away from god.

      Его перевели к нам из какой-то европейской пизды. Точно вспомнить я уже не смогу, но приехал он к нам на неделю. Я помню, как он впервые вошёл в класс: волосы непричёсанные, грязные и растрёпанные, туповатый взгляд по природе широких тёмных глаз испуганно отведён в пол, бледный, как труп, и одетый только в чёрную закрытую хлопковую одежду. Увидев его в первый раз, я подумал о том, что он похож на зашуганного, забитого оленёнка. Уж не знаю, что с ним там делали, что так запугали. В классе, естественно, шум поднялся сразу – ведь всем интересно, откуда такой чёрт пугливый взялся в нашей дыре на востоке матушки России. Разговаривал он нервно и кое-как, комкал слова, заикался немного, видимо от нервов, иногда, задумавшись, тупо мычал и смотрел в пол. Слегка обнимал себя, когда переживал, или переминал длинные, очевидно, больше средней длины рукава. Мне было всё равно, ведь поселили его к кому-то из параллельного класса, но вопрос, почему он учился в нашем, остался для меня не получившим ответа. Короче, суть в том, что присутствием своим он, конечно, раздражал меня, но не до кипящей ненависти и желания разнести ему ебло молотком. Так как его там звали? Ник Роннер.       Я курил в туалете на перемене совершенно один и был благодарен самому Господу за то, что вокруг не ошивались младшаки или одноклассники. Знаю, воровать сигареты неправильно и курить их в школе тоже, но поделать ничего с собой не могу. Хотя нет, просто не хочу. Сигарета чуть от страха не выпала из моих пальцев, когда дверь в туалет резко открылась. Там я увидел Ника, несколько секунд он смотрел на меня, потом на мою руку с сигаретой, снова на меня и снова на сигарету.       – Ты... Куришь?       Я весьма удивлён, что эти слова он сказал более-менее чётко, хотя скорее всего я просто сильно его недооценивал.       – Тебе-то что? – я не думаю, что он попросту поймёт мои слова. – Чё, учителям настучишь?       – Можно одну?       – Что?       – Сигарета.       Я смотрю на свой карман брюк, в котором лежит пачка "Уинстона Сильвер XS". Лёгкие, самые лёгкие "Уинстоны". Недешёвые, конечно, но курятся приятно. Я достаю одну сигарету и протягиваю Нику, сам же обратно грубо закрываю дверь. Он изучает сигарету со всех сторон, как будто я ему отдал бомбу, а не простую... Сигу. Я достаю зажигалку и кидаю ему в руки, он её неловко ловит, чуть не уронив.       – Затушить об стену можешь, всем похуй. Только смотри, если нажалуешься кому-то – пизда тебе.       Я не уверен, что он меня понял, но Ник кивнул. За эту минуту он не успел довести меня до очередного приступа агрессии на всё и вся, так что за это я его благодарю в своей голове. Хотя на того, как он, особо позлиться не получится. Заплачет ещё, знаю я таких. Ищут себе хозяина и бегают за ним, как собачки, а потом разочаровываются и истерят.       Я уже сам закончил курить, но оставлять Ника одного в туалете не хотел, так что дождался, когда он тоже докурит. Мы ведь, в конце концов, на неделю одноклассники, и я должен хотя бы немного времени для галочки провести с ним. Чтобы была возможность на семейном застолье сказать: "Знавал я паренька одного, европеец, просил у меня Сильвер XS".       На следующий день увидеть его снова я не ожидал. То же место, тот же туалет, только в одной из кабинок ютились первоклассники, уж не знаю, чего задумали. Я выдохнул дым в потолок, когда ровно так же пришёл Ник. Взгляд его был не такой робкий, чуть более настойчивый что ли. Я не возражал, молча отдал ему сигарету и зажигалку, ни слова не сказал. Да и смысл со стеной общаться.       Подобное повторилось на следующий день. Четвёртый раз, когда он пришёл снова, я уже не выдержал. Мой тон был достаточно резок, слегка груб и высокомерен:       – Надеюсь, ты мне деньги вернёшь за сигареты?       Он посмотрел на меня и мягко криво улыбнулся.       – Да, no problem. Потом.       Мы курили вместе, ничего не зная друг о друге. Мы не говорили ни о семье, ни о жизни, ни о личном фронте. Мы молчали, я прижимался спиной к одной стене, он к другой, между раковин. И при этом это был самый интимный момент во всей моей жизни, когда у меня была связь с каким-то человеком.       Когда Ник уехал, он даже номера своего мне не оставил. В своём рюкзаке я случайно нашёл тысячу рублей и короткую записку с кривым почерком: "Danke für die Zigaretten und diese Wärme".