away from god.

      Знакомьтесь, Артём Ануфриев! Самый талантливый, умный, саркастичный человек и при этом самый ярый мизантроп нашего класса. Он на год старше меня, его день рождения четвёртого октября, и хотя все об этом знают, никто его не поздравляет, а если и поздравляет, он пытается изобразить приветливость и отвечает: “Спасибо большое”. Его мать, тётю Нину, знают все учителя и почти каждый ученик в школе. Несколько раз я видел её: как она разговаривала с преподавателями и устраивала так называемые "скандалы", хотя, на мой взгляд, для этого есть простое слово "пиздец". Ещё Ануфриев играет на гитаре. Играет неплохо, даже, можно сказать, похвально. А ещё он тихий на уроках, но на английском языке в своей группе шпарит лучше всех. Многие его ненавидят, многие знают о его человеконенавистничестве, немногие с ним пытаются разговаривать, и только я один на него запал.       Тянет меня к двум вещам: убийствам и Артёму. Что-то схожее в них есть. Если бы Артём продиктовал мне, как зарезать какую-нибудь училку, я бы выполнил все его указания. Пусть только он будет ближе, пожалуйста.       Попытки общаться у нас были. Предпринимал их я. Это было ужасно и очень стыдно, и после каждого разговора с Артёмом я хотел закрыться в кабинке школьного туалета, медленно раздеться, а после достать из кармана канцелярский нож и вскрыть себе вены. Артём никогда меня не судил, никогда не отворачивался от меня в разговоре, смотрел мне в глаза и осторожно сохранял нейтральное выражение лица. На мои вопросы он отвечал развёрнуто, и, надеюсь, открыто, в тёплом взгляде играла изысканная нежность, голос был спокойным и ровным, казалось, что Артём всегда заранее знал, что надо сказать, чтобы пульс начал отдавать в горло и уши. Во время разговора он не стремился воспользоваться моими зрачками как зеркалами, не стремился и подавать мне скрытые знаки о желании поскорее закончить разговор. Он проявлял поверхностный интерес, похожий на тончайший слой пенки кофе.       Только вот когда доходило до его вопросов, я замолкал.       Наверное, это называется... селективный мутизм? Нет, не то чтобы у меня конкретно этот диагноз, просто я имею в виду, что испытываю нечто похожее. Артём слова из меня вытаскивал клещами. А если я не знал, какое мнение он хочет от меня услышать, я не видел смысла продолжать говорить, ведь зачем рисковать и выставлять напоказ то, что может оттолкнуть?       Я спрашиваю что-то. Его ответ. Его заинтересованность. Моё неловкое мычание. Формула: A + B + C + D = НИ-ЧЕ-ГО.       А ненавидел ли Артём, когда я сбегал от него посреди диалога? Думал ли он когда-нибудь, что я ненормален? Может, он ненавидел меня?       Постоянно задаю себе эти вопросы. Я так больше не могу.       А вообще, я запал на него?       Заткнись.       Заткнись.       Заткнись.       Я снова повторяю эти слова самому себе, словно пытаясь убедиться, что точно никогда не ляпну ничего лишнего.       Наверное, постараюсь держаться так до выпускного. А потом, наверное, ———.