Глава 1
2 сентября 2023 г., 11:00
Кинжал со звоном упал к ногам Люцериса. Элегантная и великолепно сделанная вещь. Небо и земля по сравнению с той грубой детской игрушкой, с помощью которой он лишил своего дядю глаза, — подумал Люцерис. Он смотрел на него в недоумении, не зная, что делать, что говорить. Его мать не делала исключений на случай, если его призовут сражаться. Это было бы вызвано долгом. Она взяла с него обещание не драться, ни больше, ни меньше.
— Верни мне долг! — голос его дяди громко прогремел в залах. Люди смотрели на него, и от их взглядов он чувствовал себя совсем маленьким. Так, он и стоял, не в силах что-либо сказать.
Что он мог ответить на это?
В этот момент он понял: возможно, за ним числится долг. Вот что давило на него все эти годы, сжимая в груди. То, что не давало ему спать по ночам, смотря в потолок. Возможно, именно поэтому он считал себя недостойным Дрифтмарка. Возможно, с той самой ночи, много лет назад он был что-то должен.
Люцерис медленно двинулся вперёд и осторожно, обхватив рукоять, поднял кинжал. Он был лёгким в его руке, но, несомненно, впечатляющим оружием.
— Долг будет выплачен, — наконец согласился он.
Эймонд казался неуверенным в своих действиях. Он не ожидал согласия от своего юного племянника. Он переступил с одной ноги на другую, наблюдая за приближающимся Люцерисом. Он держал кинжал обеими руками: одной он обхватил рукоять, а второй вдоль плоской стороны лезвия, чтобы не казалось, что он собирается напасть. Остановившись в нескольких шагах от Эймонда, он заметил, что все в зале были словно на острие ножа, готовые в любой момент вмешаться и разнять их, если дело дойдёт до драки. Единственным звуком была бушующая снаружи буря. Но когда Люцерис заговорил, его голос звучал яснее, чем оглушительный раскат грома снаружи.
— Мне жаль, дядя, — сказал он ему.
Эймонд продолжал смотреть на него. Его единственный неповреждённый глаз сузился, словно он ожидал, что это будет какой-то трюк.
— То, что я сделал с тобой, было неправильно. Ни в ту ночь, ни до неё. У нас есть свои причины для того, что произошло той ночью, но они не являются оправданием, — добавил Люцерис, глядя на кинжал. — Я должен искупить свою вину, — прошептал он больше саму себе.
Тогда Эймонд, наконец, тихо заговорил:
— Что ты…?
Прежде чем он смог закончить предложение, Люцерис Веларион направил кинжал на себя.
— Нет! — закричал Эймонд. Но было слишком поздно.
Одна из дам в зале закричала, когда Люк полоснул кинжалом по своему правому глазу. Это движение показалось ему почти знакомым отголоском того насилия, совершённого много лет назад. Ему едва удалось провести лезвием по глазу, прежде чем он уронил кинжал. Его тело восстало против этого безумия. Кинжал упал на пол, на этот раз, залитый кровью. Люцерис закричал, прижимаясь руку к глазу, уже чувствуя, как кровь просачивается между его пальцами. Она капала на пол, в то время как люди кричали и паниковали. Кто-то позвал Мейстера, а лорд Баратеон что-то крикнул, но Люцерис не мог разобрать слов.
Кто-то подхватил его, прежде, чем он успел упасть на колени, одурманенный потерей крови. Едва осознавая происходящее, он провалился в беспамятство.
* * *
Эймонд Таргариен с ужасом смотрел на окровавленное лицо своего юного племянника, обмякшего в его руках. В таком виде Люцерис казался моложе своих четырнадцати лет. Несмотря на раны, в бессознательном состоянии он выглядел почти спокойным. Рука, которую мальчик прижимал к лицу, теперь безжизненно лежала на его груди, покрытая подсохшей кровью. Красно-чёрная туника, которую он носил, запятналась до неузнаваемости. Снаружи прогремел гром. У его ног лежал кинжал, пропитанный кровью. К счастью, Эймонд всё ещё чувствовал дыхание мальчика. — Пропустите Мейстера! — закричал кто-то. — Нет! — заявил он немного дрожащим командным голосом. Он был потрясён, это было правдой. Расправив плечи, он поднял мальчика на руки и встал во весь рост. — Отойди в сторону. — Мой принц… — Отойди в сторону, — повторил он снова.* * *
— Приближается дракон, Ваша милость, — объявил сир Стеффон. Рейнира и Деймон вскочили со своих мест при объявлении сира Стеффона, оторвавшись от расписного стола, за которым они обсуждали стратегию. — Какой? — спросила королева. Сир Стеффон стоял в дверном проёме, переминаясь с ноги на ногу. — Какой дракон? — спросил Деймон более мрачным тоном. — Вхагар, мой принц. После этих слов королева и её супруг моментально рванули к ближайшему балкону. Деймон остановился, только чтобы схватить Тёмную Сестру и отдать приказ готовиться к атаке дракона. Рейнира в шоке смотрела, как на горизонте к их острову приближается огромное чудовище, покорившее Семь Королевств. И кроме него… Рейнира прищурилась, пытаясь разглядеть крошечную фигуру рядом с Вхагаром. Зазвучал рёв, слишком слабый для такого огромного дракона. — Нам следует отступить к Драконьей Горе. Алисента послала своего боевого пса, и он сожжёт замок дотла, если сможет. Сиракс и Караксес не смогут противостоять Вхагар, — сказал Деймон своей жене, положив руку на её плечо. Внутри вулкана были места для укрытия, укреплённые на случай нападения драконов. — Нет, подожди, — прошептала Рейнира. — Там рядом летит второй дракон. Видишь? Деймон тоже прищурился и заметил пятнышко. — Это Солнечный огонь или Пламенная Мечта, — он отмахнулся от неё. Словно в ответ на слова принца снова раздался рёв. — Нет, этот рёв… я его знаю, — сказала Рейнира, покачав головой. Внезапно на неё обрушилось осознание, а вместе с ним и тысяча вопросов. Но все они должны были подождать. — Это Арракс, — заявила она, прежде чем развернуться и побежать по коридору. Её муж последовал за ней, задаваясь теми же вопросами, но непоколебимо веря своей жене. Когда они добрались до ворот, Эймонд Таргариен уже был там. С Люцерисом на руках. — О Боги, Люк. Приведите Мейстера! — закричала Рейнира, когда Эймонд опустил его прямо на камни. Лицо Люцериса, залитое кровью, было окрашено в красный цвет, а поверх раны была грубо наложена повязка, чтобы остановить кровотечение. Рейнира опустилась на колени перед своим ребёнком и взяла его лицо в свои руки. — Что случилось? — спросила она своего сводного брата. Частично спрашивая и частично обвиняя. В ответ Эймонд откинул свой плащ, ещё мокрый после бури, через которую он прошёл, и обнажил меч. Рука Деймона потянулась к Тёмной Сестре, когда Эймонд вытащил меч из ножен и швырнул его к своим ногам, а за ним последовал и кинжал. Они с грохотом упали на камень, и он предстал перед своей сводной сестрой впервые за много лет безоружным.* * *
Всю ночь Люцерис пролежал без сознания, но дышал. Мейстер очистил и зашил его рану. Он объяснил королеве, что шрам у мальчика не будет таким длинным, как у Эймонда, но глаз тоже был потерян. Пока в него не попала инфекция, и он не потеряет слишком много крови, Люцерис будет жить. Рейнира провела у постели сына всю ночь, позволив Деймону заменить её и при необходимости созвать Совет. И с другой стороны кровати Эймонд Таргариен ждал с такой нервозностью, какой она никогда не видела у своего сводного брата. Она мало общалась с этим мальчиком на протяжении всей его жизни, но сейчас он выглядел потрясённым событиями дня и не в силах отвести взгляд от Люцериса. Он даже не объяснил, что произошло, и почти не разговаривал с тех пор, как привёз Люцериса. Они не разговаривали всю ночь, но Эймонд внимательно слушал слова Мейстера. Рейнира была уверена, что видела, как его плечи слегка расслабились, когда их уверили, что ранних признаков лихорадки нет. Он не ел и не спал. Он просто наблюдал за ровным дыханием своего племянника, погрузившись в свои мысли. В конце концов, Рейнира кашлянула. Эймонд слегка повернул голову в её сторону, показывая, что слышит её, но не делая ничего больше. — Ты должен хотя бы выпить, — сказала она, протягивая ему кубок. Он замешкался на мгновение, прежде чем взять кубок и сделать осторожный глоток, словно его могло стошнить, если он выпьет слишком много. — Эймонд… — Он извинился, — шок от того, что её сводный брат заговорил, превзошёл шок от того, что он перебил её. Она удивлённо моргнула, не понимая, что он имеет в виду. — Никто никогда раньше не извинялся, — прошептал он, словно пытаясь что-то понять. Это было для него нечто чуждое, ощущение, которое он не мог описать. Рейнира не ответила. Она просто взяла руку сына в свою и нежно сжала её. И они снова начали своё молчаливое бдение.* * *
Люцерис проснулся от пульсирующей боли в голове и размытого зрения в единственном целом глазу. Он несколько раз моргнул, и видение начало проясняться. Комната обрела чёткость. Рядом с ним на кровати сидела его мать и держала его за руку. Она поднесла её к своим губам и нежно поцеловала, с грустной улыбкой на губах. Судя по тусклому свету, наполнявшего комнату, было раннее утро. — Люк… — прошептала она с облегчением. Прежде чем он успел остановить её, она наклонилась, чтобы поцеловать его в лицо. В лоб, в любую доступную часть, до которой могла дотянуться. — Ты дома в безопасности. Слава богам! — сказала она, плача. — Не плачь, мама, — сказал ей Люк. Его голос был хриплым. Он всё равно позволил ей поцеловать себя, и её слёзы попали на его кожу. Его голова раскалывалась от боли, так же как и швы на его лице. Рейнира шмыгнула носом и вытерла глаза, а затем предложила сыну воды. Он жадно выпил, утоляя жажду и унимая боль в пересохшем горле. — Прости, мама, я не смог обеспечить Штормовой Предел для тебя и твоего дела. Рейнира покачала головой, вытирая слёзы с глаз. — Это не имеет значения. Ты в безопасности, — заверила она его, убирая с его лица вьющиеся каштановые волосы. Рейнира не променяла бы своего сына на все Штормовые земли вместе взятые. — Вообще-то, — раздался новый голос с другой стороны комнаты, которую Люцерис не мог видеть. Голос его дяди. Голова Люцериса резко повернулась, подтверждая услышанное, и он в панике резко сел, двигаясь к своей матери. Рейнира тихонько шикнула на него, успокаивая, говоря, что он в безопасности. И это казалось правдой, но противоречило тому, что он теперь мог видеть на ранее скрытой части комнаты. И действительно, Эймонд Таргариен сидел с его слепой стороны и выглядел удивлённым реакцией Люка. Через мгновение выражение его лица смягчилось. — Ох, верно. Прошу прощения, — он жестом указал на раненый глаз племянника, осознав, что сидел в его слепой зоне. — Вообще-то, что? — спросила Рейнира, успокаивая Люка, гладя его по плечу. Он немного расслабился, поняв, что его мать не беспокоит присутствие дяди, как и сира Лорента, стоящего у двери. — Лорд Баратеон сказал, что если ты останешься жив, он объявит о своей поддержке твоей матери, — пояснил Эймонд, обращаясь к Люцерису, а не к своей сводной сестре. — Твой… весьма драматический акт заглаживания вины, похоже, что-то всколыхнул в пустой голове этого ублюдка, — пробормотал он. — Заглаживание вины? — спросила Рейнира в замешательстве. Прежде чем повернуться к Люку и обхватить его лицо руками, заставив его посмотреть на неё. — Ты сам сделал это с собой? — недоверчиво спросила она, глядя на его раны другими глазами. Люцерис не ответил, и это был весь ответ, который ей был нужен. Хватка Рейниры на его лице на мгновение усилилась. Она слегка провела большим пальцем по красной выпуклой линии, там, где он порезал себе глаз, а затем, когда он вздрогнул, отпустила его лицо. Рейнира не знала, что сказать, ошеломлённая поступком своего сына. Она оглянулась на своего сводного брата, вспомнив его слова, единственные слова за эту ночь. — Вот почему ты привёз его сюда, — заключила она. — Он сделал это для тебя, — она произнесла это как утверждение. Извинение, сказал он. Эймонд неловко откашлялся. Было очевидно, что даже он чувствовал себя неуютно под властным взглядом Рейниры. Он встал, вновь привлекая к себе внимание Люцериса. Рейнира и её сын наблюдали, как он подходит к своему мечу, который был прислонён к стене. Когда Эймонд собирался обнажить меч, королевский гвардеец сделал шаг вперёд, но Рейнира отмахнулась от него, не отводя взгляда. Люцерис не сводил свой единственный оставшийся глаз со своего дяди, не обращая внимания ни на кого из присутствующих в комнате. И он наблюдал за тем, как Эймонд Таргариен, принц королевства, положил свой меч на кровать рядом с Люцерисом. Меч был длинным, размером почти с ноги Люка, с тёмной рукоятью, которая идеально подходила своему владельцу. Люк лишь мельком взглянул на оружие, после чего снова обратил свой взор на Эймонда. Который опустился на одно колено. Рядом с ним. — Я принц Эймонд Таргариен, предлагаю свои услуги принцу Люцерису Велариону, — эти слова эхом разнеслись по комнате. В его голосе не было колебаний, когда он продолжил: — Я буду прикрывать твою спину, держать твой совет и отдам свою жизнь за твою, если до этого дойдёт. Клянусь в этом старыми и новыми богами.* * *
И с того дня так оно и было. Не было такого места, куда бы принц Люцерис мог пойти без своего щита за спиной. Второй сын, будущий Повелитель Приливов, расцвёл, когда с его груди сняли груз. А второй сын, будущий принц Драконьего Камня, избавившись от старых обид, также обрёл облегчение. Однажды он сядет рядом со своей сводной сестрой и улыбнётся, вместо того, чтобы хмуриться. Он поднимется в небо на Вхагаре вместе с юным Арраксом. Когда-нибудь будет сказано, что война закончилась в тот день, не успев толком начаться. С поддержкой Штормового Предела, Винтерфелла и Орлиного Гнезда за спиной Королевы Рейниры. У королевы Хайтауэр не хватало союзников. Когда её собственный сын поклялся защищать своего племянника, а на его стороне был самый большой дракон в Вестеросе, ей не хватало надежды. А в сказках и песнях говорилось о храбром принце, решившим отдать долг. И о его дяде вознаградившему его верностью, которую не купишь ни за какое золото.
