away from god.

      Жизнь в частной школе-пансионе точно не та жизнь, которой я желал. С одноклассниками мои отношения не сложились, кроме одного, да и то дружбой бы я это не назвал. Его имя в своих мыслях я периодически забывал и обозначал его просто "друг". Я обычный неудачник, тихоня, разочарование с последней парты. Учителя никогда от меня ничего не ожидали, и это место я всей душой презирал, часто отдаваясь мыслям о своём желании устроить бойню, чтобы разнообразить рутину. Лучше бы, наверное, меня травили, чтобы я получал хоть какое-нибудь внимание. Не то что он – Артём Ануфриев. Вокруг него ходят школьные "легенды", рядом с ним постоянно ошиваются одноклассники, с ним общается половина школы, и всё равно я нахожу это крайне сомнительным. Видите ли, мне однажды удалось подслушать, как Ануфриев "с честной душой" рассказывал, что владеет магией крови. Так называемого хайпа вокруг него я не понимал, но и лично с ним не разговаривал и, какой он человек, не знал. Честности ради, я бы провёл с ним пару бесед, просто чтобы... Познакомиться. В конце концов, против него я точно не имею ничего, могу даже сказать, что заинтересован в личности Ануфриева.       В тот день после пятого урока началась обеденная перемена. Не зная, к кому подсесть за столик, я сделал выбор в пользу того самого моего друга. Не помню, как завязался диалог, но тайну, покрытую мраком, об Ануфриеве я примерно понял. Оказывается, он кто-то вроде организатора какого-то культа вокруг всяких говнодемонов и антихриста. Вроде и детская забава, а вроде, по словам моего друга, страшно как-то, что никто из персонала школы не планирует разбираться с группой мальчишек-сатанистов. Но для себя я решил: хочу к ним.       Я узнал, что собрания культа проходят ночью в туалете в коридоре корпуса N, поэтому из своего корпуса мне придётся сбежать. На уроках я сидел со сладким чувством ожидания, а когда уже смог вернуться в свою комнату в общежитии, почувствовал горячее предвкушение.       Вскоре и наступило то самое время. На всякий случай я решил подождать ещё, так что в 22:17 я тихо открыл окно и кое-как проскользнул в него, притом упав на поляну и сильно ударившись ногой об траву. Адреналин легко унял боль, и я уже бежал по слегка освещённой ночным небом и звёздами тропинке до нужного корпуса. Главный вход оказался открытым, и я очутился в коридоре, позже – в просторном туалете, внутри которого стояли кабинки. Воняло не так сильно, как в других корпусах, в которых я раньше бывал. Я стал оглядываться, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте, однако ничьего присутствия я здесь не уловил. Оккультистов со свечками и старинными книгами в кожаных переплётах с проклятиями и заклинаниями я не увидел. Уж точно не помню, сколько времени я ждал, однако, смирившись с тем, что всё это шутка, я уже собирался уйти. Развернувшись, я совсем не ожидал, что за моей спиной будет сам Ануфриев. Честно, я испугался такого бесшумного появления. Его волосы ночью были слегка растрёпаны, руки скрещены на груди, взгляд анализирующий и голос спокойный:       – Собрания проводятся по понедельникам, четвергам, пятницам, субботам и воскресеньям. Подожди... Я не помню тебя.       Ни разу в жизни я не разговаривал с ним. Он мягок в диалоге. Кажется, человек хороший.       – Нет, я... Я просто... Я хотел вступить к вам.       Он усмехается,       – Интересно. Думаешь, это происходит просто так?       Я молчу.       – Взнос – пять тыщ. А потом ритуал на крови.       Как бы страшно и убого одновременно это ни звучало, я соглашаюсь. И вот, он уже идёт в свою комнату, а я, как собачка, за ним.       – С собой у тебя вряд ли есть деньги. Отдашь наутро. Ясно?       Киваю.       Он пропускает меня в свои хоромы. Тут просторнее, чем у меня, всё заполнено сатанинскими знаками, куча книг, самая разная литература. Он садится на свою кровать и расслабленно откидывается на спинку. С прикроватной тумбочки он берёт листок бумаги и иглу. Впрочем, уже очевидно, что мы будем делать.       – Садись и давай сюда руку.       Я делаю в точности, как он говорит. Тон Ануфриева успокаивающий, и хочется делать, что он говорит. Теперь я понимаю, как он собрал вокруг себя столько народа.       Иголка резко впивается мне в палец. Несколько капель крови тут же падают на лист бумаги, как акварель на скетчбук. Ануфриев ничего не говорит, откладывает лист обратно на тумбочку. Не похоже, что все это имело смысл.       – Кое-что еще мне от тебя нужно, – он смотрит на меня с ухмылкой, слегка высокомерно. – Я хочу секс с тобой.       Я выпал. Не знал, что сказать.       – Мне нужно связаться с Сатаной, а сделать это без помощи чьего-то тела я не могу.       Мы оба знаем, что он врёт и даже не пытается убедить меня в правде. И я уже не думаю, но киваю.       Ох, чёрт.       – Отлично. Раздевайся.       Я раздеваюсь. Мне ужасно неловко, ни разу в жизни я ни перед кем ещё не раздевался, и одна только мысль о том, что мне придётся отдать свою девственность ради вступления в клуб, заставляет кишки перевернуться. Но меня это даже возбуждает. Нет никакой логики, мотивации, смысла – я просто хочу.       Ануфриев уже раздетый. Невольно прикусываю губу, когда вижу его эрегированный член. Мои ноги слабеют, и я готов полностью отдаться. Разве это не то "разнообразие", которого я хотел?       Он притягивает меня к себе, больно сжимая мои запястья, а затем вжимает в кровать, но руки не отпускает, а наоборот, крепко держит за моей спиной. Я теряюсь в возбуждении, но вскоре он вставляет.       Такие хорошие мальчики в таких хороших школах, с зализанными волосами и модными пиджаками, в выглаженных брюках и с аккуратно завязанными галстуками на белоснежных рубашках.       Артём трахал грубо. Честно сказать, было адски больно, я хотел кричать, биться и вырваться, но тело ослабло. Я чувствовал, как пролилась "девственная кровь" там, сзади, но Артём не прекращал. Не могу передать свои чувства тогда: то ли смущение, то ли стыд, то ли возбуждение, как у дешёвой шлюхи. Хотелось бы пробраться в голову Ануфриева и узнать о том, что у него в мыслях. То есть не именно сейчас, я имею в виду вообще. Ему нравится меня почти насиловать? Скорее всего да, ведь не так уж и много времени прошло, как я почувствовал его сперму внутри себя. Сразу стало жарко и началась одышка. Я глотал кислород, пока мой член слегка пульсировал от возбуждения после семяизвержения внутрь меня. Артём отпустил мои руки. Я не понял, что происходило, видимо окончательно потерявшись в своих мыслях. Артём наклонился ко мне, и игривая улыбка скользнула по его лицу.       – Поздравляю, ты принят. Следующее собрание завтра на том же месте в 22:00. Ждём тебя.       Я кивнул, быстро оделся, несмотря на "телесные жидкости" внутри меня, и молча направился в свой корпус. Я просто надеялся, что у меня ещё будет возможность провести время с Артёмом. С тех пор моя ненависть к пансионату угасла.