Раскаленное ретивое

В голубом праздничном платье с разрезом у бедра стояла Джинни, ни на миг не убирая очей от своего отражения. На Гермионе же было легкое, пикантное алое платье с приоткрытыми плечами и с тонкими завязками по бокам. Спустя какое-то время самолюбования Джинни принялась считать бесчисленное количество открыток на четырнадцатое февраля, почитывая и демонстрируя имя каждого дарителя Гермионе. Даже Гермиона остолбенела от такого количества поклонников. Не взирая на то, что Гермиона носила клеймо грязнокровной волшебницы, пару слизеринцев одарили её признаниями в чувствах (что уж говорить про гриффиндорцев) на которые она к своему счастью не сможет ответить взаимностью. Внизу уже бушевало громкой музыкой и озорными танцами, зал был красиво задекорирован прямо под атмосферу праздника. Конфетти в форме алых сердец и яркие гирлянды, круглые столы по бокам, покрытые нежно-розовыми скатертями. Нарядные студенты, большое количество до этого невиданных, важных лиц, красивая посуда. Ещё недавно Гермиону абсолютно случайно выходя из балкона после болтовни с Малфоем навела чрезвычайная мысль: осуществить свой план на дне влюблённых. Уж если на сей раз Драко придет на праздник, а не станет мотать его непонятно с кем, зачастую это были девушки или его семья. Она уже подготовила флакон с оборотным зельем и взяла палочку если привстанет случай. Уверенными шагами она вошла в зал, хоть и была не совсем осведомлена в своем великолепии до момента, пока в неё не стали восхищенно тыкать взглядами. Она видела приоткрытые рты Рона, Гарри и Полумны, что уже говорило о многом. И это знатно повысило её самомнение. — Выглядишь так изящно и броско, подобно звезде Гакрукс, – не скрывая восхищение промолвила Полумна. Гермиона отреагировала на неожиданный комплимент с небольшим смущением. Она стала оглядывать зал, в надежде что в поле её зрения мелькнет белокурый силуэт, и, к её же провалу, он не мелькнул. «Что ж, придется отложить свой план» безуспешно решила она. Отовсюду разносился радостный гул. Гермионе уже пару раз поступили предложения потанцевать, но она отказывала. Ей было печально оттого, что придется отложить свой план, ведь чем медленнее они, тем больше зараженных. — Гермиона, – крикнул кто-то за спиной, она обернулась. Это был Рон, что направлялся к ней. Он говорил взволнованно. — Да? — Ты была права, точнее Малфой был прав… мой отец знатно накосячил по пьяне, он взял семейную реликвию министра. Министр такой пожар там устроил! Он бы его уволил… Хорошо что ты предупредила, иначе бы наша семья носила на себе не только клеймо бедных, но и клеймо воров, – на последних словах его тон выглядел жалостно, Гермиона приобняла его за плечи. — Теперь всё в порядке, – поддержала его она. — Я не знаю что задумал Малфой, но то, что он нас предупредил уже не в его духе. Его отец уже давно мечтает чтобы моего папу уволили, быть может он стукнулся головой? — Или это очередная попытка нас унизить, – негодующи выпалила Гермиона. — Да, тоже так думаю… – внезапно его дернула за рукав незнакомая Гермионе девушка, грива её была темная, тело чуть исхудалое. Она посмотрела на Гермиону с некоторым отвержением, а затем умиляющими голубыми глазками посмотрела на Рона. — Танцевать будем? Пойдем, Рон, – на лике Рона блекнула странная улыбка и он безо всяких сопротивлений пошел за девушкой. Гермионе так наскучило стоять посередине зала наблюдая за радостными друзьями в бестолковой надежде всё таки отыскать глазками белобрысую фигуру, что она решила отойти в сторонку, подальше от гула и шума. Она направилась в коридор, встала около высокого окна, и наблюдала за падающими снежинками. Это зрелище было редким, зимы стали теплее и особо ничем не отличались от того же октября, снег шел от силы раз в месяц. Даже такое раннее нередкое удовольствие теперь высоко ценилось. Не успела она одуматься, как её резко схватили за руку. Она шокировано посмотрела на этого человека, и надо же, добыча запрыгнула в руки охотника сама. Драко Малфой, вот кто это, вёл Гермиону в непонятное направление. Пожалуй, добыча отнюдь не он, а сама Гермиона. — Куда ты меня ведешь? - Гермиона уже сжимала в руках палочку, готовясь к чему угодно, как можно сильнее отдергивая свою руку. — Убери свою палочку, я не драться с тобой собрался, – произнес он предупредительным тоном. — Мы поговорим. Они остановились возле стены коридора, Малфой стоял в сороках сантиметров от неё, затем он начал: — Как я понял, вы пару дней назад были в доме Эдварда Гибсона? — Откуда ты… – выразила Гермиона, как он её перебил. — Говори. — Да. С некой задумчивостью он посмотрел в окно, затем продолжил: — Что вы узнали? Прежде чем ответить Гермиона подумала раз сто: огромная вероятность того, что он пожиратель смерти подводит к риску. Он может все доложить своему отцу, что является преданным союзником Волдеморта. — Там ничего не было, – ответила Гермиона. — Мы ничего не узнали. — Не ври мне тут, – раздраженно произнёс Малфой, — я всё знаю, у тебя много информации, ты не хочешь делиться, потому что думаешь, что я пожиратель. Верно? – он раскрыл пуговицу своего рукава, и не убирая взгляда от Гермионы, приподнял рукав. — В настоящее время ни для кого не секрет, что у пожирателей смерти метка на руке, видишь ли, у меня всё чисто, – произнёс он, а затем спустил рукав. — Но я могу стать им, Сам-Знаешь-Кто дал мне пару недель на раздумья, так что расскажи мне всё, что узнала. — Чтобы потом ты рассказал все своей семье? Ты любишь, когда тебя поощряют, – гордо добавила она. — Ты на первых курсах застряла не пойму, когда я шёл и рассасывал всю кровь грязнокровкам для похвалы отца? Встретимся в кабинете Снейпа сегодня в шесть вечера, только без своих щенков, поняла? – он выглядел довольно спешным, словно опаздывал куда-то, вечно смотрел назад. — Из-за тебя мне пришлось оставить обед со своими родителями, а теперь прости, вынужден тебя оставить. — Я бы пришла, но где гарантии того, что это не ловушка? – не скрывая подозрений вопросила Гермиона. — Зачем тебе это всё знать? — Я там объясню, неважно насколько это странно со стороны, ты должна придти. – несколько секунд молчания, затем он повторно опрокинул: — Без щенков, – и покинул помещение, оставив Гермиону в невероятно глубоком заблуждении.