Сладкое расследование
3 сентября 2023 г., 18:11
Примечания:
Приятного чтения, обратная связь приветствуется.
В один из самых обычных, ничем непримечательных сентябрьских дней, Аказа начал находить сладости в своём шкафчике для вещей. Молочный, горький, белый шоколад, конфеты, печенья, розочки из зефира и россыпи разноцветных стекляшек-леденцов были аккуратно запакованы в цветную бумагу и до одури надушены приторно-сладкими духами. Шли дни, горка подарков росла, но не было ни весточки, ни записки, которая могла бы раскрыть личину тайного отправителя. Зачем это делалось? Для чего? Вопросы множились, наслаиваясь друг на друга, а ответа всё не находилось. Первоначальная растерянность сменилась интересом, который, в свою очередь, медленно перерос в жгучее раздражение.
Аказа сторожил, запирал, подавал директору письменное заявление на смену шкафчика, выдумав несуразную причину в виде невыносимо воняющих носков Доумы по соседству. Толку было ровным счётом никакого — дары с завидной регулярностью появлялись снова.
Ставшее обыденным бдение (протирание штанов) на всех переменах, в конечном итоге привело к подозрениям со стороны дежурного учителя. Сояму вызвали в учительскую и устроили аккуратный допрос. Признаваться в причине своего поведения он отказался наотрез, поэтому пришлось сквозь сжатые зубы пообещать больше не делать ничего странного. Справедливости ради, учителя действительно могли помочь. Если он всё расскажет, то цели будут достигнуты в мгновение ока благодаря доступу к камерам видеонаблюдения. Казалось бы, почему нет? Но Аказа знал, что новости об этом сразу же расползутся по школе, награждая его репутацией слабака, неспособного самостоятельно решить проблемы.
Разве что Мичикацу кивнёт в знак одобрения, окинув взглядом своих бездушных глаз прирождённого старосты.
Аказу передёрнуло.
Нет уж. Сам со всем разберётся.
Расспросы потенциальных свидетелей не приносили плодов. Никто ничего не знал. Как такое вообще возможно в месте, где постоянно отирается огромная толпа людей? Если только негодяйка не действовала во время уроков. Но такое сложно проворачивать постоянно.
Шинобу? Мицури? Аой? Девочки из его класса? Может быть, кто-то из параллели? Главная сложность состояла в том, что он практически не запоминал имена тех, с кем не поддерживал общения. Абсолютный максимум его возможностей — расплывчато описать внешность и попытаться назвать первый кандзи фамилии, как правило оказывающийся неверным. Да и привычка игнорировать существование безынтересных людей вышла боком — сложно было оценить степень их подозрительности. Какое поведение считается нормальным?
Предстояло выяснить.
Прошла неделя. Наступил октябрь. Время шло своим чередом — на горизонте замаячил жуткий зверь промежуточных экзаменов. Следовало начать готовиться к тестам уже сейчас, но мысли Аказы были где-то очень далеко от всего бренного и мирского. У него созрел новый план-капкан, который просто обязан сработать.
На следующий день он демонстративно выкинул очередной букет из дерьмового мармелада в мусорку на глазах у всего класса. Его замысел состоял в том, чтобы отследить спектр эмоций на чужих лицах. Но и тут его постигла неудача. Он не получил ничего, кроме равнодушного удивления или растерянных перешёптываний. Доума, как всегда, улыбнулся и захлопал в ладоши — но даже в этом не было ничего из ряда вон выходящего. Строго говоря, Аказа ничуть не удивился, если бы тот решил выкинуть следом свой собственный бэнто, вообразив, что у них сегодня какой-то странный челлендж на двоих. Что творилось в блондинистой голове оставалось загадкой до сих пор, несмотря на многолетнее знакомство.
Мичикацу что-то усердно записывал в блокнот. Можно смело поставить тысячу йен, что в конце месяца тот выкатит внушительный список нарушений дисциплины всему классу, потребовав объяснений по каждому из пунктов.
Гютаро покрутил кривоватым пальцем у виска и показал Аказе язык, быстро потеряв интерес к происходящему и вернувшись к прерванному разговору с Даки.
Да уж. Не густо.
Ревущая волна штормового разочарования уже была готова захлестнуть с головой, когда Сояма неожиданно для самого себя натолкнулся на пылающий негодованием взгляд Кёджуро.
Сердце ёкнуло, а ладошки мгновенно вспотели.
Неужели…
Не может быть. А вдруг… Да нет… Он просто смотрит, в этом нет ничего такого… Резко стало жарко и Аказа поспешно расстегнул тесный ворот школьной рубашки. Чертовщина какая-то. Надо придумать, как аккуратно завести разговор о подарках, не выказав и намёка на подозрения. Пригласить на обед? Точно не сегодня, сейчас он категорически не готов к таким потрясениям. Если это всё же Кёджуро, то… В ноги закралась ватная слабость, и Аказа почувствовал необходимость скрыться подальше ото всех, чтобы окончательно прийти в себя в одиночестве. Во время обеденной перемены длиною в час, школьники обычно разбредались кто куда, восполняя силы перед оставшимися уроками и дополнительными занятиями в дзюку или клубах-букацу.
На улице было достаточно тепло, чтобы Аказа мог выйти во двор, не заботясь о ветровке, одиноко грустившей в его шкафчике. Скрытая от любопытных глаз лавочка, приютившаяся в тени раскидистого дерева в самом дальнем углу пришкольной территории, показалась прекрасным местом. Здесь совсем не было людей, что было как нельзя кстати. Присев и выдохнув, Аказа резко зажмурился, пытаясь вернуть ясность сознанию. Одна лишь возможность того, что за всем этим стоит Кёджуро, прошлась катком по его нервной системе, оставляя за собой плато эйфорической плоскости.
Взявшийся из ниоткуда порыв ветра пробрался под тонкую рубашку, холодя спину и заставляя вставать дыбом волоски на коже. Затянутое свинцовыми тучами небо предвещало скорый дождь. Всё же надо было взять ветровку. Осенью погода всегда становилась нестабильной, вынуждая гадать, какие сюрпризы может принести грядущий день. Существование такой штуки, как национальный прогноз погоды Аказа систематически игнорировал, за что часто расплачивался тем, что мокнул под дождями или обдувался ветрами, когда оказывался совершенно к этому не готов.
Если так подумать, то подарки в его шкафчике действительно выглядели странно. Почему он вообще решил, что сладости подсовывает девушка?
Прошлой зимой ни одна из них не оказала ему знаков внимания в День всех влюблённых, так с чего бы вдруг начинать делать это в сентябре? Не то, чтобы пренебрежение хоть сколько-нибудь его волновало. Наоборот, такое положение дел сняло с него привычное чувство долженствования и неловкости, поэтому в Белый день он с чистой совестью подкинул Кёджуро набор из разноцветных данго. В жопу шоколад. Неужели тупые овцы не могут придумать ничего получше, чем дарить эту приторную пакость, от которой сводит зубы и портится кожа лица?
Тогда шалость удалась. Никто не заметил его участия, а смущённый Кёджуро потом громко призывал одноклассников к ответу, настаивая, что, он, вообще-то, не девушка, чтобы кто-то дарил ему подарки в такой день. Обанай нетактично заметил, что с настолько длинными волосами неудивительно, что его спутали с женщиной, и все засмеялись. Поразительно, но солнышко-Кёджуро даже не обиделся, громогласно поддержав всеобщее веселье. Его открытость выступала непроницаемым заслоном, успешно отражающим все шпильки, поэтому он почти никогда не подвергался нападкам или оскорблениям. Аказа иногда думал, что ему стоило бы поучится такому подходу, но его вспыльчивость всегда вырывалась слишком быстро, превращаясь в неконтролируемый ураган. Хотелось затянуть потуже ублюдский белый шарф на тонкой шейке Игуро, чтобы подобные глупости больше никогда не сотрясали воздух в присутствии Ренгоку.
От ностальгии о первом году обучения в старшей школе его отвлёк шорох приближающихся шагов. Спустя пару мгновений из-за поворота вырулил никто иной, как Кёджуро Ренгоку собственной персоной. Аказа машинально сдвинулся к краю скамьи, освобождая место. Плюхнувшись рядом, Кёджуро окинул его хмурым взглядом, неожиданно проворно хватая за руку.
На секунду Аказа подумал, что умрёт. Прямо-таки ощутил, как его душу больше ничего не удерживает в этом мире, и она воспаряет, чтобы скрыться в неизвестном направлении.
— Аказа, да ты же совсем холодный! — одноклассник решил совершить добивающий удар и снял собственную ветровку, накидывая её на плечи одеревеневшему телу, некогда бывшему Соямой Аказой. — У тебя всё хорошо?
Аказе потребовалось несколько мучительно долгих секунд, чтобы восстановить связь с космосом и вернуться к реальности. И что следует предпринимать в подобных ситуациях? Что Кёджуро вообще, чёрт его возьми, делает? Попытавшись скинуть ветровку со своих плеч, Аказа снова натолкнулся на пылающий взгляд и так и замер, не решившись растоптать чужую заботу.
— Да, у меня всё отлично. А ты чего тут? Я думал ты на обед пойдёшь.
— Да я ещё успею. Не пойду в столовку, у меня сегодня с собой бэнто. Мама приготовила, — в его голос просочилась сыновья нежность, и Аказа на секунду вспомнил о собственной матери, умершей, когда он был совсем маленьким. — Ты вёл себя странно, и я решил спросить, что случилось. Расскажешь?
Чувство дежавю заставило Аказу вспомнить, как они ели мороженое в сквере, провожая последние мгновения лета. Похожая лавочка, зеленеющие, а не рыжеющие деревья, и весь мир, будто замерший для них двоих.
Собравшись с силами, он в двух словах поведал Кёджуро об неизвестном отправителе сладостей и всех принятых им мерах противодействия нарушителю. Удивительно, но добродушный смех Ренгоку не заставил его ощериться острыми шипами самозащиты. Наоборот, родные переливы будто бы распрямили сжатую пружину внутри тела, даря долгожданное расслабление. Нет. Сладости дарил не Кёджуро. Попробовав отыскать в себе крупицы разочарования, Аказа так их и не нашёл, почувствовав одно лишь облегчение. Такие поступки были совершенно не в духе Ренгоку.
— Почему ты на меня так смотрел в холле?
— Выбрасывать еду нехорошо. Может быть, человек, который это делает, просто боится твоего взрывного характера? Представляешь, как ему может стать обидно и больно, когда он узнает, что его старания безжалостно отправляют в урну? — Аказа на одно единственное мгновение почувствовал себя пристыженным. Честно говоря, ему всегда было плевать на чувства других, но, слушая нравоучения Ренгоку, невозможно было не проникнуться и не стать чуточку восприимчивее к человеческим эмоциям. — Если будешь немного проще к этому относиться, то есть шансы, что всё решиться само собой. Ты не думал об этом?
— Вот если бы ты сам столкнулся с подобной ситуацией, то как поступил?
Кёджуро призадумался и устремил взгляд куда-то вдаль, позволяя Аказе незаметно любоваться своим профилем.
— Если человек так старательно сохраняет анонимность, то я бы оставил для него ответное письмо с благодарностью за всё и вопросами, как нам поступить дальше. Сладости стоят денег и маловероятно, что это сможет продолжаться вечно. Следует сказать об этом в максимально корректной и вежливой форме. — Кёджуро ненадолго замолчал, подбирая слова. — И, если… твои чувства уже заняты кем-то другим, стоит об этом упомянуть в письме, чтобы девушка не строила воздушных замков.
Блять, точно. И почему эта мысль не пришла ему в голову в самом начале?
Поблагодарив Кёджуро от всего сердца, Аказа всё же снял с плеч его ветровку и предложил вернуться в корпус, чтобы успеть пообедать в оставшиеся двадцать минут.
Так они и поступили.
Половину урока иностранного языка Аказа потратил на то, чтобы набросать приблизительный текст своего послания. Вырванный тетрадный лист за это время покрылся кучей зачёркиваний и страшненьких карикатур на одноклассников. Сам текст Аказа попытался написать в как можно более вежливой форме, следуя совету Кёджуро, но бурлящее внутри раздражение несколько подпортило эти стремления, и юноша не был до конца уверен в полученном результате. Плюнув и решив, что ничего не будет переписывать, он оставил листок в своём шкафчике и принялся терпеливо ждать.
Ни на следующий день, ни через день подарки не приходили, а письмо так и оставалось лежать в том положении, в котором он его оставил. Может быть, всё закончилось? Анонимка перестала его преследовать? Можно ли убрать письмо? Нет. Нужно подождать ещё пару дней.
А затем письмо исчезло, и на его месте образовалась корзинка с пухлыми бисквитными кроликами…
***
До промежуточных тестов оставалось всего ничего. Голова буквально разрывалась от обилия вливаемых в неё знаний. Ещё немного, и она лопнет, как перезревший плод тыквы. Аказа и сам не мог объяснить себе, с какой это радости он так усердно взялся за учёбу. Ему всегда удавалось держаться на уровне хорошиста по той простой причине, что у его семьи попросту не хватало денег на репетиторство в дзюку, а отец настаивал на важности получения образования, по много часов объясняя ему материал в младшей школе. Со средней школы Аказа занимался сам. Пораскинув мозгами, он всё же вспомнил, как в прошлом семестре Кёджуро так ярко похвалил его за девяносто баллов, набранных по истории, что захотелось получить ещё больше похвалы. Награда стоила затраченных усилий. Пятница прошла напряжённо. Учителя давали невероятные объёмы заданий. Каждый из них считал свой предмет самым важным, совершенно не заботясь о том, что растущим юным организмам хочется заниматься в жизни чем-то, помимо зубрёжки. Перед уроком математики Доума сломался. — Аказа-а-а-а-а. — Что? — Пошли в субботу в кинотеатр. — Нет. Я буду готовиться все выходные. — Ну Ака-а-а-а-аза-а-а. Пожалуйста, не броса-а-а-а-а-ай меня. С кем я буду ходить на пересдачи? Сорвавшуюся с языка колкость предвосхитила Шинобу Кочо, которая сердито хлопнула книгой, заставляя вздрогнуть свою соседку по парте. Доуме потребовалось три секунды, чтобы переключиться на неё. — Шинобу-тян, пошли на свидание? — Если совершишь на нём сэппуку, твоё предложение станет в разы заманчивее. Улыбка на милом лице совершенно не соответствовала произнесённым словам. Аказа поёжился. Жуткая красавица была младшей сестрой бывшей девушки Доумы, которую он бросил прямо перед летними каникулами. По слухам та очень тяжело переносила расставание и даже принимала медикаменты. И что все эти пигалицы в нём находят? Сделали первым красавчиком школы и дерут периодически друг другу косы за его взгляд. А тому всё равно, любой подмигнёт и улыбнётся, будто не замечая эффекта. — Ах, как жестоко! Я почти влюбился! — Ты… Не успевший разгореться конфликт прервали звонок на урок и вошедший учитель. Суббота прошла за книгами и компьютером. Уроки в Ютубе оказались весьма действенным способом, чтобы понять некоторые сложные темы. Правда, в интернете было далеко не всё, но даже такая малость делала жизнь во много раз проще. Утро воскресенья встретило Аказу вибрацией входящего сообщения. Абонент «Блондинистая шпала» прислал новое уведомление. БШ: Сексуальный следователь-некромант возбудил тело. Вы: Доума, восемь утра, какого хрена? БШ: Сладострастный ловелас покинул БДСМ-клуб со всеми вытекающими. Вы: … БШ: Приходи ко мне, поиграем в приставку. Хватит учиться, тебе нужно отдохнуть, а то сдохнешь, а у меня даже нет костюма для такого случая. Ты не имеешь права умирать до тех пор, пока в моих руках не окажется первая зарплата. Откинувшись со стоном на подушку, Аказа подумал и решил, что это может иметь смысл. Ему действительно требовался перерыв — от вида формул и дат уже кружилась голова, делая учёбу невозможной. Приставучесть Доумы иногда была не так уж и плоха, хотя вряд ли тот действительно заботился о его здоровье. Вы: Ладно, жди меня к десяти. Вы: Какой там у тебя адрес? БШ: Ты был у меня сто раз… Вы: Настоящие друзья не фотографируются и не помнят адреса друг друга. БШ: Напишу через пять минут, утренний стояк мешает. Без пятнадцати десять Аказа уже стоял в гэнкане огромного дома Доумы, разувался и вешал верхнюю одежду, а щенок сиба-ину скалил на него острые клыки и норовил потрепать за штанину. Это чудовище появилось здесь летом и они ещё не были знакомы. - Его зовут Юширо, он не кусается. Сояма с сомнением посмотрел на воинственно настроенную живность, продолжавшую рваться в его сторону даже сидя на руках у хозяина, но не стал ничего говорить. Холостяцкая комната Доумы, предоставленного большую часть времени самому себе, ничуть не поменялась. Его родители были представителями какой-то новомодной религиозной конфессии и постоянно находились в разъездах, не втягивая сына в свои дела. Интерьер был простой, но современная мебель придавала помещению вкуса и элегантности. Здесь не было привычных глазу постеров с супергероями или аниме-персонажами, которыми обычно пестрят стены мальчишеских комнат. Только календарь на стене, отчего-то перевёрнутый. — Предлагаю поиграть в «Еpic loli battle 3»— Доума гордо помахал перед его носом лимитированным коллекционным изданием. — В это ещё кто-то играет? — Ну, если ты боишься повторения моей богической игры в первой части, то можем поиграть во что-то другое. — Пфф. Моя Аманда сотрёт тебя в порошок, а потом занюхнёт вместо кокаина. — Посмотрим. Полтора часа пролетели как минута. Было действительно весело. Аказа почти выиграл, но не успела его златовласая малышка-Аманда ультануть и разметать фурри-Барбару Доумы по Арене с помощью своего ракетного ранца, стреляющего метамфетаминовыми парализующими лучами, как раздался звонок телефона. Пришлось поставить игру на паузу. Доуме позвонила мать, и он отошёл в другую комнату, чтобы спокойно поговорить и не мешать. Юширо скрёбся в закрытую дверь и скулил так жалостливо, что Аказа не выдержал и впустил его в комнату, согласный взять все последствия на себя. Щенок не стал строить из себя невесть кого, как это любят делать коты, и быстренько забежал в комнату, принявшись деловито обнюхивать каждый угол. Его рыжеватая шёрстка смешно топорщилась, а коготки звучно цокали по полу. Аказа старался за ним следить, чтобы он ничего не испортил, но отвлёкся на пару минут, когда Кёджуро прислал ему смешной видос с их учителем физкультуры, который пытался петь сложные песни, не имея для этого абсолютно никаких данных. Но хоть на гитаре играл хорошо! От бурного обсуждения в личных сообщениях Аказу отвлёк грохот. Чертыхнувшись, он подскочил и увидел, что Юширо каким-то образом выдвинул тяжёлый ящик комода и теперь активно разгребал лапами его содержимое. Тугой хвост ходил ходуном, выражая момент величайшей собачьей радости. — Юширо! Нельзя! Воровато оглянувшись на приоткрытую дверь, Сояма устремился к щенку, пытаясь замести следы преступления до прихода хозяина. Перебирая бумажки, Аказа ощутил какой-то отдалённо-знакомый запах. Только откуда он его знает? Сходу вспомнить не получилось, а времени на долгие размышления не было. Потом подумает. Нужно всё собрать. Аккуратно раскладывая стопки писем, невозможно было не заметить надписи, ярко выведенные на многих из них. «Любимому Доуме» «Самому красивому парню во всей школе» «Я тебя люблю, Доума. От Хирико» «Готова сделать для тебя всё» «Хочу попробовать твои губы на вкус» Фу. Аказу передёрнуло. Юширо вывернул ящик, в котором хранились любовные письма от поклонниц. Быстро разложив всё по примерным местам, он уже хотел было вдвинуть ящик обратно, когда заметил уголок странички со знакомым рисунком. Секундочку. Минуточку. Подождите-ка. Это разве не его собственное послание для загадочного анонима? — Лазать по чужим вещам нехорошо, — от прохлады в голосе Доумы можно было бы замёрзнуть насмерть, если бы Аказа внезапно не понял, какой именно запах так навязчиво просился к узнаванию. Так пахли мерзкие духи, которыми неизменно обливалась упаковка даров в его шкафчике. — Что это, Доума? Аказа хищно улыбнулся, делая свой голос как можно более ласковым. — Не твоё дело, положи на место. — Не моё? А мне кажется, что как раз таки очень моё! — злость вырвалась на свободу и он в два шага оказался рядом с Доумой. — Какого хрена это делает у тебя? Какое ты имеешь отношение ко всей этой вакханалии со сладостями в моём гребанном шкафу?! Ни единый мускул не дрогнул на лице Доумы. Он лишь тяжело вздохнул, словно устал от всех этих разговоров и легкомысленно выдал: — Да ко мне пристала девочка из соседней средней школы. Третий год обучения. Познакомились с ней в кофейне, и с тех пор она постоянно шлёт мне письма с признаниями и сладости. Вот я и решил их тебе отдавать. От простоты ответа Аказа потерял дар речи. Доума говорил об этом так обыденно, словно сплавлять подарки поклонниц в чужие шкафчики было чем-то совершенно нормальным и не требовало пояснений. Ну нет. Ему конец.***
— Доума, откуда у тебя фонарь под глазом? — одноклассники столпились вокруг его стола, слетевшись, словно мухи на говно. Аказа демонстративно отвернулся в сторону, наблюдая в окно за дерущимися воронами. — Да так, телефон на глаз уронил.
