Раскаленное ретивое

Грейнджер задумчиво поглаживала обертку книги что она невзначай получила на уроке трансфигурации несколько дней тому назад, глядя вдаль громадных стен замка она и вовсе позабыла о неясной вещице в своих руках. Внезапный дискомфорт в районе спины что была уперета в громадное дерево посередине двора школы привел её в чувства. Обертка у той книги была пуста, безо всяких букв и описаний, не был подмечен даже сам автор. Все эти пару дней она опылено лежала в её портфеле, но вот тут её охватило желание глянуть её содержание. Она положила эту книгу перед собой и сделала несколько шагов назад, это было совершено для перестраховки, что можно ожидать от неизведанной вещицы? А может и фальшивого артефакта. Достав палочку она указала её на книгу, зажмурив глаза произнесла заклинание, и книга не на удивление безобидно открылась. Она осторожно взяла её в руки и прочла заглавие. «31.12.1981 Звать меня Эдвард Гибсон, Мнахожусь в сфере целительства О двадцать восемь лет, за пару лет Й я успел повидать большое разнообразие подоКзрительных болезней а также неясных а.скачков смертельных инфекций по всему человеческому организму, по ходу исследования множество раз выяснял причины их заразительности, пбродумал большое количество отвиаров в борьбу с ними, спас тысячу жизней. Но и моей профессиональной деятенльности пришел конец, люди кашляюет кровью, теряют голос и слух, дни и ночи они проводят в страхте за свою 5изнь, перестают кого-либо понимать и что-либо осознавать. Ужасные волдыри вылезают на их ликах, желудок их работает неисправно. Я делал всевозможное дабы спасти их, давал зелья и прибегал к целебным чарам. Мне доверяли и меня ждали, в меня верили и ожидали чудного спасения от моих рук, но и они как оказалось не позолочены. Я совершил огромную ошибку обращаясь к своим пациентам как к испытуемым зверям одержимый идеей разобраться в этом вирусе, тестируя на них ужасные отвары, и даже прибегая к убийству. Моя безумная затея погубила ни в чем не повинных, хотя в конце концов их так же ждала смерть. Это меня так или иначе не оправдывает, мое призвание лечить, не иначе. Это мрак, тьма в самом ярком своем прояв7ении, пытки, затем смерть. Оно неизбежно. Неисправимо. И оно же в силах уничтожить нас. Два месяца назад вспышки прекратились, по сей день я сижу ожидая новости на счет повторных заражений, готовясь в этот же миг выпить смертельный отвар что прямо сейчас стоит предо мной. На случай первого заражения могу посоветовать вам только одно: бежать. И я тоже убегу, прям5 сейчас сделав глоток будучи в край утомленный гадким чувством вины. Я сожалею.» Последующие страницы были пусты, только одна запись на толстую книгу. Его сожаления показались ей крайне сухими, словно это был текст вычерпанный на скорую руку, учитывая все ошибки и недочеты. Она тут же побежала к друзьям, пазл складывался сам по себе. Некогда данная инфекция так же имела свое существование, но затем резко исчезла, и сейчас её вновь занесли наружу, возможно другие люди даже знали о ней, но почему же в нынешнее время и стечение обстоятельств никто об этом не припоминает? Это ведь смерть, оно же мрак и оно тьма. Вопрос оставался в действии. — Ну, показывай, – несдержанно произнес Рон стоя рядом. Та всунула эту книгу им под нос. — Прочтите первую страницу. Они тут же начали водить глазами по тексту, Гарри обратил внимание на дату. — Тысячи девятьсот восемьдесят первый год… дата смерти моих родителей, – его голос выглядел больше озадаченно, нежели прискорбно. — И в этот же год помер Том Реддл. Наша теория все так же в действии? – спросил он, глянув на друзей. — Нам надо разузнать про этого Эдварда Гибсона больше, сколько же в его записи каракуль! Еле разобрать можно, – возмутился Рон. — Текст написан печатной машинкой. Но куда ему было спешить? – озадачилась Гермиона. — К смерти, он же потом совершил самоубийство. Был взволнован. — У меня есть вопросы к Дамблдору и вообще ко всем профессорам, почему нам никогда об этом не говорили?! Мрак, тьма, смерть. Неизбежность. Даже на истории магии ни разу не упомянули, – возмущенно промямлила Гермиона. — Это было написано после смерти Тома Реддла, в тот же год, ровно два месяца спустя. – повторил Гарри. — Многое объясняет. Может быть он все таки в это ввязан… — Но зачем ему это? — Я не знаю, – возмутился озадаченный Гарри. — Причудлив он, надо пойти к Хагриду. Он-то должен помнить о первых вспышках. — Прогуляем урок защиты от темных искусств? – торжественно вопросил Рон. — Нет, вечером навестим. Тут же радостный лик Рона потух. Наступил вечер, Гермиона сидела в гостиной буравя взглядом запись, словно пытаясь отыскать некие скрытые символы или коды. К сожалению, помимо криво исписанного текста не было чего-то небезынтересного. Она обратила внимание на цифры что были написаны вместо букв в некоторых словах – 5изнь (жизнь) цифра пять, прям5 (что было «прямо») цифра пять, прояв7ении (проявлении) цифра семь. Она просмотрела некоторые книги что могли бы рассказать о значении каких-либо цифр, но все было безуспешно. Пятьсот пятьдесят семь ничего из себя не представляло. Убитая отчаянием ей пришла в голову идея соединить лишние буквы, её смутило то, что помимо ненужных символов грамматических ошибок и пропусков в тексте никаких не было. Она перечитала начальные строки, все началось со слова «Мнахожусь» где «м» явно лишняя, она записала это на листке затем продолжила повторное чтение текста. Затем она обратила внимание на букву «О» что стояла перед словом «двадцать» и так же записала её, в общей совокупности получился слог «мо». Буква «й» что стояла перед местоимением «я», теперь-то в общей совокупности получилось слово «мой». Она обратила внимание на слово «подоКзрительных» где «к» абсолютно к месту, затем на букву «а» перед словом «скачков», потом же на слово «пбродумал» где «б» точно не нужна. Она вновь перечитала текст в поисках последующих букв, но становилось все труднее. Наконец её взгляд остановился на слове «отвиаров» где «и» лишняя, потом же слово «деятенльности» где одна из «н» явно лишняя, получилось слово «Кабин». Этого явно было недостаточно, так что она повторно затонула в поиски букв. «Кашляюет» «е» была лишней, а затем «страхте» где «т» неуместна. Она соединила все это воедино и получилось «мой кабинет». Разобраться б ей ещё каким боком там делает цифра «557»! Ни смотря на это, её сердце воодушевленно ликовало. Если это было не совпадение (что очень маловероятно) возможно он держит в своем кабинете что-то информативное, конечно в следствии если после его смерти этот кабинет не разобрали. Услышав радостные возгласы Гермионы к ней подошел Гарри. — Ну что? Нашла что-то? — Секретное послание. Погляди, – она всунула ему эту книгу, он же озадаченно уставился на неё. — И что там? – робко переспросил он. — Тебе не кажутся странными эти ошибки и непонятные цифры? Почему если он действительно писал это на небрежную руку то тут нет типичных пропусков? Только излишние добавления, – стала объяснять она. — В общем, я собрала весь этот мусор воедино и у меня получилось «мой кабинет 557». Конечно я пока ничего не поняла, но это довольно сытная информация. Значит нам нужно отыскать его кабинет, и разобрать значение цифры пятьсот пятьдесят семь. — А что мы найдем? Вся эта запись буквально основывается на том, что даже он, великий целитель со стажем в двадцать лет не смог помочь. — Очень даже странно, но я примерно догадываюсь почему. Мы в любом случае проведаем его кабинет и это не обсуждается, завтра как раз суббота, пойдем к Хагриду и он нам что-то да расскажет. Гарри согласованно кивнул, и они разбежались по своим спальням. Последующее утро вся тройка гостили у Хагрида, там же и позавтракали. Наконец разговоры о будничных темах перешли на более интригующие. Гермиона что некоторое время игралась с рукавом своей клетчатой рубашки промолвила Хагриду: — Ты когда-нибудь слыхал о Эдварде Гибсоне? Лекарь. Внезапно Хагрид что расчесывал свою бородку побледнел. Голос его прискорбно заскрипел. — О… Гибсон… Добрый был человек. Руки бриллиантовые, как-то раз спас меня от укуса ядовитого насекомого, с тех самых пор дружили, вот только исчез он бесследно. Ни слуху ни духу от него пятнадцать лет уже как. — А где он работал? Что за лечебница? – не умалчивал Гарри. — Жил где? — Как много вопросов! – возмутился было Хагрид. — Почему никто нынче не говорит о том, что пятнадцать лет назад тоже были вспышки диверсум? — Да, заражения были, – ответил Хагрид спокойно. — но абсолютно незначительные, заболело тридцать человек от силы, погибло шесть, остальные неким чудом выздоровели. Больница где он работал уже заброшена, помимо того что он лечил у него есть еще очень много медицинских открытий. Кто бы знал что этот вирус вновь привстанет, но в наиболее устрашающем обличии… – Хагрид достал бумажку а за ней перо и начала что-то да чертить. — Тут его дом, а здесь находится эта самая больница, – указал он пальцем, пока те внимательно слушали. — Вовсе не далеко, но предупрежу что вместо больницы вы увидите лишь её руины, а ещё около той самой больницы есть заведение не с самыми дружелюбными особами, советую вам подхватить с собою мантию-невидимку. — Этот дом… в нем кто-то живет? – поинтересовался Рон. — Точно не знаю, он находится в неплохом состоянии. Еще часок они грелись у старого друга, затем покинули данную местность и всей троицей направились в необходимый им путь. Не взирая на школьные ограничения связанные с покиданием Хогвартса и поставленных мер во имя своего же здравия их тянуло разузнать все тайны прошлого, а в особенности таинственной записи. Нужные координаты указывали на то, что им надо обойти еще две улицы, чтобы оказаться там где надо, мантия-невидимка теперь была с ними абсолютно всегда, именно при помощи неё им удалось бесследно покинуть замок. Куда не оглянись: везде трущобы, в домах никто не жил. Мраком сеянная атмосфера почти всю дорогу до жути страшила, Хагрид оказался прав; не взирая на большое количество трущоб и окутывающего полумрака неподалеку находилось живое заведение, откуда только что вышла что-то орущая старуха. Тут же они накинули друг на друга мантию-невидимку и миновав сломанный железный забор остановились возле двери дома Гибсона, дом был трехэтажен и также на удивление красив и не дряхл. У Рона даже выявилась идея пару раз постучать по двери, Гермиона уже хотела выругать его за излишний шум, но дверь пред их носом открылась. Перед ними привстала красивая женщина с русой гривой и высоким пучком на голове, в руках она держала губку вместе с грязной кастрюлей. — Мы знакомы? – заговорили её пухлые губки, пока те ошарашено глядели вверх, так как стояли на несколько ступеней ниже. — Мы…э… – промямлила Гермиона, но за неё продолжил Рон, вежливо поздоровавшись. — Добрый день, здесь случаем не жил Эдвард Гибсон? Женщина тут же радостно улыбнулась глядя на Рона, и гостеприимно раскинула руки во внутрь, как бы приглашая. — Входите, на улице холодно! Тут вам все расскажу. Прежде чем войти они переглянулись меж собой как бы оценивая эту идею на безумство, учитывая что на этой улице словно отсутствовали душевно здравые особи, как бы взять в пример ту старуху из заведения что беспричинно размахивает руками словно она аист, а изо рта её исходит дичайший смех. Дом изнутри выглядел довольно ярко, желтые стены и позитивные портреты с окрасами нежной природы придавали некую изюминку в интерьере. Их повели в гостиную и посадили всех троих на диван, женщина же покинула комнату и пошла на кухню с целью привнести им лакомство. Минута тишины и беспокойный голос Гермионы промолвил: — Гарри, скажи что мы не вляпались во что-то ужасное… — Не знаю, задумка-то твоя, – безразлично ответил тот, пожав плечами. Хоть и скрыто каждого мучили свои неспокойства. Рон же здесь с интересом оглядывал комнату. — Она не выглядит злой, даже немного нравится мне, – добавил Рон. — Пахнет тыквенным пирогом… меня уже тошнит от тыквы, – тошнотворным тоном произнес он, когда недалеко послышались шаги хозяйки. — Ну что, детишки? Что это вас ко мне привело? – сказал она, поставив поднос с едой на округленный небольшой стол. Женщина заняла кресло напротив, левую ногу закинула на правую, губами сжала костяшку указательного пальца, что вызвало у ребят ещё большее беспокойство. Рону пришлось опустить голову в пол из-за её пристального взгляда, что и вызвало у неё опять таки странную лыбу. — Ну что вы дети, я ж не кусаюсь… Задавайте свои вопросы. Гарри не стал ждать пока те наберутся достаточной смелости хоть что-то да сказать и начал первый. — Мы на счет лекаря… Эдвард Гибсон, вам знакомо такое имя? — Это мой дядя, – выразил её прискорбный голос. — Погиб к несчастью. — Да… знаем… мои соболезнования, – ответил Гарри. — Откуда вы это знаете? – в её тоне можно было заслышать небольшую нотку взволнованности. Тут же друзья сомнительно переглянулись. Хотелось бы Гарри произнести про случайную книгу и непонятную запись, как Гермиона его перебила. — Старый друг рассказал, он к сожалению тоже погиб. — Мои соболезнования… Как друга звали? Гермиона нервно поджала губы, не зная как себя вести в подобных ситуациях. Затишье вокруг ещё сильнее омрачало окружающую их атмосферу. — Мы уже не помним его имени, семь лет прошло, – смог найти подходящее вранье Гарри.