Двенадцатый Предвестник Фатуи

— Где мое кресло? Этот вопрос словно выбил из Ивана весь воздух. — Господин Чайльд, тут такое дело… — Шурик в мгновение ока оказался рядом с Тартальей. — А ты у нас.? — перебил его тот. — Шурик. — Да, точно, главный по ставкам, — кивнул Тарталья. — Где Константин? Собравшиеся неловко переглянулись. — Ну, сейчас я управляю Цехом… — собрав всю свою смелось, признался Шурик. Предвестник кинул взгляд на бойцов, с которыми общался ближе всего, и те закивали. — Ладно, командир, так почему на моем месте сидит Бригелла? — Дело в том, что Иван… То есть Двенадцатый Предвестник… Ух, давайте лучше с начала. И Шурик принялся рассказывать, как Константин продался Панталоне, как у Цеха не было защиты — ведь Чайльд пропал. Как Снежный Феникс («и сам Шурик!» — добавили остальные) сражались за независимость. Как после этого Феникс стал Предвестником и как тепло его встречали в Цехе, поставив для него новое кресло. — Панталоне, мерзкий глист… — пробормотал Тарталья, — Да я с него шкуру спущу! Предвестник снова посмотрел на Ивана, и его нахмуренные брови расправились. — Ладно, пусть сидит там. Спасибо, что отстояли Цех. Переволновавшийся Шурик вытянулся по струнке, а Бригелла лениво кивнул. Рядом с Двенадцатым Предвестником уже поставили кресло Тартальи, в спешке найденное в подсобке. Пожав руки паре знакомых, Чайльд поднялся на второй этаж и уселся на свой трон. Бои возобновились, но он не смотрел вниз. Его заинтересованный взгляд был прикован к коллеге. — Значит, Иван? — Для тебя — Бригелла. Тарталья фыркнул. — Бригелла, — вкрадчиво и медленно повторил он, словно смакуя каждый слог. — Тоже любишь бои? — Как видишь. Чайльд скривился, недовольный сухими и краткими ответами. — Надо же, ты все такой же недружелюбный. Я-то думал, общая любовь к Цеху растопит лед между нами. Иван перевел на него взгляд и вздохнул. — Я благодарен тебе за то, что создал такое потрясающее место. — А я благодарен, что ты его защитил, — просиял Тарталья. — Как насчет спарринга? Бригелла от неожиданности закашлялся. — Ты ведь на лечение вернулся, куда тебе драться? Я ж тебя убить ненакором могу или, как минимум, поломать твое смазливое личико. — А вот и нет! — словно маленький ребенок взвился Предвестник, — Я и сейчас тебя уделаю! — Это будет нечестный бой, — покачал головой Иван. Но разгоряченный мыслью о бое с новым противником, Тарталья не оставлял его в покое, мешая смотреть бои и вечно заглядывая в лицо Ивана с щенячьей мольбой во взгляде. Бездна, да этот парень действительно помешанный! Рассмеявшись этому открытию, Бригелла потянулся и с улыбкой заявил: — Ладно, будет тебе бой! С оружием или кулачный? Уже через минуту глашатай объявил о бое между двумя Предвестниками, приковав взгляды всех собравшихся к арене. Тарталья, выбравший рукопашную, переминался с ноги на ногу, растирая кулаки. Раздался свисток, и Иван, не собираясь жалеть противника, ринулся вперед. Тарталья был не так уж прост. Сильно раненый, он умудрялся филигранно уклоняться от ударов и крепко бить. К своему стыду Иван покрылся испариной, сражаясь с увертливым и необыкновенно сильным юнцом. Впрочем, довольно быстро он смог уложить Одиннадцатого Предвестника на лопатки, вот только тот, вцепившись в противника, повалил на пол и его самого. Не успел Иван осознать, что произошло, как Тарталья уже навис сверху, намереваясь перекрыть ему доступ к кислороду. Вцепившись в Чайлда, Бригелла перевернул их, и Предвестники принялись кататься по полу в попытке занять доминирующую позицию. Чуда не случилось — вскоре Иван одержал верх над запыхавшимся Тартальей. Все-таки бой с Нарвалом ни для кого не мог пройти бесследно. Глядя сверху вниз в небесно-голубые глаза, Иван почувствовал, как в груди снова разгорается огонь. Да, пожалуй, Одиннадцатый Предвестник его и вправду необыкновенно раздражал. Бригелле хотелось задушить парня, прижать к полу с такой силой, чтобы начали ломаться кости. Дыхание стало неровным, а руки подрагивали. Словно подливая масла в огонь, Тарталья ехидно улыбнулся. — Я сдаюсь. Иван с трудом заставил себя отпустить соперника и медленно пошел к выходу с арены. — Отличный бой, надо будет вскоре повторить! — донеслось ему вслед. И они повторили. И снова, и снова. Тарталья не упускал возможности бросить вызов новому сопернику, а Иван не мог заставить себя отказаться. Словно мазохист, он хотел снова испытать то чувство, когда руки дрожат от желания свернуть кому-то шею, снова и снова бросался в бой, разводя в груди огонь, желающий спалить Тарталью дотла. Вскоре им стало мало Цеха, и они принялись сражаться прямо во Дворце каждый раз, стоило им пересечься. Царицу и стражников это не волновало, но вот Сандроне каждый раз устраивала им взбучку. — Почему надо драться у моего кабинета?! Вы! Ненормальные! Я занимаюсь работой! Вам вообще знакомо это слово? Да я такие вычисления произвожу, что ваши скудные мозги не смогут уловить даже их суть! И вместо заслуженной тишины я слушаю ваши вопли! — Прости, — покорно извинялись Предвестники, но уже на следующий день мешали своими воплями очередному чаепитию Марионетки. К некоторому недовольству Ивана, Тарталья стремительно восстанавливался после сражения с Нарвалом. Он исправно посещал лекарей и становился сильнее с каждым днем. Вскоре Иван перестал одерживать верх в каждом сражении, а затем количество его поражений перевалило за количество побед. — Вот и все! — довольно заявил Одиннадцатый Предвестник, прижав Ивана к стенке. Бригелла, запыхавшись, изучал лицо перед собой. Голубые глаза, рыжие волосы, аккуратный нос и тонкие губы пробуждали в нем ту самую темную силу, которую он перестал сдерживать. Его сердцебиение участилось, хотелось врезать по этому лицу со всей силы, но он был полностью обездвижен. Пот Тартальи падал на его тело, сливаясь с собственным, заполняя внутренний двор Дворца сладковатым запахом. — Надо же… — внезапно прошептал Чайльд, — Мне не показалось. — Что? Ты о чем? — Да так… — Тарталья почему-то посмотрел на наблюдавшую за боем Коломбину и отпустил Ивана. — Позже поговорим. Говорить о чем-либо, кроме Цеха, Ивану не хотелось, но уже на следующий день охрана доложила, что к нему пришел «господин Чайльд». — О чем ты хотел поговорить? — недовольно бросил вошедшему Иван. С самого утра разбираться с Тартальей не хотелось. — О твоих желаниях. — Я желаю, чтобы ты ушел. Но вместо этого Одиннадцатый Предвестник хитро улыбнулся и протянул руку к лицу Ивана. — Ты что творишь?! Бригелла резко вжал собеседника в стену кабинета. Улыбка Тартальи стала еще шире, а когда огонь в груди Ивана разгорелся, а его взгляд помутнел, Одиннадцатый Предвестник ловко поменял их местами. — Да, я именно об этом, — прошептал он. Иван попытался вырваться из крепкой хватки, но находился в ловушке в собственном кабинете. Что нужно этому ненормальному? Почему-то стало неловко. — Отпусти… Вместо этого Тарталья придвинулся еще ближе. Его дыхание смешивалось с дыханием самого Ивана, а волосы касались чужого лица. — Что ты… Тарталья хищно усмехнулся, а потом накрыл губы Ивана своими. Дыхание перехватило. Иван хотел вырваться и продемонстрировать свое возмущение, но тело его не слушалось. Его собственные губы приоткрылись, пропуская внутрь язык Тартальи, а ноги предательски задрожали. Яростный огонь внутри поглотил его целиком, а затем обосновался ниже пояса. Бездна! Неужели… Неужели все это время то, что он принимал за ярость и раздражение, было формой желания? Он желал Тарталью, желал все это время, с самой первой встречи. Он мечтал, чтобы тот заткнулся, так как его губы должны были целовать его, а не разглагольствовать. Ругался, когда тот спокойно ссал при нем, так как это неромантично. Он мечтал прижать его к стене или к полу с безумной силой лишь затем, чтобы слиться с ним воедино… Нет! Это какой-то бред. Он ненавидел Тарталью. Ненавидел! Объект ненависти тем временем отстранился и перевернул Ивана спиной к себе, грудью вжав в стену. Его губы обдали горячим дыханием шею, а язык прошелся от самого ее основания до кончика уха. Руки Чайльда спустились к чужим штанам, приспустили их и проникли под белье. Правая рука — спереди, левая — сзади. Иван выпустил протяжный стон и тут же больно прикусил губы. За стеной охранник. Целуя его шею, Тарталья ласкал его член одной рукой, поглаживая ягодицы другой. Словно этой стимуляции было мало, Одиннадцатый Предвестник уперся в его бедро собственным пахом, совершая поступательные движения. Ивану хотелось остановить это. Было просто необходимо остановить Чайльда! Но он не мог вымолвить ни слова, не мог пошевелиться. Ноги подкосились, он стоял только благодаря тому, что был зажат между стеной и Тартальей, который уже оглаживал его анус пальцем второй руки. Иван размяк, из головы улетели все мысли, кроме одной. Надо вести себя тихо. Что бы ни произошло, нельзя допустить, чтобы сюда заглянула охрана. Палец Тартальи игрался между его разведенных ягодиц, а правая рука ускорилась, доводя Бригеллу до исступления. Внезапно так некстати раздался стук в дверь. — Господин Одиннадцатый Предвестник, вас ждет Царица. — Одну секунду — как ни в чем не бывало крикнул Чайльд, продолжая свое дело. От неожиданного стука в дверь Иван разволновался, доходя до предела, и наконец залил спермой руку Тартальи. Тот отстранился, деловито достал из кармана платок, вытер руки. Затем поцеловал потный висок Бригеллы и прошептал: — Я, конечно, рассчитывал на большее, но дела не ждут. Я приду сюда вечером за тем, что полагается мне. Дождись, Иван. Тарталья усмехнулся и скрылся за дверью, а Иван обессилено сполз по стене. Это какое-то безумие. Да, у него не было секса, сколько он себя помнил. Только пьяный флирт в тавернах, грозящий перерасти в нечто большее, но так никогда и не перешедший за грани дозволенного. Но Тарталья? Почему именно он? Раздражающий. Да, не желанный, именно раздражающий! Ладно, случившегося не воротить, пытался успокоиться Иван, приводя себя в порядок. Но надо срочно уходить из дворца. Нельзя допустить, чтобы Тарталья убедился в своей правоте. Он неправ. И когда он вернется сюда вечером, Иван уже будет пить чай с Макаром в сторожке, как он, собственно, и планировал. Но сначала надо было закончить с делами. Иван сел за стол и принялся рассматривать отчеты о перевозках грузов. Царица назначила его ответственным за логистику, и теперь он следил за тем, чтобы все было в нужное время в нужном месте. Буквы и цифры на бумагах сливались воедино, и он не понимал ровным счетом ничего из написанного, но упорно продолжал разглядывать бумаги. Ничего. Он уйдет отсюда к вечеру. Часы шли, а Иван все смотрел на первую страницу отчета. Мысли его блуждали, не оформившись, где-то вокруг Тартальи и произошедшего. Пришло время отправляться к Макару, но Иван не спешил. Надо закончить с отчетами. А Тарталья не придет. Не то, чтобы он ждал его, он его совсем-совсем не ждал. Но тот в любом случае не придет. «За тем, что полагается мне». Ничего ему не полагается. Так Иван и заявит ему, когда тот вернется. Если тот вернется. Он не вернется. Но это неважно, ибо Иван его не ждет. И к Макару он не пошел просто потому, что нужно разобраться в отчетах. Но сколько бы Бригелла не убеждал себя в том, что все в порядке, работать у него не получалось. Взгляд метался от документов на часы и обратно, руки тряслись. Вот что, это сон. Он снова перепил у Наташи. Да, в этом вся причина происходящего безумия. То ему снились кошмары про отца, теперь про Тарталью. Надо меньше пить и раньше ложиться спать. За окном стемнело, и Иван выглянул из кабинета, чтобы отпустить стражу. — Охрана не нужна, спасибо. Я скоро заканчиваю и отправляюсь домой. Почему-то после того, как стражи ушли, беспокойство Ивана усилилось. Надо уходить — снова шептал голос в голове, но тело отказывалось подниматься с кресла. Он просидит тут до утра, если понадобится. Для работы, конечно. Он никого не ждал. Но вопреки всему этому взгляд продолжал возвращаться к часам, а ноги сами понесли к двери, стоило раздаться тихому стуку. — Ждал, — с улыбкой констатировал факт Тарталья. — Нет, — упрямо возразил Иван.