Фанючка

Чимин не помнит, когда это началось, но точно знает, что это не нормально. Он любит Юнги. Любит всем сердцем, всей душой, всем своим существом. Но еще он любит Агуста. Того, кем его муж становится на сцене, когда на него направлены все прожектора, а тысячи фанатов машут своими лайтстиками, растекаясь от низкого хриплого голоса и быстрой читки. Читки натренированного языка, на который Чимин так сильно хочет кончить, пока Юнги будет до боли сжимать его своими фигурными пальцами и смотреть темными хищными глазами. Но это все мечты. В жизни его муж совсем не такой. Юнги заботливый. Юнги нежный. Он ласковый и добрый. Спокойный. Стоит ему переступить порог гримерной и вся страсть, с которой он прыгает на сцене, улетучивается, оставляя за собой тихую гладь, которую он несет домой Чимину, чтобы заключить в тесные объятия и защекотать до икоты, доводя изрядно покрасневшее тельце до бессилия. Нет, Чимину все нравится. Нравится купаться в любви и ласке, нравится получать бесконечное количество внимания, но этого мало. Ему мало. Он хочет другого Юнги. Дикого и властного. Хочет, чтобы его муж накидывался на него так же, как своим рэпом на толпу взбудораженных фанатов. Хочет краснеть не от щекотки и тесных объятий, а от засосов, оставляемых грубым, нетерпеливым ртом. Хочет, чтобы Юнги вбивался в него так же быстро, как альбомы Агуста в мировые чарты. Хочет кончать, смотря в его глаза так же, как сейчас смотрит на его картонную фигуру. — Блять, — Чимин тихо выдыхает, сильнее прогибаясь в пояснице и прижимаясь своей мокрой киской к большой ростовой подушке из предпоследнего мерча Юнги. Ему так нравится тереться об эластичную ткань, не мешающую скользить в нужном ему темпе. Чимину жарко. Он чувствует, как бисеринки пота катятся по его обнаженному телу. Как румянец заливает пухлые щечки, а во рту невыносимо сухо. Боже, как сильно он хочет ощутить внутри себя толстый крепкий член своего мужа. Чтобы прямо сейчас Юнги вбивался в его глотку, до боли оттягивая светлые волосы, пока сам Чимин продолжал смотреть на его картонное изображение, не переставая объезжать подушку. — Ч-черт, — он запинается, наращивая темп, и из последних сил сжимает руками скользкую обивку, концентрируясь на собственном удовольствии. Ему хорошо. Почти так же как могло бы быть от жаркого секса с Юнги, который прямо сейчас происходит в его мыслях. Оргазм близко. Он понимает это, чувствуя, как натруженные бедра начинают мелко дрожать, а по мокрому торсу скатывается очередная соленая капля, которую так хорошо мог бы сейчас слизать чужой язык. Язык, с помощью которого Юнги должен сейчас записывать свой новый альбом на студии. — Боже-е-е, — Чимин громко стонет, запрокидывая голову и прикрывая глаза, наслаждаясь покалыванием, накрывающим его киску, и глупо улыбаясь. Еще немного и он кончит со сценическим именем собственного мужа на устах. Но разрядка так и не наступает. Пак тяжело дышит, переходя на максимально быстрый темп и полностью теряя себя в пространстве, когда дверь его старой квартиры неожиданно распахивается, являя миру запыхавшегося Юнги. — Чимин! — громко выдыхает Мин, с отвисшей челюстью застывая на пороге небольшой студии и во все глаза смотря на объезжающего большую подушку мужа. — Ебать, — коротко добавляет он, окончательно теряя дар речи. — Юн… — Пак распахивает глаза и с ужасом смотрит на супруга, вмиг теряя ниточку, которая почти довела его до вершины блаженства. — Юнги… Ч-что ты… — он запинается, стараясь взять себя в руки и судорожно бегает глазами по квартире, пытаясь найти свою одежду. Две пары глаз одновременно утыкаются в валяющийся недалеко от кровати нежно-розовый свитшот, но Юнги оказывается быстрее, рывком подрываясь с места и выхватывая с пола вещь, тут же откидывая ее далеко за спину, а затем снова смотрит на мужа. Не мигая. — Юнги, — Чимин ставит ноги на пол, скрещивая их, чтобы скрыть свою мокрую киску, параллельно обхватывая себя руками, — это не то, о чем ты подумал. — Да неужели, — Мин усмехается, наконец отрывая от зардевшегося Пака глаза и с интересом осматривает небольшую студию, в которой Чимин жил до их замужества. Когда-то это было уютное гнездышко молодого паренька, сейчас же квартира больше напоминает убежище отбитого фаната, которым, как оказалось, является его собственный муж. Чимин глубоко вздыхает, затравленно глядя на супруга и сильнее прижимает плотные бедра друг к другу, понимая, что он снова начинает возбуждаться. Его будоражит осознание того, что Юнги узнал его постыдный секретик. Пак считает своего мужа умным человеком и быстро понимает, что тот, скорее всего, уже сложил два и два, поняв, чего так сильно хочет его вторая половинка. — Любопытно, — Юнги приближается к стеллажам, разглядывая собственный мерч. — Сколько же ты бабла спустил на это все. — Это мои деньги, — тихо мямлит Чимин, тяжело дыша, и быстро облизывает пересохшие губы. — На что хочу, на то и трачу. — Да неужели, — губы Мина растягиваются в насмешливой ухмылке. — Интересное у тебя, как оказалось, хобби. — Хён… — Чимин, пользуясь тем, что муж внимательно оглядывает полки, быстро соскакивает с кровати и подлетает к свитшоту, судорожно хватая розовую ткань и прижимая ее к груди. Но натянуть он его не успевает, чувствуя, как его талию оплетают крепкие руки, а краснеющее ушко опаляется жарким дыханием. — Зачем тебе это? — хрипло шепчет Юнги, прижимая дрогнувшее тельце к своей груди и снова отбрасывает вещь за ненадобностью. — Ты же еще не кончил, правда? — он проводит языком по нежной коже, всасывает мочку и продолжает плавное движение губами, облизывая ушко целиком. Чимин, чувствуя, как его ведет, судорожно вцепляется руками в сильные предплечья и запрокидывает голову, практически умоляя про себя, чтобы чужая хватка не ослабла и, хотя бы на этот раз, супруг с ним не церемонился. Если Юнги сейчас не возьмет его так, как тот хочет, то не сделает это уже никогда, потому что Чимин не может представить более подходящего случая, чтобы до мужа дошли его желания. Точнее, одно. То самое, ради исполнения которого Пак готов продать душу тому, кем его муж становится на сцене. — А-ах, — Чимин тихо стонет, прикрывая глаза и откидывает голову на чужое плечо, пока язык Мина продолжает трахать его ухо. Пак хочет почувствовать его значительно ниже, но надеется, что до этого они еще дойдут. — Юнги-и, — он пытается сдвинуть одну минову ладонь ниже, чтобы до мужа доперло и радуется, потому что тот понял его сразу, мгновенно перехватывая обе чиминовы ладошки и прижимая их к мягкому животику, а второй рукой скользит ниже. Туда, где давно так влажно и пусто. — Так вот чем ты тут занимался, когда говорил, что уходишь поработать в тишине, да? — Юнги наконец перестает терзать заласканное ушко и спускается ниже, чуть прихватывая зубами тонкую кожу длинной шеи и слыша невнятное лепетание в ответ. — Терся о мой мерч, как отбитая сасэнка, а потом приходил домой и подставлялся под мой член, да? — он доходит пальцами до лобка, принимаясь неспешно его массировать, целенаправленно игнорируя все, что ниже. — Н-нет, — Чимин судорожно вздыхает, испытывая невообразимое желание прикоснуться к своей киске, провести маленькими пальчиками по опухшим складочкам, дойти до самой сладкой точки и аккуратно помассировать. Юнги еще никогда так с ним не разговаривал. — Врешь своему хёну, малыш, — Мин продолжает мучить его, целенаправленно избегая паха и оставляя россыпь багровых следов на нежной коже. До него не сразу дошло, что здесь происходило, но, когда он понял, не мог не удивиться. Оказывается, его сладкий малыш, его цветочек хотел поближе познакомиться с другой его стороной, которую Юнги предпочитал держать от своего ангелочка подальше. Разве мог он подумать, что именно такого его Чимин и хочет? — Чуть-чуть, — Чимин снова судорожно вздыхает, пытаясь поерзать и подставиться под ладонь, которая все никак не хочет опуститься ниже. Его это раздражает, и он не понимает, зачем муж его мучает. — Т-с-с, — Юнги отрывается от шеи, чуть меняя положение и шепчет в другое ушко. — Не рыпайся, сладкий, ты же не хочешь, чтобы я неожиданно вспомнил, зачем искал тебя, и мы всё закончили? — А-а-а… — Чимин снова стонет, стоит крупной ладони исчезнуть с его лобка и переместиться на поясницу, медленно скользя вниз. К дырочке, которую Юнги за семь лет совместной жизни так и не распечатал. Пак его, конечно, не просил, но в душе не переставал мечтать об этом, представляя, как любимый мужчина берет его в попку, пока его киска насажена на крупный дилдо. Картинка в его голове кажется такой идеальной и лучше бы ее сделал только играющий на фоне последний альбом Мина. Хриплое рычание из динамиков одновременно с низкими стонами в его ушко и пошлыми звуками двух изнывающих от натяжения дырочек. Чимин уверен, что, если бы эта фантазия стала реальностью, он бы умер на месте. — Может, пора нам попробовать что-то новенькое? — голос Юнги становится ласковым, когда он, будто читая мысли Чимина, начинает оглаживать краешки сморщенного ануса. Его муж и не подозревал, как сильно Мину хотелось спустить себя с тормозов и оттрахать свой цветочек во всех возможных позах до синяков по всему телу. Но он сдерживался, оберегая своего хрупкого малыша. Сегодня он попробует чуть отпустить контроль и, если Чимину понравится, Юнги позволит себе реализовать желания своего внутреннего зверя. — Ч-что? — Чимин уже откровенно сипит, ненароком сжимаясь и силой удерживая себя в сознании. Понимание того, на что Юнги намекает, размазывает его больше, чем неспешное поглаживание там, где его еще никто не касался. Даже он сам. — Хочешь, чтобы твой хён трахнул тебя в попку? — Юнги не видит смысла долго мучить малыша, который и так уже на пределе. Да ему и самому некомфортно от давящих на вставший член боксеров. Ситуацию облегчают только спортивки. Надень он узкие джинсы — мучился бы намного сильнее. — Хён! — Чимин распахивает глаза, не веря, что Юнги, его Юнги, нежный и заботливый, старающийся даже не материться при нем, говорит такие откровенные вещи. Да еще и так просто, будто просит захватить мужа еще одну упаковку говядины в супермаркете. — М-м-м… сладкая нуждающаяся фанючка, текущая от своего мужчины, да? — Мин чуть прогибает Чимина в пояснице, ведя ладонь дальше и накрывает киску пальцами, тут же судорожно сглатывая. Он не помнит, чтобы его малыш хоть раз так сильно намокал самостоятельно. Смазку он за время нахождения в студии не заметил. Чимин, чувствуя долгожданное касание, сладко стонет, прогибаясь еще сильнее и прижимаясь к теплым пальцам, моля, чтобы они хоть немного поласкали его натруженный бугорок, который за сегодня и так настрадался, пока Пак безжалостно потирался им о подушку. — Такой мокрый, боже, — Юнги облизывается, предвкушая, как весело им сегодня будет, надеясь, что Чимин не испугается и не даст заднюю. Одно дело — мечтать о таком. Другое — подставляться под безжалостно таранящий тебя член, когда привык к мягким толчкам и бесконечным ласковым словам на ушко. Юнги всегда его нежил, никогда не трахая по-настоящему. Про себя он молится, чтобы Чимин и правда был к этому готов. — Х-хён… — блондин нетерпеливо ерзает, намекая на продолжение банкета, на котором он хочет быть главным блюдом, пока его мужчина продолжает нежно поглаживать опухшие складочки, избегая текущую дырочку и самое чувствительное местечко. Чимину дурно от желания. — Да, сладость? — Юнги тянет гласные, намеренно поддразнивая мужа, распаляя его еще больше и раздумывая о том, что делать дальше. Он хочет все и сразу. Хочет усадить малыша на кровать и упасть перед ним на колени, вгрызаясь в текущую киску. Хочет опустить перед собой самого Чимина и вогнать член под самые гланды, наслаждаясь видом растянутых вокруг ствола губ. Хочет не оттягивать и трахнуть его прямо так, заставив упереться ладошками в пол. Гибкости Чимину хватит, он уверен. Но и лишить младшего анальной девственности он тоже хочет, а времени у них не так много. Чета Мин решила в срочном порядке устроить сегодня ужин, из-за чего Юнги пришлось срываться из студии и искать своего мужа, упорно не отвечающего на звонки. И он точно не ожидал застать Чимина в таком виде, чему в итоге был безумно рад. И он бы радовался и дальше, разом исполняя все свои хотелки, но время поджимало. Быстро раскидав варианты в голове, он все же решает пойти по классике. Сладкую попку он сможет распечатать и вечером, после ужина, когда уже точно никто не сможет им помешать и у него будет достаточно времени, чтобы сделать первый раз своего малыша незабываемым. А пока он уделит время другой его дырочке, взяв ее так, как никогда не брал прежде. — Где ты хочешь, чтобы мы это сделали, а? — он вынимает руку, снова проходясь вдоль плотных половинок и выпрямляется, утягивая младшего за собой. — М-м-м? — Чимин, дезориентированный неожиданной сменой положения, пытается сфокусировать застланные мутной пеленой желания глаза. Соображает он сейчас плохо, мысленно уже несколько минут как находясь в своих фантазиях, где его хён нещадно берет его сзади, сжимая кожу до белых пятен и оставляя звонкие шлепки на усердно качаемой Чимином заднице. — Где мне тебя трахнуть, крошка? — Юнги нежно проводит по светлым прядям, притягивая чужую голову ближе и оставляет нежный поцелуй на макушке. Его слова совсем не сочетаются с ласковым жестом, но он бы соврал, если бы сказал, что это только привычный ему порыв позаботиться о своем малыше. До Чимина он любил играть на контрастах, мешая нежность с грубостью и доводя сладких мальчиков до трясущихся коленок. — О-ох, — Пак распахивает губы, быстро увлажняя их юрким язычком и проводит взглядом по помещению. Здесь не так много мест, на которых хён может его разложить. Он смотрит на барную стойку и думает о том, как бы хорошо это было, ведь его плотным ножкам так идут твердые поверхности, но в миг отметает эту мысль. Его колени после подушечного марафона и так натерлись сверх меры, не стоит их добивать. Чимин ведет взглядом дальше и утыкается в дверь ванной, представляя душевую, стиральную машину, тумбу. Все эти места они давно опробовали, еще когда только начали встречаться. Но главным фактором стало то, что там слишком пусто и ничего не напоминает о его больной зависимости. Темные глаза тут же смещаются на ростовую фигуру и Чимин тяжело сглатывает, что не останется без внимания Юнги, поворачивающего голову в ту же сторону. — О-о-о… — губы Мина удивленно округляются, когда до него доходит, о чем думает его муж. Чимин удивляет его все больше. — Неужели малыш хочет смотреть на мою картонную копию, когда я буду натягивать его на член? Чимин, слыша чужие слова, тихонько пискает, смущаясь от того, что Юнги разгадал еще один его секретик. Паку стыдно, но это не мешает ему слегка качнуть головой, соглашаясь с догадкой мужа. Чего ему стесняться, если Мин уже все видел и все понял? — Прыгай на кроватку, прелесть, — Юнги быстро разворачивает любимое тельце и звонким шлепком отправляет его в указанном направлении, начиная спешно избавляться от одежды. Чимин, взвизгнув, семенит в сторону постели, снова начиная усиленно краснеть, стоит ему увидеть подушку, огромной уликой продолжавшую валяться на светлом покрывале. Ему стыдно от мысли, что Юнги может обратить внимание на подсохшие разводы, оставленные его текущей киской. Не то чтобы их было хорошо видно, но, если знать куда смотреть… Чимин быстро толкает предмет подальше, отправляя его за пределы кровати и с наслаждением растягивается на мягкой постели в ожидании, когда супруг доберется до него. — Такой соблазнительный, — Мин улыбается, стягивая с себя носки, и медленно приближается к распростертому тельцу, голодным взглядом проходясь по любимой сдобной булочке, которую хочется оттрахать до звезд перед глазами. Чимин смотрит на него так, как никогда не смотрел раньше, буквально зазывая похотливым блеском в прищуренных глазах. Если бы Юнги не влюбился в него давным-давно он бы сделал это сейчас, настолько привлекательным был молодой мужчина, призывно раскинувший ножки перед ним. — Я жду, — отошедший от невменяемого состояния Чимин специально закусывает губу, надеясь, что его глаза выглядят так же томно, как у кисен в порно, которое он смотрел по юности. Он еще никогда так открыто не зазывал своего мужа в постель. Это было приятно, и он точно повторит это еще не раз. Ему кажется, что прямо сейчас они переходят в новый этап их интимной жизни, в которой Чимин получит все, о чем так долго мечтал. Пусть в обычной жизни Юнги остается собой, но трахать его отныне будет Агуст. Потому что Чимин так хочет, а его муж любит исполнять его желания. — Черт, малыш, — Мина ведет от развязного тона его цыпленка и, не выдерживая, он в один миг оказывается между широко раздвинутых бедрышек, нависая сверху. Чимин сейчас выглядит как самая дорогая порнозвезда и Юнги благодарит небеса за то, что все это принадлежит ему. Пусть он раньше и не знал об этой части его дорогого супруга. Теперь он знает. И возьмет от этого по максимуму. — Так сильно меня хочешь? — Хочу, — просто отвечает младший, поднимая ноги и смыкая их вокруг чужой поясницы с силой притягивая сильное тело поближе к себе. — Трахни меня, любимый, я весь твой. — Блять, — Юнги еще секунду смотрит на блядские пухлые губы и резко опускает голову, сминая чужой рот и проталкивая язык внутрь. Они целуются жадно, грязно, развязно, кусаясь и тут же зализывая, пачкаясь подбородками в смешанной слюне и задыхаясь от нехватки воздуха. Комнату наполняют звуки пошлых поцелуев, прерываемых развязными стонами. Юнги трется членом о напряженный живот Чимина, забывая, что их время ограничено. Какие к черту родители? Какой ужин? Все, что он хочет, это довести свою крошку до сорванного голоса и ноющей поясницы. И он сделает это. — Ах… Хён… Хён, пожалуйста, — Чимин, тяжело дыша, хватает мужа за волосы и пытается оттянуть от себя, параллельно двигая тазом в попытке заполучить член в свою безбожно текущую киску. Ему так влажно, так мокро, так чешется… Он умрет, если не насадится на твердый орган сию же секунду. Но Юнги будто не слышит просящий скулеж, перемещаясь на шею и принимаясь по новой ее терзать, впиваясь губами туда, где уже расцвели следы от прошлой атаки, которая, казалось, была в прошлой жизни, а не пятнадцать минут назад. — Юнги-и-и… — снова стонет Чимин, стараясь сдвинуть тяжелое тело ниже и наконец коснуться заветного стояка своей просящей киской. — Ну-у-хё-ё-н-а-ах… — он всхлипывает от легкой боли, вызываемой чужими зубами и не перестает ерзать, задыхаясь от желания. Юнги продолжает его игнорировать, чуть приподнимаясь и опираясь на локти, а затем касается пальцами стоящих сосков и с силой их прокручивая тут же получая тяжелый выдох в ответ. Чимин распахивает глаза, смотря ими в потолок и не может поверить, что Юнги целенаправленно сделал ему больно. Потому что, да, это больно. Но так приятно. Он глупо улыбается, опуская глаза и тут же ловит ответный взгляд полностью черных от расширенных зрачков глаз. Юнги смотрит на него секунду, а затем облизывает нижнюю губу и, дерзко ухмыляется, сжимает пальцами твердые бусинки. Пак дергается, чувствуя, как из уголка открытого рта стекает тонкая ниточка слюны, которую тут же выхватывает чужой цепкий взгляд. Юнги подается вперед и слизывает влагу с подбородка Чимина, снова прокручивая соски пальцами и наконец получает в ответ громкий стон, тут же ставя галочку в мыслях, открывая для себя непаханое поле. Супруг снова его удивляет. Юнги радуется, что ему тоже есть чем удивить своего малыша, с наслаждением думая о том, что теперь их интимная жизнь заиграет новыми красками. — Да моя малышка — маленькая мазохистка? — хрипло смеется Мин, демонстративно облизываясь и, подмигивая напрягшемуся Чимину, опускается ниже, обхватывая одну из горошинок губами и принимаясь неспешно посасывать, параллельно нежно поглаживая вторую двумя пальцами. Чимин теряется от контраста ощущений. Только что Юнги делал ему больно, насильно заставляя испытывать сладкую пытку, и вот он снова нежен, ласкает осторожно, будто прося прощение за предыдущие действия. Пак снова всхлипывает, изнемогая от перевозбуждения и пытается потереться о плотно прижатые к его паху крепкие бедра. У него не получается. Он с силой взбрыкивает ножками, но Юнги тут же плотно сжимает сосок зубами и быстро накрывает второй ладонью его бедро, фиксируя в одном положении крепко вцепившимися в кожу пальцами. Ласка вмиг становится грубой, нетерпеливой, Мин начинает терзать его вспухшие бусинки, еще сильнее вдавливая пальцы в бедро. Чимину больно, но желание от этого только возрастает. Пак переводит взгляд в сторону, надеясь хоть как-то отвлечься от перевозбужденного состояния и тут же утыкается глазами в картонную фигуру. Это слишком даже для него. Всхлипывая, он упирается ладошками в чужие плечи, стараясь сдвинуть мужа ниже. Пусть терзает его плоть, но только в другом месте, пока Чимин не испустил дух от такого количества ощущений. — Пожалуйста, — тихо шепчет младший, из последних сил давя на чужие плечи. — Любимый, пожалуйста, я больше не могу. Юнги мгновенно реагирует на перемену настроения и отрывается от вспухшего соска, поднимая поплывший взгляд на Чимина и только сейчас чувствует, как сильно маленькие пальчики вцепились в него. Его малыш выглядит так, будто вот-вот заплачет. — Чимин? — он вмиг напрягается, пугаясь, что перешел черту. Даже такая невинная ласка могла оказаться для его малыша слишком тяжелой. Младший привык к совсем другому сексу. Новый вид стимуляции мог напугать его. — Вылижи меня, — тихо просит Чимин, тяжело дыша и снова надавливает пальцами на плечи мужа. — Я очень хочу кончить. Пожалуйста. Юнги облегченно выдыхает и нежно улыбается в ответ, тут же исполняя чужую просьбу. Ужин может катиться ко всем чертям, этот вечер только для Чимина. Ну и для него. Для них. Сегодня они заново знакомятся друг с другом и Юнги скорее умрет, чем позволит кому-то их прервать. — Все, что угодно, для моей маленькой фанаточки, — подмигивая дрожащему Чимину, он снова с силой вцепляется в чужие бедра и зарывается лицом в мокрую киску, начиная вылизывать ее широкими мазками языка и доводя своего мужа до полной потери контроля над своим телом и разумом. Чимина выносит мгновенно. Он откидывает голову на покрывало и громко стонет, широко распахивая рот и морща напряженный лобик. Если бы чужие руки не удерживали его, фиксируя в одном положении, он бы уже скатился с кровати от гиперчувствительности, до которой Юнги так быстро его довел, а прямо сейчас делает все, чтобы натруженный организм окончательно выпал из реальности, пока душа его хозяина будет разлетаться на осколки от занебесного уровня блаженства. Младшему кажется, что его легкие вот-вот откажут от настолько частого дыхания, пока сам он пытается сконцентрироваться на растущем внизу удовольствии, молясь всем богам, чтобы не потерять эту связь и случайно не упустить надвигающийся оргазм. Такого он точно не выдержит. Юнги, чувствуя сильную дрожь в чужих бедрах и ощущая, насколько сильно напряглось изможденное тельце под ним, быстро отрывает одну руку от чиминовой ноги и в одно движение проникает сразу двумя пальцами внутрь, с силой надавливая на переднюю стенку и параллельно втягивая губами клитор. Чимина сильно дергает, он выгибается и открывает рот в немом крике, чувствуя волну, проносящуюся по всему телу и отдающуюся в каждом миллиметре кожи приятным покалыванием. С тихим выдохом он падает обратно на постель и пытается отдышаться, не в силах даже посмотреть на причину своего оргазма. — Хорошо? — Юнги подается наверх, укладывая локти по бокам от белобрысой головы и с любовью смотрит на разрумянившееся личико. Чимин всегда красив, но после того, как кончит, особенно неотразим. Не в силах справиться с нахлынувшей на него нежностью, Мин принимается оставлять короткие поцелуи на любимых щечках, стараясь игнорировать собственное желание, но получается у него плохо. Отдышавшийся Чимин начинает тихонечко хихикать от щекочущих его лицо поцелуев, когда чувствует, как его муж, сам того не осознавая, трется о него. Ехидно улыбнувшись, младший упирается ладонями в чужую грудь и, собирая в себе остатки сил, сильно толкает, меняя положение и оказываясь сверху. Юнги растерянно смотрит на него снизу-вверх. Чимин еще никогда не пытался лидировать в постели. — Ты не кончил, — спокойно произносит младший, обхватывая крепкий ствол ладонью и пару раз медленно проводит по нему, вызывая шипение в ответ. А затем с невозмутимым выражением лица приподнимается и самостоятельно насаживается на член, придерживая его пальцами и стараясь ненароком не задеть клитор, неосознанно понимая, что даже минимальная стимуляция чувствительного местечка сейчас будет неприятна. — Я быстро, — Юнги размазано смотрит на восседающего на нем Чимина, упиваясь затраханным видом младшего и мечтает вытворить с ним все возможные непристойности. По паспорту ему тридцать, но сейчас он чувствует себя подростком, впервые засаживающим более зрелому и опытному партнеру. Чимину так идет быть сверху. Пак не отвечает, лишь нежно улыбается и самостоятельно двигает тазом. Он упирается ладошками в бледную грудь с бисеринками пота и неотрывно смотрит на лицо супруга, откинувшегося на подушках. Юнги так расслаблен. Если бы не твердый член, который Чимин так хорошо чувствует своими податливыми стеночками, он бы подумал, что мужчина просто дремлет. В какой-то момент Чимин испугался, что Юнги и правда уснет, ибо только рваное дыхание и все еще каменный орган давали знать о том, что он бодрствует, пусть и уплыл в какой-то собственный мир наслаждения. Так дело не пойдет, думает младший и, чуть сместив ладошки, с силой вцепляется пальцами в колом стоящие соски. Юнги реагирует моментально, распахивая глаза и громко выдыхая, а потом переводит охуевший взгляд на ухмыляющегося Чимина. — Испугался, что ты заснешь, — дерзко отвечает блондин, делая очередное плавное движение. Юнги не спешит отвечать, с восхищением смотря на супруга, так и не отпустившего его грудь. Чимин плотно упирается ладонями в его кожу, с каждым движением потираясь пальцами о зажатые между ними соски. Позволив своему котенку еще немного покататься в ленивом темпе, он отпускает покрывало, в которое успел вцепиться от неожиданной стимуляции и перемещает ладони на упитанную задницу. Чимин сладко стонет, выпуская юркий язычок меж полных губ и с улыбкой поглядывает на супруга, нагло лапающего его пятую точку. Все его тело приятно покалывает, а киска снова дает о себе знать легкой пульсацией. Чимину хочется еще раз кончить, но попозже. Ему интересно, исполнит ли Юнги обещание, уделив внимание другой его дырочке. Юнги же времени даром не теряет, отрывая одну из ладоней от сочного полупопия и поднося ее к опухшим от ненасытного поцелуя губам. Чимин понимает все с полувзгляда, подаваясь вперед и обхватывая чужие пальцы, глубоко насаживаясь на них ртом. Он сосет жадно, с оттяжкой, так, что Юнги тут же забывает, зачем ему это вообще было надо и предвкушает, как уже дома засадит своему малышу по самые гланды. Такой порочный рот грешно оставлять без дела. И как он раньше не видел эту сторону своего цыпленка? Мин пытается вытащить пальцы, но Чимин не желает их отдавать, прекращая двигать тазом и всецело отдаваясь увлекательному занятию, тихо постанывая и наблюдая за реакцией мужа через полуопущенные веки. Он видит, как тяжело вздымается бледная грудь и испытывает внутренний восторг от мысли, что Юнги нравится. Чимину не стоило бояться и давно нужно было сказать мужу, что нежный секс в миссионерской позе не то, чего жаждет его порочная душа. — Котенок, я хочу тебя растянуть, — Юнги слышит, как сильно сипит его голос, изнывая от желания, чтобы Чимин снова начал двигаться. Член болезненно пульсирует. Ему сложно держать себя в руках, хочется снова кинуть малыша на спину и быстро оттрахать, влив столько спермы, сколько способен произвести его натруженный долгой неспособностью кончить организм. — М-м-м, — Чимин протяжно вздыхает и все-таки выпускает чужие пальцы с громким чпоком. Мысль о том, что Юнги вот-вот подарит ему новые ощущения, заставляет еще сильнее возбуждаться, и он, часто дыша, снова проезжается по члену, старательно постанывая имя мужа. Долго покататься ему не дают. Юнги резко надавливает на поясницу, из-за чего Чимин падает ему на грудь с недовольным писком, а затем чувствует, как что-то осторожно входит в его анус. — О-о-о, — тихо выдыхает он, жмурясь и утыкаясь носиком в горячую шею. — Потерпи, хорошо? — Юнги целует его в макушку и медленно вводит мизинец внутрь, чуть не кончая от мысли, что скоро там окажется его член. Киска его малыша прекрасна, но как же сильно ему хочется ощутить девственную узость другой дырочки. — Мхм, — Чимин что-то неразборчиво мычит, сильнее вжимаясь губами в тонкую кожу и целенаправленно оставляет на ней легкий засос, стараясь отвлечься от неприятных ощущений и радуясь, что все свои большие дела он успел сделать еще днем, как раз перед выездом. Конфуз в свой первый анальный раз он бы точно не выдержал. Юнги, наконец введя палец полностью, старательно по кругу оглаживает им внутренние стеночки, чуть-чуть растягивая и раздумывая над тем, что слюной тут не обойдешься. — Здесь есть смазка? Чимин, увлеченно посасывая чужую шею и концентрируясь на чувстве наполненности своей киски, не сразу слышит вопрос. Юнги приходится повторить несколько раз, прежде чем до Пака доходит. — Да, сейчас, — бурчит младший, чуть привставая, и тянется рукой до прикроватной тумбочки, на ощупь открывая маленький шкафчик и сразу же запуская туда пальцы, которые тут же касаются чего-то. Довольно улыбаясь, Чимин достает предмет и не глядя отдает его Юнги, предвкушая дальнейшие действия. — Это что? Чимин, не понимая, почему голос его мужчины звучит настолько охуевшим, наконец отрывается от шеи и поднимает голову, тут же холодея от ужаса, стоит ему увидеть сжимаемый тонкими пальцами предмет. — О-ой, — протяжно выдыхает Пак, смотря на свеженький лайтстик из последней коллекции мерча. Тот самый, что своей неоднозначной формой вызвал бурные обсуждения в прессе. Тот самый, которым он так хорошо оттрахал себя неделю назад. — Перепутал! — он тянется забрать очередную улику, но Юнги не дает ему этого сделать, задумчиво проводя пальцами по застывшим остаткам смазки. — Ты что… — Юнги еле сдерживает себя, чтобы не заржать, а затем подносит лайтстик к носу и глубоко вдыхает. — О боже… — Это не то ч… — Чимин чувствует, как густо краснеют его щеки. Стыд целиком поглощает собой румянец возбуждения. — Ты трахал себя им? — глаза Юнги опасно блестят, пока он, тяжело дыша, смотрит на мужа, не веря в то, чем этот проказник занимался за его спиной, пока пел ему песни о необходимости тишины и покоя для рабочего процесса. Похотливый врунишка. — Я не… — Чимин тяжело сглатывает, полностью выпрямляясь и закрывает лицо руками. Он еле сдерживает стон, хорошо чувствуя член внутри. — Ты. Трахал. Себя. Им, — Юнги расплывается в пошлой усмешке, поигрывает бровями и смотрит на своего малыша с таким превосходством, что Чимин ненароком дергает бедрами, непроизвольно загоняя член еще глубже. — Прошу, хватит, — Пак умоляюще смотрит на мужа через зазоры в пальцах, продолжая прижимать ладони к красному лицу. Так стыдно ему не было, даже когда Юнги обнаружил его объезжающим подушку с его изображением. — Просто признайся, душа моя, — цепкий взгляд Мина выуживает валяющуюся на тумбочке пачку влажных салфеток, которую, видимо, малыш использовал после своих игр. Юнги быстро хватает ее и достает парочку, принимаясь неспешно протирать лайтстик. Чимин напряженно смотрит на него, не понимая, что его супруг задумал. То, что брюнет делает это не просто так, было понятно по предвкушающему блеску в лисьих глазах. — Я жду, — коротко напоминает Мин, заканчивая манипуляцию и кладя предмет на тумбочку, предварительно подложив под него еще одну салфетку. — Трахал свою жадную киску моим лайтстиком, да? — Чуть-чуть, — тихо произносит Чимин, отнимая ладошки и осторожно смотря на мужа. — Зачем? — Юнги успокаивающе гладит его по бедру, а затем снова тянется к тумбочке и запускает руку во все еще открытый ящик, сразу же выуживая смазку и тут же понимает, почему Чимин их перепутал. На ощупь пластмассовый бутылёк не сильно отличается от сохнущего мерча. — Я… — Чимин ерзает, не переставая течь на покоящийся внутри него член и не понимает, как у Мина хватает выдержки так долго терпеть. — Я просто… Юнги, выдавливая на пальцы смазку и возвращая их к свободной дырочке Чимина, совсем ему не помогает. — Я… — Чимин не знает, как озвучить то, что Юнги и так уже понял. Ему стыдно. Но стыд этот какой-то сладкий, приятный. Многообещающий. Волна, растущая в глазах Мина, точно сможет его снести. — Мне нравится Агуст. — Агуст — это я, детка, — Юнги хрипло смеется, уже активнее орудуя мизинцем в чуть лучше поддающейся дырке. Чимин, утопающий в своем смущении, практически забывает, что его сейчас бесцеремонно готовят к чему-то большему. — Н-нет, — младший мотает головой, опуская глаза и тут же утыкаясь ими в крепкий пресс. Юнги так хорош, что у Чимина что-то щемит в груди. — Ты добрый. И нежный. Заботливый, — он снова поднимает взгляд, робко смотря на Юнги. — Агуст — дикий, страстный. Не такой. — Ты течешь по моему сценическому образу… — Юнги снова хрипло смеется. — Так забавно. — Ничего не забавно, — буркает Чимин, невесомо щупая чужой пресс. — По тебе полмира течет, это нормально. — И мой муж в их числе, — Мин меняет мизинец на указательный палец, повторяя те же круговые движения. — И твой муж в их числе, — Чимин судорожно вздыхает, когда чувствует растущее натяжение сзади. Ему не больно, но достаточно неприятно. Он снова ерзает на члене, силой мешая себе начать двигаться. Хочется приласкать себя, а еще лучше ощутить пальцы Юнги на его нуждающемся бугорке, но у мужа всего две руки и обе сейчас нужны его попке. — Мог бы просто попросить быть с тобой грубее, — Юнги ласково улыбается, аккуратно проталкивая второй палец и внимательно следя за сменой эмоций на лице его малыша. Чимин морщится, но тут же снова расслабляется. — Я стеснялся, — Пак уже всерьез задумывается о том, чтобы самому себя потрогать. — Глупенький похотливый пирожок, — Юнги облизывает нижнюю губу и тут же тихо выдыхает, видя, как пухлые пальчики тянутся туда, где им сейчас быть не положено. Еще слишком рано. — Нет! — он грозно смотрит на Чимина. — Убрал. — Ну, Хён, — Пак хныкает, но слушается. — Пожалуйста! — Нет. — Юнги, пожалуйста, я так хочу… — Я сказал, нет! Низкий голос становится настолько властным, что Чимин непроизвольно вскидывается, ненароком чуть соскальзывая с миновых пальцев, а затем снова плюхается на крепкие бедра, загоняя их и член по самое основание и в изумлении округляет рот, чувствуя легкую боль одновременно с приятным томлением. — Ч-черт, — он пьяно смотрит на Юнги, продолжающего отслеживать каждую его эмоцию. — Так хорошо, хё-ё-он… — Неужели… — старший продолжает орудовать двумя пальцами внутри, готовясь добавить третий, и кидает быстрый взгляд на лайтстик, расплываясь в предвкушающей ухмылке. Его малышу точно понравится то, что он собирается с ним сделать. — Так все это время моя маленькая фанючка закрывалась в этой милой квартирке и трахала себя моим мерчем? — Чуть-чуть, — Чимин всхлипывает, а затем резко вскидывается, безумно распахивая глаза. Юнги коснулся внутри чего-то, от чего стало безумно хорошо. Нет, не так, как расписывают фанатки его мужа в фанфиках, на которые Чимин время от времени подрачивает, но тоже очень приятно. Будто у него внутри еще один клитор. Юнги улыбается, начиная целенаправленно массировать найденную выпуклость средним пальцем, пока два других разводит все больше и больше. Ему нравится смотреть на почти переставшего дышать Чимина, чей лобик сейчас так забавно морщится. Малышу явно хорошо. Им понадобилось еще десять минут, пока Мин не убедился в том, что можно приступать к главному. За это время Чимин еще дважды тянулся пальчиками к киске, но старший грубо его осаживал, из-за чего его крошка жалобно хныкал и начинал ерзать, чтобы получить чуть больше. Ненасытность Пака Юнги радовала. В голове старшего рисовались картины того, как он, начиная с этого вечера, начнет погружать Чимина в свой собственный мир секса, где почти нет места нежности. Раз Чимин так хотел другую его сторону — он ее получит. — Достаточно, — Юнги с хлюпом вытаскивает пальцы и берет лайтстик, обильно поливая его смазкой. — А? — разнеженный Чимин смотрит на него подурневшим взглядом и не может сложить два и два. — А что… — он хмурится, пытаясь взять себя в руки и сфокусироваться. — А что ты делаешь? — Тс-с-с, — Юнги хитро улыбается, возвращаясь к любимой попке и аккуратно приставляет продолговатый предмет к покрасневшей дырочке. — Ты готов, сладкий? — не дожидаясь ответа, он плавно вводит лайтстик внутрь, не отводя глаз от лица охуевшего Чимина. — О-о-о, — протяжно выдыхает младший, когда основание утыкается в его половинки. Две его дырочки заполнены именно так, как он всегда мечтал. Он тяжело дышит, невидяще уставившись в изголовье кровати и ждет, что будет дальше, дурея от мысли о том, чем именно его мужчина собрался его трахать. Боже, такое Чимин не мог вообразить даже в самых грязных своих фантазиях, когда впервые увидел прототип нового лайтстика. А сейчас Юнги собственной рукой загоняет его внутрь Чимина. Пак готов обкончаться от одной этой мысли. Юнги, не переставая улыбаться, вытаскивает импровизированную игрушку, а затем с силой загоняет ее обратно. Чимин громко стонет, падая на его грудь и прижимается носиком к основанию шеи. Коротко хохотнув, Мин начинает полноценно трахать растянутого вокруг его члена малыша лайтстиком и из последних сил сдерживает свои порывы. Еще немного и он сам кончит, просто слушая, как сладко хнычет его крошка, принимая в попку. Пока что еще не член. Но только пока. Он активно долбит извивающегося на нем Чимина пару минут, а затем приказывает начать двигаться. Именно приказывает, потому что просьбы Пак уже просто не слышит. Младший слушается и начинает двигать бедрами, а затем стонет еще громче, потому что Юнги подстраивается под его ритм. У него нет сил оторваться от крепкого тела, из-за чего истерзанные сосочки начинают тереться о теплую кожу, доводя Чимина до невменяемого состояния. Все становится еще хуже, когда Юнги, меняя угол наклона, целенаправленно начинает долбить по простате, из-за чего Чимин срывается на визг и на автомате ускоряется, находя в себе силы привстать на локтях и упереться ладошками в покрывало. Он нависает над мужем, трахая себя его членом, пока Юнги ебет его лайтстиком. Они смотрят друг другу в глаза, тяжело дыша и уже не находя сил даже на стоны. Все тратится на концентрацию и попытки выдержать бешеный темп, который вот-вот доведет их до разрядки. Юнги ждет, когда Чимин финиширует, все еще не позволяя ему касаться своего изнывающего клитора, но, когда понимает, что дрожащее тельце на нем пока не способно кончить исключительно своими дырочками, резко подтягивает Чимина выше и накрывает его сосок губами, тут же понимая, что не прогадал. Младшего несколько раз дергает, и он с протяжным выдохом обмякает на гнусно хихикнувшем Юнги. Мин, довольно целуя свою крошку в висок, вытаскивает лайтстик, откидывая его куда-то на кровать и обхватывает пышные бедра пальцами, упираясь стопами в кровать. Ему хватает минуты интенсивной долбежки, чтобы с протяжным стоном наконец излиться внутрь снова захныкавшего от гиперстимуляции Чимина и сразу же обмякнуть под теплым уставшим тельцем. Они почти засыпают, когда тишину комнаты нарушает громкая мелодия рингтона. Чимин привстает и мажет рассеянным взглядом по комнате, не сразу понимая, что потревожило их покой. — Блять, — Юнги раздраженно выдыхает и укладывает голову Пака обратно на свое плечо. — Не обращай внимание. — Вдруг что-то важное, — Чимин рассеяно водит пальчиком по бледной щеке Мина, все еще не в силах отойти от бурного оргазма. Его разморенное тело продолжает покалывать. Возбуждение отступает медленно. — Самое важное лежит сейчас на мне, — Юнги глупо улыбается, смотря в потолок и раздумывает над тем, чтобы вернуться домой завтра. Они вполне могут поспать пару часов и здесь, а затем пойти на новый заход. Он все еще хочет лично трахнуть Чимина в попку, да и в квартирке может обнаружиться еще что-нибудь интересное, с чем его малыш втайне развлекался за его спиной. Но это все потом. Сейчас все, что им нужно — это крепкий сон в объятиях друг друга. Телефон звонит еще пару раз, а затем замолкает. Комната погружается в тишину, пока солнце за окном постепенно садится за горизонт, уступая место стремительно надвигающейся ночи, в которую Чимин получит исполнение еще одного желания. Впрочем, Юнги тоже.