Мечты, которые так и не сбылись

Видение не прервалось к утру. Мобэй-цзюнь снова проснулся неприятно горячим, со спящим Шан Цинхуа, снова прилипшим к его боку, и льющимся через открытое окно отвратительным солнечным светом. Эти дни были непростительно жаркими, вспомнил Мобэй-цзюнь. Он уже вспотел. Возможно, он все еще обливался потом. Он смотрел на скромный потолок и размышлял о том, что по-настоящему значит быть в прошлом. Он снова был молод и уязвим. У него не было силы его предков или его нынешних союзников. Тем не менее... у него все еще был Шан Цинхуа. Это было унизительно похоже на стоящую сделку. Это было похоже на благословение. Когда Шан Цинхуа проснулся, он соскочил с кровати с криком ужаса. Он упал на колени и стал просить прощения за то, что цеплялся за тело Мобэй-цзюня во сне. Он говорил что-то о ночной жаре и о странных снах, затем оборвал себя и с любопытством вгляделся в лицо и шею Мобэй-цзюня. Это сбивающее с толку, хаотичное поведение было очень, очень знакомым. — Я бы принял ванну, — сказал Мобэй-цзюнь, вместо того чтобы спросить об этом. Вопрос приведет только к еще большему количеству болтовни и еще большему замешательству, прежде чем Шан Цинхуа замолчит и начнет менять тему, чтобы отвлечь его от сказанного. — Сию минуту, мой король! — пообещал Шан Цинхуа, с благодарностью убегая. Шан Цинхуа притащил в комнату ванну, затем начал бегать туда-сюда, чтобы натаскать воду. В то время, когда Мобэй-цзюнь искал человека, он возненавидел тишину вокруг себя, возникавшую, когда он был вынужден отдыхать. В нем что-то успокаивалось сейчас, когда он слушал быстрые шаги Шан Цинхуа, стуки и шорохи от его действий, его бормотание себе под нос во время работы. Мобэй-цзюнь услышал, как человек упомянул о тающих денежных средствах и загребущих лапах хозяина таверны, и сел, чтобы удовлетворить эти нужды сразу же. Это он мог обеспечить. Раньше его не заботили страдания этого жадного предателя, – он был уверен, что этот жалкий человек предаст его или еще как-нибудь подведет при первой же трудности. Ему потребовалась минута, чтобы вспомнить, как он распоряжался своими финансами в этот момент времени, но он протянул руку через пространство и сумел призвать горсть золота, серебра и мелких драгоценных камней. Северное королевство было богато природными ресурсами. Это было... началом того, чем он должен был обеспечивать Шан Цинхуа; теперь он знал, что не может рассчитывать, что этот сбивающий с толку человек просто попросит о чем-либо. — Мой король, ванна – нихрена себе! Откуда это появилось?! Мобэй-цзюнь не ответил. Тянуться через тени вот так было... абсурдно утомительным. Его зрение снова помутилось. Возможно, ему не следовало этого делать, когда он был так сильно ранен и истощен, когда его силы были еще недостаточно развиты. Он бросил деньги на кровать и обхватил голову руками. — Мой король?.. — спросил Шан Цинхуа, тише и с отчаянием. — Мой король... как вы?.. Мобэй-цзюнь помотал головой, чтобы прояснить зрение, затем выпрямился со всем достоинством, на которое был способен. Не то, чтобы сейчас он был способен на многое. — Для тебя, — заявил он, указывая рукой на золото, серебро и драгоценности, сверкающие и мерцающие на покрывале. — ...Что? Шан Цинхуа часто задавал очевидные вопросы и часто даже не ждал на них ответа. Когда он был удивлен, его разум иногда, казалось, слышал вещи на несколько секунд позже, чем его уши. Мобэй-цзюнь предположил, что это был один из таких случаев. Он не удосужился ответить на вопрос и вместо этого сосредоточился на том, чтобы добраться до ванны. Он сумел дойти до ванны, не упав, пока Шан Цинхуа трепетал над деньгами. — Это должно быть для... для оплаты комнаты? И еды? И припасов? — пробормотал себе под нос Шан Цинхуа. — Это... это хорошо. Это плохо. На это можно купить весь чертов город, какого хрена. Какого хрена мне с этим делать? Удовлетворенный, Мобэй-цзюнь разделся и погрузился в ванну. — Да с такими деньжищами я мог бы и дня в жизни больше не работать... наверное. Какая нелепость. Мой король... ох-х-хренеть! Глаза Мобэй-цзюня были закрыты, а голова запрокинута назад от чистого удовольствия погрузиться в воду, хотя она все еще была неприятно теплой. Это изменится со временем. Ванна была недостаточно большой, чтобы вытянуться, и даже для того, чтобы разместить его ноги, если он свернется в клубок. Поэтому в попытке устроиться поудобнее он высунул их из воды за край ванны. Прямо сейчас он наслаждался отсутствием боли, хотя ноющее пульсирование возвращалось достаточно быстро. Шан Цинхуа явно поперхнулся. Мобэй-цзюнь открыл глаза и посмотрел на широко распахнутые глаза человека. — Что? Не слишком ли далеко и быстро он зашел за черту человеческой скромности? Этот юный Шан Цинхуа казался слегка покрасневшим. Мобэй-цзюнь нахмурился, подумав обо всем, чего он не знал – обо всем, что раньше он не хотел знать – о людях. Его явно ожидало много открытий. — Я пойду стирать! — внезапно закричал Шан Цинхуа. — Мой король, пожалуйста, извините этого слугу! Мне нужно идти стирать немедленно, прямо сейчас! — Ладно. Шан Цинхуа вылетел из комнаты, оставив деньги на кровати, но вернулся через несколько минут со всем, что ему было нужно, чтобы привести в порядок их одежду и комнату. Мобэй-цзюнь наблюдал, как Шан Цинхуа умело менял заляпанные потом и кровью простыни, а затем начал стирать оставленную Мобэй-цзюнем на полу одежду, время от времени украдкой поглядывая на Мобэй-цзюня, а иногда и задерживая на нем взгляд. Это действительно была работа прислуги. Она была ниже Шан Цинхуа. Она будет ниже Шан Цинхуа, Лорда Пика Аньдин. В настоящее время такая работа не была ниже Шан Цинхуа, внешнего ученика Пика Аньдин. Мобэй-цзюнь не мог позвать кого-то другого, чтобы тот сделал за него работу, оставив Шан Цинхуа только и делать, что сидеть рядом с ванной... или... может быть, в самой ванне вместе с ним? Нет, она была слишком мала для этого. Мобэй-цзюнь недовольно поерзал и хмуро посмотрел в потолок, подумав, что он не может просто забрать своего нового слугу в Ледяной дворец. Его силы были меньше, у него еще не было союзников, многие соперники и другие враги все еще были живы – его положение не было сильным в этом времени, примерно тридцать лет назад, и поэтому он только подверг бы Шан Цинхуа опасности. Его отец был еще жив, хотя, по существу, все так же отсутствовал. Влияние его вероломного дяди было... значительным в данный момент. По крайней мере, потерянный прогресс можно было восстановить, особенно с Шан Цинхуа рядом с ним. Было бы... предпочтительнее... если бы он смог сейчас показать себя достойным королем перед Шан Цинхуа. Однако он знал – он всегда знал, но теперь это было до боли очевидно, – что именно Шан Цинхуа был тем, кто сделал его королем. У Шан Цинхуа все еще была странная привязанность к его ордену, Цанцюншан, причины которой иногда... были совершенно неуловимы. Скорее всего, он возмутился бы, если бы его вот так оторвали от работы, учитывая то, как он цеплялся за нее сейчас. Он бы не смог понять, почему Мобэй-цзюнь забирает его. Мобэй-цзюню... не нравилась идея похитить испуганного и сбитого с толку Шан Цинхуа... возможно, немедленно вызвать негодование человека, навязав ему этот выбор. Он только совершит ту же ошибку, что и его нерадивый отец. Он снова посмотрел на Шан Цинхуа, который быстро отвел взгляд. Больше некому было сделать эту работу. Мобэй-цзюнь не мог ее сделать. Он не был бы... против... опуститься до работы прислуги, если бы Шан Цинхуа попросил об этом, но он не... он не знал, как. Разве он уже недостаточно опозорился? Шан Цинхуа мог пока заняться этим, но... Мобэй-цзюнь не знал, как объяснить, что Шан Цинхуа будет не только служить. Мобэй-цзюнь должен был недвусмысленно продемонстрировать свой интерес. У него начала болеть голова. Все это было неоправданно сложно. Мобэй-цзюнь снова запрокинул голову и закрыл глаза. Прошло больше часа, и теплая вода превратилась в более приятную ледяную кашу. Шан Цинхуа повесил на окно мокрую тряпку, чтобы защититься от утреннего солнечного света. Он чувствовал, как затягивается рана, и пытался сосредоточиться на этом. В глазах Шан Цинхуа он, должно быть, выглядел спящим. Человек начал бормотать себе под нос над шитьем, с которым он возился в своем углу, звуча сконфуженно и взволнованно. — Цель достигнута? — сказал он сначала с удивлением, после чего последовало долгое молчание, в котором даже дыхания было не слышно. Предположительно, Шан Цинхуа наблюдал, проснулся ли Мобэй-цзюнь, и, похоже, решил, что демон все еще спит. Он понизил голос до шипения, продолжая говорить сам с собой. — Что за «функция возврата домой»?! Это была чепуха. Шан Цинхуа время от времени произносил подобную чепуху. — Основное достижение... какое? Небольшое романтическое отклонение сюжета? Какая еще романтика? Цель достигнута? Ничего еще даже не началось, какого черта?.. Сломанный кусок дерьма. Что случилось с «выжить»? Что стало с историей, вот это? Не то, чтобы я жаловался, но я именно жалуюсь! Сюжетные дыры заполнены? Еще ничего не произошло. Мобэй-цзюнь попытался понять это, но это было выше его сил. На самом деле это была гораздо более непонятная чепуха, чем то, что обычно бормотал Шан Цинхуа в его непосредственном присутствии. Задачи, которые человек брал на себя, были странными, причины, по-видимому, еще более странными, и все же они всегда, казалось, оборачивались в пользу Мобэй-цзюня, иногда из-за важных политических сдвигов и значительных опасностей. Он был бы мертв, если бы Шан Цинхуа не взял на себя ответственность спасти его жизнь по причинам, которые держал при себе. На протяжении многих лет он время от времени задавался вопросом, был ли Шан Цинхуа благословлен или проклят какой-то формой предвидения. Некоторые личности в Царстве Демонов обладали такими способностями и тайными знаниями, так что не казалось неразумным, что и у людей есть свой эквивалент. Шан Цинхуа, так или иначе, никогда в этом не признавался. Когда Мобэй-цзюнь удосуживался спросить его, откуда он все знает, Шан Цинхуа редко отвечал прямо, или только расплывчато цитировал найденные свитки или подслушанные сплетни. Осторожность всегда казалась лучшим выбором, когда приходилось иметь дело с чепухой его человека. — ...Все ограничения сняты... — пробормотал Шан Цинхуа, явно ошеломленно. — Все цели выполнены? Это просто глюк, да? Это должен быть глюк. После этого бормотание в основном стало неразборчивым. В конце концов, Мобэй-цзюню пришлось выбраться из ванны. Вода стала совсем грязной. Вылезая, он потянулся за одним из полотенец, которые Шан Цинхуа принес вместе с ванной, и обернул его вокруг талии. Шан Цинхуа дернулся так сильно, что упал со своего маленького табурета. Это было совершенно неудивительно. Мобэй-цзюнь рухнул на кровать, снова обессиленный только из-за того, что он просто прошел через комнату. — Мой король... могу я... могу я вам что-нибудь принести? — Нет. — А, хорошо. Просто... все, что нужно сделать моему королю, если ему что-нибудь понадобится, это сказать... например, снова обработать его рану или... — Да. Это. — О? О, конечно! Да! Сию минуту! Шан Цинхуа поспешно убежал и снова вернулся со своими припасами. Теперь, во второй раз, его руки были более уверенными, и Мобэй-цзюнь старался не думать слишком много об ощущении этих ловких пальцев на своей коже. На этот раз Шан Цинхуа позволил одной руке просто лежать на животе Мобэй-цзюня, поглаживая его, пока тянулся к повязке – прежде чем он понял, что делает, пискнул и сразу же убрал руку. У Мобэй-цзюня на самом деле не было сил двигаться, и все же в этот момент он еле сдержал себя, чтобы не пошевелиться. Закончив, Шан Цинхуа повторил свою просьбу о том, чтобы Мобэй-цзюнь позвал его, если что-нибудь понадобится. Мобэй-цзюнь кивнул в знак признательности. К его смущению, все, что он хотел сделать сейчас, это вырубиться. Становилось слишком жарко, чтобы даже думать. Ему уже было слишком жарко, чтобы говорить. Шан Цинхуа прерывисто вздохнул. Мобэй-цзюнь приоткрыл глаз и увидел, что человек вытер рукой лоб. Лоб Шан Цинхуа слегка блестел от пота. Мобэй-цзюнь не умел определять, какие температуры комфортны для людей – с обеих сторон шкалы. — Прими ванну сам, если хочешь, — сказал Мобэй-цзюнь. — Ч-что? — Шан Цинхуа взглянул на ванну и скорчил рожицу. — Принеси новую воду, или делай как хочешь, — рыкнул на него Мобэй-цзюнь. — Мне все равно. — Ах. Эм, спасибо? Человек отошел, и Мобэй-цзюнь больше не мог держать свои глаза открытыми, хотя и не сразу заснул. Он слышал, как Шан Цинхуа тащит ванну по полу. Некоторое время спустя он услышал плеск воды, снова наполняющей ванну. После этого все постепенно исчезло, и Мобэй-цзюнь заснул в безопасности и комфорте, зная, что Шан Цинхуа рядом, тоже в безопасности и комфорте.