История одной дворняги

Когда я ушла в тот вечер, мне хотелось вернуться. Я почти сделала это. Но я знала, что если вернусь, останусь такой же, и он уже не изменится. Элизабет — Мои черничные ночи.

Родные полуразрушенные небоскрёбы, обвалившиеся крыши жилых домов, перевёрнутые мусорные баки, на которых, оглушительно пища, жались в плотные клубки тощие серые крысы – всего этого ей не хватало. Проливной дождь заглушал звук тихих шагов – чёрная резиновая подошва тонула в лужах, растянувшихся по всей автостраде. Крошечные капли, падая с неба, распадались на сотни ещё более маленьких, микроскопических частиц, стоило им удариться о холодный асфальт. Где-то вдалеке виднелись неясные размытые очертания, и она шла к ним, напевая давно забытый всеми мотив. Спустя двадцать лет она, наконец, вернулась – старые земли приветствовали её оглушительным гулом ветра. Она помнила это место совсем другим. Тогда ещё не названный Тошимой город пестрил красками жизни, на его улицах встречались радостные улыбки и был слышен озорной детский смех, напоминающий звон колокольчика. В те годы она ещё верила в безоблачное завтра, грезя о светлом будущем, теперь затянутым плотными грозовыми тучами. Родители исчезли, не сказав ни слова, оставив после себя мгновения счастья, пролетевшего так мимолётно, и новорождённого младенца – мальчика, которого она поклялась защищать, что бы ни случилось. Тяжёлая работа давалась нелегко, и нежные девичьи руки управлялись с трудом. Возвращаясь, едва сводя концы с концами, она крепко обнимала засыпающего у неё на руках брата, не смыкая глаз до самого рассвета, оберегая его сон. Пустая комната больше не казалась чужой, и скрип деревянных полов тоже полюбился со временем. Ей исполнилось пятнадцать, когда в дверях её крошечного дома возникла тёмная фигура человека. Подобно мрачной тени она угрожающе нависла над ней. Через тёмные очки взгляд незнакомца был едва различим, но куда он смотрит стало понятно и так. Стиснув зубы, сжимая пальцы в кулаки, она подошла к пятилетнему мальчику, присев перед ним на корточки. Эти тёплые объятия навсегда останутся с ней приятным, но таким болезненным воспоминанием. — Сестрёнка уходит, чтобы защитить тебя. Я стану сильной, и ты не отставай, понял? — взгляды их глаз встретились, и где-то в груди болезненно кольнуло. Тяжёлая деревянная дверь скрыла уходящую в темноту спину, и струящиеся чёрные волосы спрятали одинокую слезу.

***

Знакомые места превратились в развалины. И пусть каждую улицу она помнила так отчётливо, словно прогуливалась по ней ещё вчера, беззаботно прыгая по искрящимся в свете солнечных лучей лужам, сейчас найти Тошима по-прежнему оставалась мегаполисом. Она подняла взгляд в небо. Мелкие капли дождя падали ей на лицо, скатываясь по гладким щекам и шее прямо под насквозь промокшую одежду. Чёрные волосы, слипшиеся от влаги, тяжёлым грузом легли на плечи. Она вздохнула, приводя мысли в порядок, и подошла к ближайшей бетонной плите, садясь на самый край. Искать здесь человека всё равно, что пытаться вытащить иголку из стога сена – глупая, бессмысленная затея. Она окинула пустырь взглядом ещё раз. Потрескавшийся асфальт главной дороги вёл в центр города, откуда во все стороны тянулись сотни других, переплетаясь узором, напоминающим паутину. Фонарные столбы, местами накренившиеся, вряд ли продержались бы ещё один месяц, а оголённые провода искрились, когда настырные капли попадали в щели разорванной гидроизоляции. Незачем было гадать, и предположения ничего бы не дали. Полагаясь на волю случая, она сделала первый шаг, и этот звук растворился вместе с её силуэтом за стеной непрекращающегося ливня.