным смехом на каждой шутке. Середина фильма, Рахим оторвался от экрана и перевёл взгляд на Гришу, точнее на часть его лица, что была доступна в положении лежания на плече младшего. Убедившись в его сосредоточенности на фильме, Тарханов притёрся носом к шее и вдохнул родной запах. Его уже не интересовало, что происходит на экране, у него был Гриша. Он прижался губами к местечку под челюстью, где чувствовался пульс и продолжил дорожку поцелуев практически до ключиц. Волжский, конечно, всё чувствовал и только нагнул голову в другую сторону, открывая больший доступ, но продолжал упрямо смотреть в телевизор. Старший расценил это действие, как зелёный свет, и начал действовать активнее. Пальцами он оттянул ворот футболки, наконец добравшись до ключиц и плеч. Он продолжал одаривать кожу нежными поцелуями, параллельно пробираясь рукой под футболку парня. Очерчивал пальцами рельефные мышцы пресса и груди любимого. Когда он добрался до резинки домашних шорт Гриши, тот немного напрягся, но старался не выдавать этого.       — Рахим, ну не опошляй классику, - он попытался отстраниться от пытливых рук Тарханов.       — Не нуди, мы уже сто раз смотрели эту «классику», предлагаю заняться кое-чем поинтереснее лицезрения шедевра советского кинематографа.       Он не особо обратил внимание на замечание младшего и втянул его в поцелуй. Волжский отвечал, но не расслаблялся.       — Я правда хочу досмотреть, - мягко сказал Гриша в самые губы Рахима.       Последний принял своё поражение, он не желал доставлять дискомфорт партнёру, тем более, что сам завёлся не на столько чтобы настаивать. Тогда он закинул обе ноги через Гришу и обвил руками его шею. Раз продолжения не будет, он просто затискает его.       Старший не обижался, но этот случай отложился в памяти. Хотя что тут такого, не хочет и не хочет, не беда, разное настроение бывает. Он успокаивал себя этими мыслями и сам не понимал, почему так зацепился за отказ. Возможно, потому что за время их отношений у них никогда не было секса, а хотелось, но видимо хотелось ему одному. Рахим тряхнул головой, словно отгоняя лишние мысли, и продолжил просмотр выученного наизусть фильма. Конечно, сложно было назвать это просмотром, скорее прослушиванием, он прикрыл глаза, растворяясь в чужих руках. Так и уснул, хоть и изнуряющей работы не было, но Волгоградская жара была не менее изнуряющей, даже в квартире.

***

      На утро на своё удивление Рахим проснулся в пустой постели и сразу понял, что хозяина этой самой квартиры дома нет, потому что Гриша никогда жаворонком не был и не встал бы рано просто так. Он нехотя поднялся и начал искать подсказку, где мог находится партнёр. Искать пришлось недолго, Волжский оставил записку на кухонном столе.       «Прости, срочно вызвали в администрацию, постараюсь прийти пораньше, но не обещаю. Завтрак в холодильнике. Не скучай»       Тарханову показалось это странным, ещё вчера никакой работы не было, а тут на тебе, срочный вызов. Ему не очень верилось, что в администрации появились на столько большие проблемы, что необходимо присутствие Волжского. Может тот просто сбежал от него на работу, вдруг ему стало на столько неловко за вчерашнее. С другой стороны, Гриша не тот человек, что сбежит в затруднительный момент, он наоборот в таких ситуациях соображал быстрее.       Так, с утра пораньше Рахим не собирался устраивать себе разбор полётов и мозговой штурм, поэтому просто доверился написанному. В холодильнике и вправду стоял его завтрак, соответственно, уровень правдивости записки повышался. Это радовало, как и еда, приготовленная Гришей. Как жаль, что пришлось разогревать, а не есть сразу горячим. Ну ничего, он переживёт.       Тарханов вспомнил, что ещё пару недель назад обещал Дарену созвониться, но перед этим быстро сбегал в магазин за медовухой. Он решил сразу подготовиться к этому юмористическому шоу, потому что по-другому у них не выходило. Рахим не стал предупреждать о звонке и так знал, что Кубанов не обременяет себя работой, не в его стиле.       — Мать моя, по какому поводу звонишь, нищенка, - ответили на том конце провода с нескрываемым удивлением, - надоело около Волги куковать, решил снова на халяву у моря понежиться?       — Сам просил созвон устроить и сразу так не добродушно, - Тарханов повеселел на глазах, разговоры с Дареном часто его отвлекали, ведь тот свою задорную пластинку практически не менял.       — Ты думаешь я помню, о чём там просил, ну раз уж позвонил, вещай.       Так друзья разговорились на пару часов, медовуха допита, а задорный настрой поутих. Рахим снова задумался о Грише и не заметил, как из телефона его окрикивают.       — Тарханов, по-моему, ты потерялся, расскажешь, что там в твоей дурной голове твориться?       — Да не забивай голову, всё в порядке, - он очень доверял другу, но даже если бы хотел высказаться, то просто не знает как преподнести. «Смотри, кажется у меня с парнем проблемы, но какие не догоняю», так что ли? Его мысли снова прерывают.       — Ты знаешь, я не советчик, но тебя редко что-то тревожит, поэтому ты меня заинтерисовал, - Дарен часто прикрывался лишь любопытством, чтобы выведать проблемы. Не мог он прямо предлагать помощь.       Рахим решил, что мир не рухнет если он выскажет свои опасения на счёт Гриши близкому другу, да и язык немного развязался от алкоголя, так что рассказал как есть.       — Я не профессионал, но может у него проблемы в этих делах, не подумай, я уважаю Гришу и друг он неплохой, но всё может быть.       — Да что за чепуху ты несёшь, я, честно говоря, боюсь, что проблема во мне.       — Тарханов, послушай себя, кто из нас ещё чепуху несёт. Не еби себе лучше мозги лишний раз, всё в поряде у вас будет, это я так шуткую, сам знаешь, - Рахим понимал, что не услышит от Кубанова психоанализ ситуации, поэтому постарался просто перевести разоров в другое русло..       После неприятной темы, диалог не клеился, но проболтали они и так несколько часов, так что удалось скоротать время и отвлечься. Он включил на фон телевизор и стал просто залипать в телефоне. Скроллинг никак не помогал, а Гриша всё никак не приходил, хотя солнце уже начало садиться.       — Чёрт, - устало выдохнул Рахим.       Случайно высказанная мысль во время телефонного разговора вертелась в голове. Вдруг он правда не привлекал своего парня. Только сейчас о понял, сколько раз Волжский увиливал от односмысленных приставаний. Старший как только ни пытался к нему подступиться и неожиданно, и нежно, и грубо. Пытался хоть как-то найти точки соприкосновения, а Гриша, как будто целибат держит. Может дело было правда в самом Рахиме. У них всё так сумбурно закрутилось, что может его парень на самом деле и не хотел быть таковым. Хотя всегда отвечал на поцелуи, ухаживал, сам инициировал тактильный контакт, говорил, что любит. Шестерёнки так быстро и громко крутились в голове, но пазл не складывался. Тарханов решил, что сегодня точно доведёт дело до конца и будь, что будет.       За своими мыслями он не заметил, как Волжский вернулся домой. Его выдернула рука, что слегка потряхивала его за плечо. Он поднял взгляд и увидел обеспокоенное лицо младшего. Ну, что, надо действовать ва-банк.       — Наконец ты пришёл, - он поднялся с дивана и сразу потянулся к Грише за поцелуем.       Тот немного опешил, но отвечал, положив свои широкие ладони на спину Рахима. Последний от этого действия только больше загорелся и прижался всем телом к мужчине напротив. Он углубил поцелуй, запустив язык в чужой рот, и зарылся пальцами в коротко стриженные волосы. Младший переместил свои руки на поясницу, прижав сильнее. От этого Тарханова конкретно повело и он подумал, что победил, промычав в Гришины губы. Почти как вчера, он стал спускаться поцелуями к шее, но целовал куда настойчивее, даже позволил себе прикусить кожу пару раз. На этом парень не планировал останавливаться и вёл партнёра к кровати, не выпуская из своих рук. Видимо, слишком отдавшись моменту, Рахим не заметил, как споткнулся и вместе с Волжским сверху упал на мягкий матрас. Тот не успел сообразить и приземлился прям на Тарханова.       — Прости, - уже облокатившись на руки около головы старшего, проговорил он.       — Не извиняйся, мне даже понравилось, - ответили ему с ехидной улыбкой.       Недолго думая, Рахим многозначительно упёрся коленом в пах Гриши и стал залезать под быстро выправленную рубашку. Но снова почувствовал, как тот напрягся. «Блять, да что не так то?!», мелькнуло у него в голове. «Стесняется что-ли? Да быть такого не может, мы столько раз видели друг друга обнажёнными». Он попытался действовать дальше, вдруг почувствовал явное сопротивление.       — Я не могу, - только и сказал Волжский перед тем как скрыться из квартиры, оставив Тарханова одного.       Сука, он правда сбежал от него, он правда его не хотел. Видимо, это конец.

***

      Господи, что же он натворил. Сбежал, как последний трус, не смог переступить через себя, не смог дать самому любимому такой простой вещи. Гриша ненавидел себя, просто ненавидел. Это чувство давно сжирает его изнутри. Каждый раз когда он отталкивал Рахима, он думал какой ужасный. Он видел искреннюю любовь в глазах напротив и секс был неотъемлемой частью этой любви, а он не мог. Он давно смирился с тем, что сломанный, но друг подсказал, что такие вещи называют асексуальностью и до отношений с Тархановым в этом не было проблемы. В этом не было проблемы, потому что он в этом и не нуждался, его не тянуло, ну и славно, меньше заморочек. Но с НИМ, стало куда хуже. Нет, он безмерно его любил, старался подарить всю теплоту и нежность, на которые способен, но этого было мало. Его парню хотелось ближе. Наверно стоило обсудить всё в самом начале и тогда бы можно было избежать боли для обоих. Но он был так ослеплён чувствами, что просто не смог рассказать. Он трус, ему было стыдно, очень.       Хотелось попросить о помощи, потому что сам он уже не знал, как исправить ситуацию, ибо всё было хуже некуда. С такими мыслями Гриша отправился в Саратов, к самым близким друзьям, которые знали о ситуации.       Витя и Настя приняли нежданного гостя радушно, но сразу заметили неладное, Волжский особенно и не скрывал своего состояния. Стояла ночь, поэтому его просто уложили отдохнуть и сказали, что всё обсудят завтра. Он быстро отключился, видимо, такие переживания сильно изматывали.       На следующий день, Гриша решил не медлить и сразу после завтрака рассказал, что произошло. Хотелось бы отложить разговор, но он понимал, что страдает не он один, Рахиму куда хуже и надо принимать решение. Как он там вообще?       — Гриш, мы понимаем, что ты и сам себя уже сильно наказал, тем, что не рассказал ему раньше, но вчера правда не стоило его так оставлять, - проговорил Туров.       — Терять уже нечего, едь, признайся, будет трудно и придётся много обсудить, но это лучшее, что ты можешь сделать, - Настя всегда сохраняла рассудок холодным, даже в отношении близкого друга и давала чёткие инструкции.       — Если это правда тот, кто тебе нужен, у вас всё получится, - подбодрил его Витя.       Волжский вроде и сам осознавал эти простые истины, но от того, что он высказался и услышал мнение дорогих людей стало полегче. Оставалось самое сложное. Трудность была не только в самой сути признания, но и в том факте, что Гриша это скрыл, побоялся. Для возлюбленного это могло значить, что младший не доверяет ему и не считает надёжным, раз боялся расставания. Рахима бы это правда задело. Да уж, заварил кашу.       Хозяева квартиры дали ему время прийти в себя до вечера, а после ужина выпровадили и снова сказали напутственные слова и, чтобы тот срочно ехал к Тарханову и поговорил. Он благодарен им за это, потому что своих сил у него бы не хватило уезжать.       Когда он приехал на автовокзал, появился вопрос: «А куда собственно ехать?». Рахим мог вернуться в Астрахань, поэтому стоило позвонить ему. Гриша выдохнул и набрал его номер, в ответ слышал только гудки. В последний момент ему ответили.       — Рахим, ты слышишь меня? – он старался унят дрожь в голосе, выходило с трудом.       — Да, - по тону с другого конца трубки было слышно, что его обладатель очень устал.       — Где ты сейчас?       — Вчера вечером был у нас, теперь не знаю, - Волжский слышал, как тот шмыгнул носом.       — Значит в Волгограде, я приеду рано утром, мне нужно много тебе рассказать, прости, что так отвратительно сбежал, - наступила тяжёлая пауза, - ииии…ты всё у нас.       — Я жду тебя.       На этом телефонный звонок оборвали, но зато было понятно куда ехать. От голоса Тарханова, Грише снова стало плохо, не то чтобы ему было хорошо до этого, но всё же. Он слышал на сколько тот разбит и хотелось как можно быстрее приехать, обнять и успокоить, сказать, что он его любит и совершил большую ошибку. В надежде, что его примут. А может и нет. Значит, так ему и надо, сам упустил момент и дотянул до такой ситуации, сам виноват.       Дорога во дома тянулась слишком долго.

***

      Наконец вернувшись в квартиру, он застал Рахима спящим. «Так даже лучше», подумал Гриша про себя, у самого силы на исходе, хватает только дойти до дивана и уснуть как есть.       Утро было не добрым, скорее день, предстоял тяжёлый для обоих разговор. Проснувшись, он почувствовал на себе чужой прожигающий взгляд. Волжский сел и увидел измученного парня, что тупо пялился на него.       — Говори       Сразу с корабля на бал. Но Гриша даже немного готовился, поэтому решил лишний раз не нервировать парня попытками отложить разговор. Быстро собравшись с мыслями, он начал:       — Первое, я хочу ещё раз извиниться, что так по-скотски себя повёл, я не должен был сбегать, надо было сразу поговорить. Но в тот момент казалось, что я не могу из себя и слова выдавить. А сейчас просто послушай меня, пожалуйста, - он поднёс руки к лицу, пытаясь спрятаться, но отступать было некуда, - как ты уже заметил, за всё время наших отношений я отталкивал тебя, когда дело доходило до интима. Это не просто так и, предостерегая все вопросы, нет, не потому что ты мне не нравишься, не потому что ты меня не привлекаешь, не потому что я тебя не люблю. Так вышло, что я не испытываю сексуального влечения и просто не хочу секса. Каким бы ты ни был замечательным, красивым, может даже сексуальным, я всё равно не испытаю полноценного влечения, как остальные. Кстати, оценивать людей по шкале сексуальности я тоже не могу, я это не чувствую, - он стыдливо потупил взгляд в пол, - это не значит, что мне не нравиться тебя касаться или, когда ты меня касаешься, наоборот, мне очень нравится, но секс…Чисто теоретически я могу это сделать, но эмоционально я не буду чувствовать ничего, просто ничего. Я пойму если ты решишь разойтись, потому что быть с таким как я сложно. Просто я побоялся рассказать об этом раньше.       Закончив свой монолог, Гриша осмелился поднять взгляд на Рахима. Он ожидал чего угодно: ссору, крики, пощёчину, уничижительные слова, но никак не слёзы. Он не рыдал, у него просто текла одинокая слеза, но на столько горькая, на сколько это возможно. У старшего в голове происходило столько мыслительных процессов, столько маленьких пазликов собрались в единую картину. Второй неожиданностью стало то, что Тарханов не просто не злился, он сел рядом с Волжским и крепко обнял его.       — Гриша и ты меня прости за то, что не спросил раньше. Я как дурак ходил, думал, что же делаю не так, боялся, что не любишь меня, противно тебе, уже столько понапридумывать успел. А ты как ушёл я вообще сам не свой. Господи, я так рад, что проблема всего лишь в этом.       — Всего лишь? - младший смотрел с недоумением.       — Блять, конечно, всего лишь, - он взял лицо Волжского в руки и заставил смотреть чётко себе в глаза, - наши отношения это не секс, мы вон без него как долго протянули, а до этого вообще просто друзьями были и всё замечательно. Я люблю тебя в независимости от того, можем мы трахаться или нет. Да, это приятный бонус, дополнение, но хер с ним, это не база отношений. Никогда больше не думай, что я брошу тебя из-за этого.       — Но что ты будешь делать? Ты то хочешь, - Гриша всё ещё не верил в слова, сказанные любимым.       — Знаешь, я не против, когда за мной и просто наблюдают, - но опасаясь реакции добавил, - в любом случае у меня есть лучшая подружка, - показывая правую руку.       Рахим постарался сказать это как можно веселее, он не хотел нагнетать ещё больше, но пока плохо понимал новые границы дозволенного. Прощупывал почву. Младший на это ярко улыбнулся.       — Слушай, а почему ты всегда позволял мне продолжать себя трогать, если понимал, что я имею в виду секс, а не просто приставания?       Гриша немного нахмурился, задумавшись, как бы это преподнести, выбрав самый понятный вариант.       — Эгоизм. Меня торкают твои обычные прикосновения сильнее, чем если бы ты полез мне в штаны. В такие моменты я старался оттолкнуть в самом начале, чтоб уж совсем не обламывать.       — Я тебя понял, - зевая сказал Рахим, - Гриш, давай просто поваляемся, к этой теме ещё вернёмся обязательно, но я так устал.       — Конечно, солнце.       Он поднял Тарханова на руки и аккуратно уложил на кровать, а сам принялся снимать грязную одежду ещё с дороги. Переодевшись, он лёг рядом со свои кудрявым чудом, которое снова подавало признаки жизни. Теперь он не выглядел таким несчастным как 10 минут назад. Теперь он выглядел вполне себе счастливым, когда половиной тела залез на Волжского и сплёл их пальцы вместе. В ответ младший прижал его к себе сильнее, боясь упустить, боясь, что сейчас он растворится, а всё хорошее окажется просто сном. Но он чувствует на себе ощутимый вес и мерное дыхание, это возвращает его в реальность. Даёт надежду на счастье, что чуть не потерял по своей ошибке.       Каждый из них вынес собственный урок из этой ситуации. Гриша перестал бояться, что его отвергнут, соответственно перестал каждый раз тормозить Тарханова. Теперь он без зазрения совести позволял себе получать удовольствие от настойчивых ласк партнёра, ведь знал, что от него не потребуют больше, чем он может дать. Рахим в свою очередь стал куда чаше трогать Волжского, именно без контекста. Зацеловывал лицо, обнимал сзади, когда тот готовит и не только, мягко очерчивал его шрамы, когда Волжский засыпал на животе, старался быть как можно ближе всегда. Показать, что его партнёр в безопасности и никто не причинит ему вред. Он в своём роде учился, как создать максимальный комфорт для младшего. После их разговора его желание никуда не исчезло, но сильно поутихло, он не мог допустить мысли о том, что хорошо будет только ему. Хотя Гриша ему уже несколько раз пытался объяснить противоположное, но с этим они обязательно разберутся.