Please, Don't Catch a Mermaid

Леви разжигает костер на берегу, не собираясь отсюда выбираться. Ему удается сделать не более двух шагов с этой раной в ноге, а его телефон теперь выдает лишь разбитые пиксели, и Леви хранит его на случай, если ему понадобится аккумулятор. Он ловит рыбу так, как сделала та сирена-рыбка-кои, и, черт, это проще, чем он думал. Теперь у него есть ужин. Брюки порвались, и Леви весь день занимается решением этого вопроса, будто это поможет избавиться от этой черной дыры отчаяния в груди. Все, что он видит, напоминает об Эрене, и последние фразы крутятся у Леви в голове, мешаются, душат отчаянием и бесконечной болью. Эрен, просящий его остаться. Ханджи, пытающаяся его спасти. Отчаянная и злая Мурена. Говорила так, будто Эрен погиб, и неизвестность того, что с ним произошло, убивает Леви. Он пытается отвлекаться, ищет что-то, чтобы выжить, но отчаяние забирается со спины, душит-душит-душит. Рыба пресная на вкус, и Леви отбрасывает ее в песок, злясь на самого себя, чувствуя, как неумолимо отчаяние подбирается к горлу, и что пытаться выжить больше нет смысла, если он сделал неправильный выбор. Если он спасением команды убил Эрена. И дыра в его груди достигает пика. Он встает на ноги, хромая, бросает костер на пляже, где обосновался за последние семь дней, что прошли, как одна секунда, стягивает с себя эти чертовы разорванные океаном брюки, стягивает водоросли с раны, умирая от боли, но ощущая этот отчаянный прилив счастья, потому что он знает, что сейчас поступит правильно. Леви не обнимает себя руками. Ему больше не страшен холод воды. Закатные сумерки отражаются на тихой водной глади, и Леви заходит в нее, словно в объятья старого друга, двигаясь все глубже. Вода ласкает голени, забирая бесконечные судороги по ночам. Поднимается к бедрам, вытягивая боль из раны. Топит грудь, заполняя дыру в сердце. Касается горла в нежном объятии, и Леви отпускает мысли. Он вспоминает о поцелуях. О касаниях. О силе, удерживающей его в объятьях. И общем отчаянии прощания, что больше не повторится. Он выпускает последний воздух из легких и просит восставшую на свое законное место луну, чтобы она вернула ему возлюбленного. Чтобы избавила от этой бесконечной боли. Водная гладь принимает его, зазывает своими песнями, и Леви делает шаг навстречу, словно в объятья Эрена. Лед сковывает его мышцы, окатывая волной ужаса, прижимая давлением ко дну. Эрен. Эрен. Эрен. Леви сжимает руки в кулаки, не собираясь всплывать, и темнота так близко. Ласкает его пустотой и тишиной, и он почти касается ее, оставляя жизнь на той стороне. Переходит эту грань, из-за которой не возвращаются, а затем сильный удар в живот, и Леви снова делает вдох. — Выбирайся… — Эрен, это точно он, и Леви обнимает его так отчаянно и так крепко, рыдая, захлебываясь, обнимая так крепко, чтобы никогда не отпустить. — …на берег, — его глаза заполняет темнота ночи, а акулья линия зубов испачкана в крови, и Леви понятия не имеет, чья она. — Нет. Я не уйду, — Леви берет его видоизменное, искаженное по образу акулы лицо в ладони и прижимается губами к его лбу, умоляя всех богов вернуть ему возлюбленного. — Я никуда не уйду. Леви слышит рычание, но прижимает крепкое тело, утратившее человеческую форму, к себе. Огромная акула в его объятьях рычит, вырывается и выскальзывает, и Леви кричит от отчаяния и чистого ужаса. Волны выносят его на берег, и его ноги все еще в воде, когда он смотрит на луну, чувствуя себя преданным ею.