STEP TWO
16 октября 2023 г., 00:26
Шли годы, дружба между Эриком, Соль и Сахáр стойко их выдерживала, с каждым новым днём лишь сильнее крепчая.
За прошедшие шесть лет зайцы так и не решились вновь напасть на фермы Дружелюбия — виной тому были новые защитные разработки Эрудитов. Ну и непоколебимая решимость троих друзей во что бы то ни стало защитить свою фракцию, конечно же, тоже на это повлияла.
Не спеша проходила первая половина августа. Температура на улице стремительно ползла к отметке в тридцать пять градусов, заставляя жителей Чикаго пережидать невыносимый зной под крышами домов. Однако находились и те, кто игнорировал палящее в небе солнце и рвался на улицу — как, к примеру, Соль и Сахáр. Их нежелание проводить время взаперти в один из таких дней достигло критического максимума, и они, взяв в оборону панамки и солнцезащитный крем, отправились загорать, выбрав для этого дела излюбленную поляну, находящуюся неподалёку от ферм.
Притоптав ногами высокую траву и кинув поверх неё одеяло, Соль и Сахáр улеглись валетом и принялись беззаботно болтать. Они обсуждали скорое завершение лета, сетовали на тонну домашнего задания, данного им на период каникул, и без конца делились мыслями о грядущей вечеринке - накануне вечером Эрик пригласил подруг на празднование своего пятнадцатого дня рождения.
— Как думаешь, — воодушевленно поинтересовалась Соль, — много людей соберётся?
— Сомневаюсь, — дёрнула головой Сахáр. — Ты же знаешь, Эрик не любит больших сборищ. Не удивлюсь, если он позвал только нас двоих, — добавила девушка, начав обмахивать лицо ладошкой.
Жара на улице и впрямь стояла невыносимая, но отвернувшаяся от сестры Соль раскраснелась вовсе не из-за этого — стоило ей лишь подумать о возможном уединение с Эриком, и краска к лицу приливала сама по себе, ведь ещё в первую их встречу Соль до беспамятства влюбилась в юного Дружелюбного, разглядев в нём того самого принца на белом коне, о котором мечтает, пожалуй, каждая девочка.
Долгих шесть лет Соль тщательно скрывала свои чувства, потому что панически боялась быть отвергнутой. Одна лишь мысль признаться Эрику в любви вводила девочку в ужас, поэтому ей приходилось довольствоваться малым — их дружбой. И пусть в ней всегда присутствовала третья сторона — Сахáр, которая, как подозревала Соль, давно догадалась о неравнодушии младшей сестры к их общему другу — для Соль она никогда не была помехой.
Лёжа в самой гуще высокой травы, Соль вдруг поймала себя на мысли о том, как было бы здорово, окажись догадка Сахáр правдой — в том случае, если на праздник окажутся приглашены только они с сестрой, Соль могла бы попытать счастья и признаться Эрику в своих чувствах.
«Ну а что, — подумала она, — давно пора это сделать! И момент крайне торжественный, оттого и более чем подходящий, и сестра помехой не будет. Даже наоборот — если что-то пойдёт не так, Сахáр обязательно поддержит!», — утешала саму себя Соль.
Конечно, она страшилась мысли о том, что что-то может пойти не так, но... Когда-то же нужно признаться Эрику! А вдруг следующий подходящий момент наступит только лет через десять? Столько времени Соль точно не вытерпит, поэтому решено — завтра она обязательно расскажет возлюбленному о своих тёплых чувствах к нему! Вот только… как за сутки найти в себе столько отваги?
Терзаемая этим вопросом, Соль не сразу заметила продолжавшееся молчание Сахáр — её внимательный, местами даже изучающий взгляд был направлен на сестру. Заметив это, Соль поспешила заполнить образовавшееся безмолвие:
— Что ты ему подаришь? — спросила девочка, постаравшись придать своему лицу беспристрастный вид.
— Не знаю, — поморщилась Сахáр. — Стащу из дома какую-нибудь книгу потолще и вручу ему. Уверена, его внутренний ботаник будет визжать от радости, — самодовольно ухмыльнулась девочка, тем самым вызвав на губах Соль озорную улыбку.
О любви Эрика к чтению сёстры Лэнг могли говорить часами, ровно столько же они могли об этом и шутить. Пристрастие друга к разномастным книгам, справочникам и энциклопедиям казалось девочкам крайне забавным и не лишённым толики безумия, ведь иногда им приходилось вытаскивать юного Коултера из-за заваленного тоннами книг стола чуть ли не за уши. Бывали времена, когда Эрик, увлечённый новым материалом, наотрез отказывался покидать границы своей комнаты, и тогда Соль и Сахáр заваливались к нему домой, поудобнее устраивались на раскиданных по полу подушках и внимательно слушали подаваемую Эриком информацию из очередной новой книги. Не сказать, что сёстры Лэнг разделяли огромную тягу к знаниям, которая двигала Эриком — они как раз таки, наоборот, являлись заядлыми троечницами, не чурающимися пропускать уроки — но лекции друга слушали с пребольшим удовольствием, потому что знали о великой мечте Эрика стать ректором института технологий.
В такие моменты юный Дружелюбный выглядел крайне довольным. Он вёл себя как настоящий учитель — в этом, по крайней мере, его уверяли подруги, ведь сам он никогда в местной школе не учился, так как Хельга, будучи переходником из Эрудиции, взяла обучение сына на себя. Мама мальчика была уверена в том, что лучше её самой с этим не справится ни один учитель и поколебать эту уверенность не решался никто.
— А ты что ему подаришь? — раздался далёкий голос Сахáр, вернувший витавшую в размышлениях Соль на землю.
Девочка не торопилась давать ответ. Она вновь погрузилась в свои мысли об ещё далёком дне Выбора, после которого Эрик перестанет быть частью Дружелюбия и станет членом Эрудиции. О решении друга в будущем покинуть родную фракцию девочкам стало известно ещё пару лет назад. Соль как сейчас помнила тот дождливый и оттого мрачный день, который, после объявления Эрика и вовсе лишился каких-либо красок. После этого каждый наступавший новый год младшая Лэнг встречала с ужасом, ведь вместе с ним неминуемо приближался и день Выбора, при мысли о котором Соль хотелось выть. К слову, он тоже послужил для девочки мотиватором — если она не решится признаться сейчас, то решиться потом ей будет ещё труднее, а время, на секундочку, быстротечно. Не успеешь и глазом моргнуть — и хлоп! Эрик уже стоит над пятью чашами и отдаёт своё предпочтение фракции умников.
Как бы ни было трудно для Соль признавать это, последовать примеру Эрика она не сможет, потому что её голова, к сожалению, не обладала тем умом, с которым можно было отправиться к Эрудитам. Совсем безнадёжной Соль, конечно же, не была, но в своё успешное прохождение инициации в Эрудиции девочка верила с трудом, а это могло значить лишь то, что вместо счастливого будущего с возлюбленным она, с большой вероятностью, могла получить лишь жалкое изгойское существование.
Вот и получалось, что оставаться рядом с Эриком Соль могла лишь в том случае, если он отдаст предпочтение родной фракции, что было маловероятным вариантом развития событий. По крайней мере до того момента, пока Соль не признается другу в своих чувствах. А вдруг Эрик тоже к ней неравнодушен и любовь между ними окажется сильнее его мечты? Соль, конечно, не хотелось лишать своего возлюбленного будущего, о котором он грезил годами, но… Что уж тут поделать, любовь — штука такая. Придётся выбирать что-то одно.
— Ты чего зависла? — вновь раздался голос Сахáр, заставивший Соль испуганно вздрогнуть.
— Ох! Прости, задумалась, — смутилась девочка, вновь поймав на себе изучающий взгляд сестры. — Что я подарю Эрику? М-м-м… — она замялась на мгновение и, чуть покраснев, виновато улыбнулась: — Не могу сказать: это сюрприз.
Сахáр в ответ недовольно нахмурилась:
— Да ладно тебе! — возмутилась она, отмахнувшись. — Ты ведь Эрику подарок дарить будешь, а не мне. Колись, давай! — с нажимом велела девочка, заинтригованная скрытностью сестры.
— Нет! — упёрлась Соль. — Пусть и для тебя это тоже останется сюрпризом.
Раздраженная подобным ответом девочка недовольно поджала губы:
— Ну и ладно! — фыркнула Сахáр, показательно отвернувшись от сестры. — Больно надо!
— Эй, ну не обижайся! — тут же смягчилась Соль. — Мы ведь с тобой договорились не ссорится по пустякам, помнишь?
— Если, по-твоему, наличие секретов, в которые ты не посвящаешь свою сестру, — это пустяк, то ладно, — обиженно сморщилась Сахáр, после чего, ни секунды не колеблясь, девочка вскочила на ноги, подобрала свой тюбик с солнцезащитным кремом и, всячески игнорируя уговоры сестры об обратном, ушла прочь.
Когда фигура Сахáр отдалилась на приличное расстояние, до Соль донёсся её задорный крик:
— Всё равно мой подарок понравится Эрику больше!
Соль поджала губы, подумав о том что скорее всего так и будет. Так всегда происходит. Не потому что Сахар старается быть лучше во всем — нет. Просто у неё… всё как-то ярче. Легче. Виднее. А Соль — всегда чуть в стороне. На шаг позже. На полтона тише.
Она смотрела на уходящую сестру и улыбалась. Чуть-чуть. С грустью, которая уже почти стала привычной.
***
К вечеру следующего дня сёстры Лэнг успешно забыли о своих обидах друг на друга и, делая вид, будто никакой ссоры и в помине не было, начали собираться на вечеринку. По началу всё шло нормально: Сахáр, натянув на себя первые попавшиеся в шкафу шорты и топик, уселась в гостиной, а Соль, то и дело сменяющая платье за платьем, дефилировала перед сестрой, внимательно слушая её мнение по поводу того или иного образа. Когда шесть из десяти имеющихся у Соль платьев были отсеяны старшей Лэнг под разного рода предлогами («такое носят только пятилетки!»; «снимай немедленно, оно тебя старит!»; «ох, Святые! Ты что, ограбила какую-то Отреченную?!»), младшая Лэнг незамедлительно впала в истерику: — Всё тебе не так! Вот возьму и пойду на вечеринку голой! — верещала Соль. Захлёбываясь крокодильими слезами, она скрылась за дверью своей комнаты, бросив напоследок: — То-то Эрик обрадуется, ему после такого никакие подарки не нужны будут! В этот момент Сахáр вдруг осенило: «Точно! Я же совсем забыла про подарок!», — подумала девочка, мысленно хлопнув себя по лбу. Вскочив с дивана, Сахáр вприпрыжку преодолела расстояние до противоположной стены гостиной и вперилась взглядом в небольшой стеллаж, служивший неким подобием домашней библиотеки. Недолго думая, девочка схватила самую увесистую книгу из всех имеющихся, взглянула на её название и ехидно улыбнулась: — То, что надо! — довольно прошептала она, аккуратно смахнув пыль с корешка. Отложив книгу в сторону, Сахáр поспешила в комнату сестры, рыдания которой с каждой новой секундой лишь усиливались. Успокоить Соль девочке удалось не сразу: потребовалось аж пятнадцать минут утешений, после которых Соль наконец согласилась, что идти на праздник голой — дурная идея. После этого, всучив сестре бледно-жёлтое платье на бретельках и уверив девочку в том, что в нём она выглядит на все двести пятьдесят процентов, Сахáр вернулась в гостиную. Взяв в руки книгу, девочка отыскала соответствующую случаю пёструю бумагу, вооружилась скотчем и принялась упаковывать подарок, потратив на это дело все оставшиеся нервные клетки. Наконец, спустя полчаса, девочки вышли из дома — они могли бы выйти ещё раньше, если бы Соль вдруг не приспичило искать тот самый блеск для губ, без которого девочка просто-напросто отказалась выходить в свет. — И сдался тебе этот дурацкий блеск! — негодовала Сахáр. — Ты что, целоваться с кем-то собралась? — спросила она, с прищуром взглянув на сестру. — С ума сошла?! - ахнула вмиг раскрасневшаяся Соль. — Конечно нет! Услышав это, Сахáр едва заметно ухмыльнулась. Реакция Соль говорила сама за себя — своей догадкой Сахáр угодила прямиком в цель. Она, конечно же, давно догадывалась о неравнодушии сестры к их общему другу. Также Сахáр давно заметила и то, как старательно Эрик игнорирует попытки младшей Лэнг завоевать его сердце — не заметить эти самые попытки мог только слепой, коим в данной ситуации Эрик и притворялся. То, с каким мастерством он имитировал эмоциональный диапазон резинового шланга прямо-таки поражало Сахáр, заставляя её думать о том, что по Эрику плачет не только Эрудиция, но и местный драмкружок. А вообще, вся эта любовная неразбериха между Эриком и Соль временами бесила Сахáр настолько, что порой девочке хотелось настучать по голове им обоим — Эрику за то, что он не может напрямую сказать подруге о своей незаинтересованности в ней, а сестре за то, что она, отказываясь замечать равнодушие друга, продолжает с удивительным упорством пытаться войти в закрытые ворота. И если Эрику за нерешительность Сахáр могла надавать тумаков хоть сейчас, по приходе, то в случае с Соль всё было куда сложней. Бóльшую половину пути девочки провели в молчании, потому что каждая из них была глубоко погружена в свои мысли: Соль, к примеру, ужасно переживала из-за предстоящего признания и оттого, нервно покусывая нижнюю губу, еле плелась позади сестры. Но и Сахáр, в свою очередь, тоже не сильно торопилась поскорее добраться до места, где их должен был встретить Эрик. Каждый новый шаг дарил девочке пренеприятнейшее чувство нарастающей тревоги и оттого давался ей с большим трудом. В какой-то момент у Сахáр появилось дурное предчувствие о предстоящей вечеринке: девочка была уверена, что ничем хорошим этот вечер не закончится. Подобное со старшей Лэнг случалось и раньше, и, что самое страшное, обычно эта «чуйка» девочку никогда не подводила. «Ну нет! — мысленно возмутилась Сахáр. — Мы ведь идём на день рождения, ничего страшного там случиться не может! — утешала она сама себя. — Хотя-я… Если верить словам Эрика о том, что он стащил у отца самогонку…». — Сахáр, — донёсся до девочки голос сестры, — а ты спросила у мамы разрешения взять эту книгу? — поинтересовалась Соль, стрельнув глазами по завернутому в пёструю бумагу подарку. — Ес-с-стественно, — лукаво улыбнулась старшая Лэнг, тем самым заставив Соль нахмуриться: — Врешь! — выпалила она негодующе. — Конечно вру! — согласилась девочка, пожав плечами. — Я же не Искренняя, мне врать можно. — Сахáр, так ведь нельзя! — законючила младшая Лэнг. — А вдруг эта книга нужна маме? Ты об этом подумала? — Поверь, сестричка, эта книга маме точно не понадобится, — вновь расплылась в улыбке Сахáр, прижав книгу к груди. Соль хотела было разразиться громогласной тирадой о том, как плохо брать чьи-то вещи без разрешения, но, увидев на опушке леса маячащую фигуру Эрика, тут же передумала, начав приглаживать и без того идеально уложенные волосы. Тоже приметив друга, Сахáр, начав размахивать руками, радостно прокричала: — Э-эй, именинник, мы здесь! — Опаздываете! — послышался ей в ответ недовольный возглас Эрика. Еле плетущаяся до этого момента Соль, завидев мальчика, тут же активизировалась и прибавила шагу, да так, что Сахáр пришлось постараться, чтобы догнать сестру, не перестающую то и дело поправлять причёску. Приблизившись к Эрику, младшая Лэнг просияла: — С днём рождения! — с этими словами девочка кинулась в объятия мальчика и, на взгляд Сахáр, пробыла в них слишком долго. Заметив, что Эрик, не решаясь отстраниться от подруги, начал неловко переминаться с ноги на ногу, Сахáр закатила глаза: — Соль, завязывай! Тут вообще-то очередь! — фыркнула она негодующе. Бесцеремонно отодвинув сестру в сторону, девочка заняла её место, встав прямо перед другом, и, протянув подарок, улыбнулась: — С праздничком! — А это от меня! — тут же подскочила Соль, протянув Эрику маленький вельветовый мешочек на завязках. — Большое спасибо! — разулыбался Эрик. С любопытством посмотрев на подарки, мальчик решил не открывать их сейчас и, припрятав мешочек в карман, а книгу расположив подмышкой, велел подругам следовать за ним. Всю дорогу до места празднования друзья весело беседовали, обсуждая прошедшую днём ранее ярмарку. Соль то и дело сетовала на разгулявшихся в тот день Бесстрашных, которые, отведав выставочной медовухи, устроили настоящий балаган, принявшись соревноваться друг с другом в разного рода спортивных дисциплинах. — Нет, ну вы представляете, они использовали миссис Диксон вместо штанги и соревновались, кто больше раз присядет с ней на руках! — негодующе ахала девочка. — Бедная миссис Диксон! Я бы на её месте… — И вовсе она не бедная! — хохотнула Сахáр. — По-моему, миссис Диксон была совсем не против заменить Бесстрашным штангу и понежиться в их крепких объятиях. — Ничего смешного в этом нет! — насупилась Соль, смерив хохочущую сестру укоризненным взглядом. Но Сахáр, в отличие от младшей сестры, не видела в выходке Бесстрашных ничего криминального, даже наоборот, воспоминания устроенного ими балагана веселили девочку до коликов в животе. Это, конечно же, не устраивало Соль, известную любительницу порядка и правил, и поэтому она, взвыв от бессилия, обратилась за помощью: — Эрик, ну скажи ей! Ты ведь согласен, что Бесстрашные вели себя по-свински? — Конечно! — кивнул Эрик, пытаясь спрятать улыбку, вызванную непрекращающимся хохотом Сахáр. Справившись с этим, мальчик, нахмурившись, добавил: — Бесстрашные перешли все границы дозволенного. То, что они охраняют наш город, не значит, что им можно творить всё, что захочется. — Согласна! — тут же оживилась Соль. — Надеюсь, их как следует накажут! Я бы на месте их лидера, смело выгнала эту шайку к изгоям, чтоб знали! — торжественно заявила девочка, тем самым прервав не унимающийся смех старшей сестры. — Фу, Соль, ну ты и деспот! - скривилась Сахáр. — Не хотела бы я тебя в лидеры! — Почему сразу деспот?! — надула губы младшая. — Они должны понести соответствующее своей оплошности наказание! — То есть ты считаешь, — с ужасом в голосе ахнула Сахáр, — что за то, что эти парни напились, потискали совсем не возражающую этому женщину, разбили пару тарелок и перевалялись в луже, их надо обрекать на жалкое изгойское существование? Отправить бедных парней в бомжатник, где у них ни еды нормальной не будет, ни крыши над головой?! — от клокочущего в груди возмущения у Сахáр перехватило дыхание. Кое-как наполнив лёгкие воздухом, девочка заявила: — Ты не деспот, Соль, ты хуже! Ты — Гитлер в юбке! — Ах ты!.. — взвизгнула Соль, кинувшись на сестру чуть ли не с кулаками, но в этот самый момент между ними возник Эрик: — Прекратите уже! — гаркнул он, оттаскивая младшую Лэнг подальше от старшей. — Вы обещали не ссориться, помните? — укоризненно покачал головой мальчик. — Сдержите своё слово хотя бы в честь моего дня рождения! С этими словами он, понадеявшись на самообладание Соль, выпустил девочку из кольца рук и пошёл вперёд. Сёстры Лэнг тут же последовали за ним, перед этим стрельнув друг по другу обиженными взглядами. Оставшуюся часть пути компания друзей провела в напряженном молчании, которое растаяло без следа, стоило им оказаться на небольшой поляне. На ней, будто по волшебству, не росло ни единого кустарника или дерева, чего нельзя было сказать об остальной части леса, и потому, взглянув на верх, можно было увидеть необычайно красивое, уже поддавшееся сумеркам небо, в котором начинали проглядываться звёзды. Сёстры Лэнг одновременно ахнули: — Красота какая! — засияла Соль, глядя на принесённые Эриком газовые фонарики, расставленные по всему периметру поляны. Вокруг них, словно заворожённые, кружились мотыльки — это вместе с зажженным чуть поодаль от разложенного на траве покрывала костром придавало поляне ещё большую схожесть с каким-то неведомым волшебным местом. — Вот это пир! — обрадовалась Сахáр, увидев на большом покрывале разномастные сладости и закуски. Что ещё больше поразило старшую Лэнг, так это возвышающаяся над едой бутылка с молочно-белого цвета жидкостью внутри. — Это то, о чём я думаю? — спросила она, заискивающе стрельнув по Эрику глазками. — Именно оно, — разулыбался мальчик, жестом приглашая подруг устраиваться поудобнее. Заметив укоризненный взгляд Соль, которым она одарила бутылку с самогоном, Сахáр приготовилась слушать недовольства сестры, но та почему-то, промолчала. Поразившись этому, старшая Лэнг недоверчиво уточнила у сестры: — И что, ничего не скажешь по этому поводу? — нахмурилась Сахáр, кивнув в сторону горячительного напитка. — Не-а, — игриво улыбнулась Соль, тем самым введя Сахáр в ещё бóльший ступор. — Ну а что, — пожала она плечами, — праздник же! Почему бы и не попробовать, наконец, знаменитую самогонку мистера Коултера? — Звучит как тост! — засмеялся Эрик, принявшись разливать спритное по стаканчикам. — Фу, ну и запах! — сморщилась Сахáр, принюхавшись к содержимому. — А что, если родители узнают? — забеспокоилась девочка, заставив Эрика с Соль вытаращиться на неё во все глаза, ведь беспокойства по поводу и без были больше присущи младшей Лэнг, но никак не старшей. — Никто не узнает, — заверил подругу Эрик. — Мы выпьем по чуть-чуть, только попробуем, и всё. Надо же когда нибудь понять, почему все так тащатся от этой… дряни, — выдавил мальчик, с опаской взглянув на стаканчик. Эрик сдержал своё общение: друзья и впрямь выпили совсем немного — всего лишь по два неполных стаканчика, после которых все трое порядочно запьянели и больше в сторону почти полной бутылки горячительного даже не смотрели. С удовольствием поедая приготовленные миссис Коултер закуски в виде баклажановых рулетиков и корзиночек из песочного теста с разномастными салатами внутри, Эрик и Сахáр то и дело взрывались от хохота, чего нельзя было сказать о притихшей Соль, грустно потягивающей яблочный сок и погружённой в свои размышления о предстоящем признании. Все шло не так, как она планировала, и это безумно огорчало девочку. Узнав, что на празднике, скорее всего, будет алкоголь, Соль поначалу испугалась, но, поразмыслив, решила, что ничего смертельного в этом нет, даже наооборот — алкоголь поможет ей раскрепоститься и набраться храбрости. С этими намерениями младшая Лэнг через силу влила в себя отвратную на вкус жидкость и начала ждать. Но на деле никакой храбрости и раскрепощённости у неё не прибавилось — вместо этого лишь закружилась голова и начало подташнивать. Да и ко всему прочему, Эрик общался только с Сахáр, наплевав на присутствие второй сестры. К своему собственному сожалению, Соль уже давно начала подмечать, что интерес мальчика всё чаще завоёвывали не они обе, как было раньше, а только Сахáр. Хоть Соль и пыталась не обращать внимания на подобное поведение друга, ссылая свои подозрения на беспочвенную паранойю, где-то в глубине души она чувствовала, что понемногу теряет возлюбленного. Именно это чувство и заставило младшую Лэнг встрять в разговор Эрика с Сахáр и перетянуть одеяло на себя: — Эрик, по-моему, пора открывать подарки! Мой чур первый! — Подарки? — задумчиво повторил мальчик, удивлённо уставившись на Соль. Ещё с секунду он пытался сфокусировать взгляд на девочке и, наконец поняв, о чём идёт речь, просиял: — Точно! Подарки! — Да-да! — захлопала в ладоши Соль, наблюдая за тем, как именинник выуживает из кармана мешочек. — Та-да-ам! — радостно заулыбалась она, когда Эрик достал из мешочка вязаную фенечку. — Ого! — воскликнул мальчик, принявшись рассматривать подарок. — Ты сама это сделала? — Конечно! — гордо заявила Соль. — Пришлось сильно постараться, чтобы найти дома подходящие для плетения чёрные нитки, — драматично добавила она. Эрик обожал чёрный цвет всеми фибрами своей души. Будь его воля, он бы носил только чёрный, но такая привилегия, к сожалению, досталась Бесстрашным. — А что это тут за буквы? — поинтересовался мальчик, указав на вплетенную белыми нитками аббревиатуру. — СЭС? — Первые буквы наших имён, — радостно просияла младшая Лэнг. — Сахáр, Эрик и Соль. Это тебе на память, чтобы ты никогда нас не забыл, даже если уйдёшь в другую фракцию, — добавила девочка, покраснев. — Вас-то забудешь, — весело хохотнул Эрик. — Я посмотрю? — спросила молчавшая до этого Сахáр. Взяв в руки фенечку, девочка разглядела между первой буквой «С» и «Э» вышитую звёздочку, а между «Э» и второй «С» — сердечко. Ухмыльнувшись, девочка пробормотала себе под нос: — Какая прелесть. Заметив издевку на лице сестры, Соль, с неприсущей ей резкостью, выхватила из рук старшей Лэнг самодельный подарок и, повернувшись к Эрику, сказала: — Давай помогу завязать. — Спасибо, — улыбнулся мальчик, протянув сияющей от радости девочке правую руку. Едва Соль успела затянуть узелок, Сахáр тут же пододвинула к Эрику свой подарок: — Теперь мой! Варварски разорвав красочную бумагу, Эрик достал прячущуюся за ней книгу и, прочитав название, расхохотался: — «Тысяча и один способ засолки помидоров»? Ты серьезно? — Более чем! — не скрывая улыбки, сказала Сахáр. — Книги, подобной этой, в твоей коллекции точно нет. И вообще, надо расширять свой кругозор, а то всё физика да химия… — Спасибо! — выдавил Эрик, отсмеявшись. — Поставлю её на самую видную полку. — Ну уж нет! — возразила девочка, довольная произведённым эффектом. — Ты для начала её прочитай от корки до корки, а только потом - на полку. — Есть, мэм! — отсалютовал ей Эрик, принявшись листать содержимое книги. Наблюдавшая за развернувшейся сценой Соль вновь поникла. Наградив улыбающуюся сестру ненавидящим взглядом, она хотела было что-то сказать, но, едва открыв рот, тут же поняла, что сейчас из него польются не гневные речи, а кое-что похуже. Подскочив с места, девочка пулей понеслась в гущу леса и, пробежав столько, сколько могла, остановилась у дерева, принявшись извергать содержимое желудка. Занятая этим делом, Соль параллельно молилась, чтобы источаемые ею не самые приятные звуки не услышал Эрик. Через несколько мгновений позади девочки послышались торопливые шаги и характерные звуки ломающихся под ногами сучков. — Соль, что случилось? — послышался взволнованный голос Сахáр. — Тебе плохо? Младшая Лэнг на вопросы старшей никак не отреагировала, и понятно почему — её рот был занят совершенно другим делом. Потоптавшись позади сестры, Сахáр вновь предприняла попытку диалога, но в ответ услышала лишь вымученное: — У-у-уйди! Так Сахáр и сделала — пошла обратно на поляну, решив, что Соль сейчас лучше всего побыть одной. Дело-то всё-таки, деликатное. Оставшись в одиночестве, Эрик принялся подкидывать в костёр собранные ранее ветки, параллельно наблюдая, как языки огня с жадностью их пожирают. Совсем скоро к нему вернулась Сахáр. Со слов старшей он убедился, что с младшей Лэнг всё в порядке, и вместе они продолжили «подкармливать» костёр. Данное занятие и то, как проходил праздник, дарило Эрику небывалое умиротворение. Даже казус с Соль не казался ему чем-то несуразным, ведь он понимал, что подобное может случиться со всеми. В какой-то момент своих размышлений о девочке Эрик поймал себя на мысли о том, что хотел бы, чтобы Соль приходила в себя как можно дольше. А в идеале, было бы прекрасно, если бы Соль, сославшись на плохое самочувствие, ушла домой, а они с Сахáр остались наедине. Уже давно Эрик ловил себя на мысли, что с ним что-то не так. Он долго не мог понять что именно, пока в один прекрасный момент его не озарило — он влюбился. Он понял это, когда Сахáр рассказывала им с Соль о том, как соседский мальчик пытался за ней ухаживать и как подарил ей цветы. Тогда, услышав это, Эрик чуть не взорвался от злости, но вовремя смог сам себя успокоить. В этот самый момент мальчик понял, что мучившие его непонятные симптомы, больше походившие на какую-то заразу — это не ОРВИ, а самая настоящая любовь, о которой пишут в детских сказках. Да-да, именно это он и испытывал к Сахáр, к той, рядом с которой все тревоги, неприятности и недомогания уходили на задний план. Но признаться девочке в своих чувствах Эрик не решался. Не потому, что был трусом, а потому, что из-за этого мог случиться ряд проблем, первой из которых была Соль. Хотя, пожалуй, Соль была не только первой из списка, но и самой главной его проблемой. Она любила его, и Эрик это знал, но ответить взаимностью не мог. И правду сказать тоже не мог, потому что существовала вероятность, что, услышав правду, Соль прекратит с ним общение. А за ней и Сахар. И если в случае с младшей Лэнг Эрик бы с удовольствием взял перерыв в общении, то в случае со старшей из сестёр всё было наоборот. Внезапно все эти мысли о его чувствах к Сахáр, об их уединении и о надоедливости Соль привели Эрика к непоколебимому решению прямо сейчас рассказать подруге о том, что так долго его терзает. Скорее всего, это решение было подкреплено выпитым алкоголем, и с наибольшей вероятность, утром он пожалеет о сказанном, но… Делать было нечего — прятать свои чувства ему порядком надоело. — Сахáр! — собравшись с духом, выдавил из себя Эрик. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — А? — чуть погодя, откликнулась девочка, заворожённая игривыми языками пламени. — Я… хочу тебе сказать… что-о-о, — протянул Эрик, взглянув в карие глаза девочки, — ч-что я тебя… — Нет! — воскликнула Сахáр, молниеносно прижав ладонь ко рту мальчика. — Замолчи! Не говори мне этого! — Пфму?! — удивлённо промычал Эрик. Остолбенев от неожиданности, он уставился на подругу возмущенным взглядом, силясь отыскать оправдания её действиям. — Не надо! — заговорщицки прошептала она, оглянувшись назад — туда, где совсем недавно скрылась Соль. — Это всё разрушит! Ты и я… Соль… Она не переживёт этого! — сбивчиво шептала девочка, чей взгляд с отражающимся в нём языками пламени выглядел безумно. В этот момент ничего не подозревавшая о развернувшейся сцене Соль, в конце концов извергнув содержимое всего своего желудка, облокотилась на ствол соседнего дерева и, тяжело вздохнув, вынесла самой себе приговор: — Позорище! — воскликнула она в сердцах, спрятав лицо в ладонях. И без того мокрые щёки девочки вновь залило слезами. Она осела на землю и, похныкивая, принялась качаться взад-впрёд, крутя в голове мысли о том, что хуже происшествия с ней не случалось никогда в жизни. Спустя полминуты таких посиделок до Соль вновь донеслись звуки чьих-то шагов, и девочка, стараясь как можно незаметней вытереть слёзы, гневно прикрикнула: — Я же сказала тебе уйти! К своему удивлению, раздавшийся ей в ответ голос совсем не походил на голос Сахáр: — Смотри-ка, какая тут цыпа объявилась! — пробасил незнакомец, чей внушительный силуэт приближался к Соль из гущи леса. Одеревенев от страха, девочка только и смогла, что издать в ответ непонятный булькающий звук, на что второй силуэт, более щуплый, по сравнению с первым, и оттого поначалу незаметный для глаз Соль, весело гоготнул, сказав с издёвкой: — Да какая же она цыпа? Она, скорее, рыба! Оба мужчин в унисон заржали, словно кони. Это напугало девочку ещё больше, и она, сама того не ожидая, что есть сил завизжала, да так, что уши заложило не только у незнакомцев, но и у неё самой. Вмиг сбросив с себя оцепенение, девочка вскочила на ноги и что есть мочи помчалась к поляне, по дороге не прекращая оглушительно верещать. Услышав визги сестры, Сахáр тут же подскочила и, позабыв о всём на свете, ринулась к деревьям, откуда спустя секунду выпрыгнула напуганная до чёртиков Соль. — Т-там! Т-та-ам! — заикаясь, повторяла она, тыча пальцем в ту сторону, где встретила незнакомцев. Взяв сестру за руку, Сахáр потащила Соль к середине поляне, бросая беспокойные взгляды на стволы деревьев. — Что?! Что там?! — нетерпеливо спросил Эрик, силясь отыскать источник опасности. Для того, чтобы дать внятный ответь, Соль потребовалось сделать пару глубоких вдохов, после которых она испуганно выдавила: — Изгои! В тот самый момент, когда ненавистное всем жителям Чикаго слово сорвалось с губ девочки, на поляне появились еще два человека. Трое друзей при виде неопрятно одетых, чумазых и дурно пахнущих мужчин тут же напряглись. И Сахáр, и Эрику, и Соль очень хотелось обмануться жалким видом непрошенных гостей, но они знали, что за лохмотьями прячутся отвратительные нелюди, готовые на всё ради наживы. Эту истину доносили до каждого жителя Чикаго с детства. Члены всех фракций знали: иметь дело с изгоями крайне опасно, лучше к ним даже не приближаться, потому что гонимые обществом и обиженные на весь мир афрокционеры могли выкинуть что угодно, ведь терять им было нечего. — Что вам нужно? — подал голос Эрик. Выступив чуть вперёд, он отгородил сестёр Лэнг от сальных взглядов изгоев. — Что нам нужно? — на распев повторил щуплый изгой. Начав вальяжно расхаживать по поляне, он то и дело кидал на троицу друзей любопытный взгляд. — Нам нужна еда, чистая вода, хорошая одежда, собственный дом и еженедельные выплаты — вот, что нам нужно, — улыбнулся мужчина, оголив дыры в зубном составе. Его товарищ в это время приблизился к покрывалу и принялся бесцеремонно пожирать остатки закусок. Заметив среди яств почти полную бутылку с самогоном, он, схватив её, радостно заорал: — Бэзил, глянь! У них тут бухло! — Ай-яй-яй, Доган, где твои манеры? — наиграно зацокал Бэзил, свысока взглянув на рассевшегося товарища. — В высшем обществе ведь находимся, не забывай об этикете. — Высшее общество? Где? — крякнул Доган, расхохотавшись. — Эти, что ли? — спросил он, кивнув на побледневшую троицу, и заржал ещё пуще. — Ну, а почему бы и нет? Они ведь члены фра-а-акции, — с издёвкой протянул Бэзил. — А мы — нет. Мы — отбросы общества. — Не мы виноваты, что вы не справились со своей ролью в системе, — не выдержав, выплюнул Эрик, бросив на непрошенных гостей полный отвращения взгляд. — То, какой жизнью вы сейчас живете — лишь ваша вина. — Да неужели? — тут же оживился Бэзил. — Тебя подобному суждению мамочка научила? Покраснев, Эрик было дёрнулся в сторону изгоев, но вцепившиеся в него сёстры Лэнг не позволили мальчику сделать и шага. Заметив мимолетный порыв Эрика, оба изгоя вновь зашлись в режущем слух смехе. Наблюдая за Бэзилом и Доганом из-за спины Эрика, Сахáр подметила, что пусть оба мужчины и были изгоями, они всё же очень отличались друга от друга. К примеру, Бэзил, в отличие от Догана, так и не притронулся ни к еде, ни к самогонке, да и вёл он себя куда интеллигентней (если подобное слово вообще применимо к изгоям), чем бесцеремонный Доган, в один присест опустошивший добрую половину бутылки со спиртным. По мнению Сахáр, Бэзил, скорее всего, когда-то был Эрудитом — это как раз-таки и объясняло его чопорность и изучающий взгляд, направленный на друзей, из-за которого старшая Лэнг ощущала себя какой-то диковиной зверушкой. «Интересно, — подумала девочка, — что же такого этот Бэзил сотворил? Что заставило Эрудитов выгнать его?». Вообще, обречение на жалкое изгойское существование было самым страшным и оттого самым редким наказанием для членов фракций. Везде, даже в таких «строгих» фракциях, как Эрудиция и Бесстрашие, к подобному наказанию прибегали крайне редко. Это, кстати, не относилось, разве что, к Отречению — оттуда в изгои попасть было невозможно, потому что набожные Отреченные прощали своих софракционников всегда и за всё. А вот другие фракции подобной роскоши позволить себе не могли. Естественно, выходцев в изгои из Дружелюбия и Искренности было на порядок меньше, чем из Бесстрашия и Эрудиции, но они все же, были. И если по поводу первых двух фракций у Сахáр не возникало вопросов, то по поводу Бесстрашия и Эрудиции она кое-чего не понимала, а именно — зачем отпускать на свободу готовых наёмных убийц и обученных всему на свете гениев? Совет фракций что, никогда не задумывался о том, что ставшие изгоями люди, умеющие обращаться с оружием и создавать всякие умные штуки, когда-нибудь могут окончательно обидеться и сплотить свои силы, чтобы уничтожить город и его жителей? Неужели в верхушке города сидят настолько глупые люди? «Хотя, если подумать, — размышляла Сахáр, — изгои тоже особым умом не отличаются, раз до сих пор не могут понять, какие горизонты им откроются, если они сплотятся». Обдумав всё это и оттого зависнув на пару недолгих мгновений, Сахáр вновь вернулась в реальность, где её встретил издевательский хохот Бэзила: — Кстати, о твоей мамочке, — сказал он, обращаясь к Эрику, — разве она не говорила тебе, что алкоголь очень вреден для детей? — Я не ребёнок! — прошипел сквозь зубы Эрик, заставив обоих мужчин зайтись в новой волне смеха. Посчитав, что этот цирк пора заканчивать, Сахáр выступила вперёд: — Мы уходим! — решительно заявила она, обращаясь как к своим друзьям, так и к мужчинам. — Уже? — наигранно огорчился Бэзил. — А я было подумал, что у вас праздник, негоже заканчивать его так рано, — зацокал языком мужчина, не спуская изучающего взгляда с Сахáр. — У нас был праздник, всё верно, — парировала девочка, гордо задрав подбородок, — но с вашим приходом он испортился. Всего хорошего! — добавила она и, развернувшись на пятках, принялась толкать Соль и Эрика к путям отхода. — Ну куда же ты, кошечка! — донёсся до девочки голос Бэзила. — Мы не собирались портить вам праздник, просто хотели составить компанию! — после этих слов мужчины вновь зашлись в издевательском ржаче. — Быстрей, быстрей! — негромко бормотала старшая Лэнг, подпихивая слабо сопротивляющегося Эрика в спину. К счастью, младшую Лэнг подталкивать не пришлось — она ускорилась без лишних угововоров, семимильными шагами отдаляясь от потенциальной опасности. К моменту, когда Эрик и Сахáр дошли до края поляны, Соль уже и след простыл — девочка кинулась бежать, едва её силуэт скрылся за мощными столбами деревьев. Сахáр и Эрик, не сговариваясь, последовали её примеру. Соль никогда не бежала так быстро. Казалось, будто к её обуви приделали турбоусилители — иначе она не могла объяснить свою невесть откуда взявшуюся прыть. Первой покинув пределы леса, она решила не тормозить и пробежала ещё добрых пятьсот метров, ну чтоб наверняка. Наконец остановившись, Соль согнулась пополам, принявшись жадно хватать лёгкими воздух. Сердце в груди девочки билось словно бешеное, перед глазами то и дело мелькали сальные взгляды изгоев, а ноги тряслись от перенапряжения и страха. Совсем скоро рядом с ней возникли запыхавшиеся Эрик и Сахáр. Посовещавшись, друзья решили, что перед уходом стоит убедиться в отсутствии погони за ними — именно поэтому следующие десять минут троица просидела в ближайших кустах, не сводя внимательных взглядов с опушки леса. Отведённое на разведку время пролетело в одно мгновение — погони так и не обнаружилось, и друзья, ползком выбравшись из кустов, поспешили в сторону деревни. Как бы они ни старались, диалог между друзьями никак не клеился: каждому из троицы до сих пор было чертовски страшно. Соль била мелкая дрожь, Сахáр то и дело оглядывалась назад, а Эрик, хоть он и мужественно отрицал свой страх перед изгоями, то и дело спотыкался, потому что собственные ноги никак не хотели его слушаться. Добравшись до деревни, сёстры Лэнг собирались было распрощаться с другом, так как его жилище было на самой окраине, но Эрик ни в какую не согласился отпускать подруг одних и вызвался проводить их прямо до порога. Вскоре убедившись, что обе девочки скрылись за дверью своего жилища и теперь находятся в безопасности, Эрик и сам поспешил домой, где его встретили встревоженные родители, сетующие на то, что время совсем не детское и ему давно пора быть дома. Успокоив родителей, мальчик поспешил в свою комнату: не хватало ещё, чтобы мать или отец учуяли от него запах спиртного. Спешно натянув на себя пижаму и укутавшись в одеяло, мальчик принялся обдумывать всё произошедшее и, в конце концов, пришёл к выводу, что подобного этому дня рождения у него никогда не было и (он очень на это надеялся) больше никогда не будет. В это же время на другом краю деревни Сахáр тоже кое о чём размышляла, а именно — о своём тревожном предчувствии, накрывшем её по дороге на праздник. Она была права: «чуйка» никогда её не подводила. Вот только… Сахáр не подозревала о том, что шестое чувство обрушилось на неё не из-за встречи с изгоями, а из-за того, что сотворили Доган и Бэзил после этого судьбоносного знакомства. К тому моменту, когда троица друзей, как и все остальные члены Дружелюбия крепко спали, Доган и Бэзил, запьянев от выпитого алкоголя, решили, что сегодняшний вечер не должен заканчиваться столь грустно, и потому отправились к деревне, прихватив с собой пару газовых фонарей. Раньше ни Доган, ни Бэзил, ни любой другой изгой не решались приблизиться к фракциям так близко, ведь обычно по их периметрам были расставлены вооруженные до зубов Бесстрашные, охранявшие людской покой. Но в этот вечер по счастливому (а может, и не очень) стечению обстоятельств ни одного Бесстрашного на границе деревни не стояло, что, естественно, несказанно обрадовало подвыпивших товарищей. Решив, что звёзды им благоволят, Бэзил и Доган сошли с ума от вседозволенности и пробрались в первый попавшийся им на пути дом. Там мужчины с особой жестокостью расправились со спящей четой Коултеров, набрали в карманы всё, что имело ценность и, разбив у порога газовый фонарь, поспешили покинуть деревню. Ни Бэзилу, ни Догану было невдомёк, что в одной из комнат, в которую мужчины поленились заглянуть, спал юный Эрик, с которым они познакомились несколькими часами ранее. Скорее всего, обнаружь Бэзил и Доган мальчика, они убили бы и его. Но этого не случилось. В какой-то степени можно было сказать, что Эрику чертовски повезло. Если, конечно, очень крепкий сон, из-за которого Эрик не услышал ни хлюпающих стонов своих умирающих родителей, ни восторженных возгласов их убийц можно назвать везением. Эрик проснулся лишь тогда, когда смертоносные языки пламени вместе с едким дымом начали пробираться к нему в комнату. Подскочив с кровати, мальчик бросился к выходу из комнаты — прямо в самое пекло. Туда, где бушующая стихия беспощадно пожирала некогда уютный и любимый его обитателями дом, обжигая тело юного Дружелюбного языками пламени и отравляя едким дымом его сознание. Но выбраться из своей комнаты мальчик так и не смог. Он долго боролся с огнём с помощью накрученного на руку одеяла, одновременно пытаясь докричаться до родителей, но они не ему не отвечали. Эрик не хотел верить в то, что огонь забрал их. Куда проще мальчику было надеяться на то, что родители давно выбрались на улицу. Эти мысли отрезвили Эрика. Решив во что бы то ни стало выжить, он ринулся к окну — в этот самый момент дверь его комнаты, активно пожираемая огнём, сорвалась с петель и накрыла мальчика. Крича от невыносимой боли и жара, Эрик, едва оставаясь в сознании, каким-то чудом выбрался из-под двери и, собственным весом продавив стекло в окне, вывалился в на улицу. Лёжа на прохладной траве мальчик слышал крики, доносящиеся, казалось бы, отовсюду сразу, но не мог ничего на них ответить, потому что очень скоро сознание покинуло Эрика.***
Ту ночь Дружелюбие запомнило надолго. Вскоре после спасения Эрика, дом Коултеров был успешно потушен — пламя успело разгореться лишь во входной части дома и частично задело находящуюся рядом со входом комнату Эрика, поэтому совладать с огнём Дружелюбным удалось достаточно быстро. Те немногие, кто решился войти внутрь, ещё долго не могли спокойно спать после увиденного ими зрелища, обнаруженного в комнате Хельги и Энтони, к которой огонь почти не притронулся. Там, на кровати, лежали мёртвые родители Эрика — каждый сантиметр их тел был исполосован ножами. У одной из присутствующих в комнате женщин при виде огромного количества крови и истерзанных тел случился обморок — её пришлось отправить к Эрудитам, куда вскоре отправились и тела погибших. Как только совет фракций узнал о зверском убийстве, в Дружелюбие тут же был отправлен специальный отряд Бесстрашных, посланных туда для того, чтобы найти убийцу. С их прибытием начались нескончаемые допросы, которые также коснулись и сестёр Лэнг. Обе девочки, завидев на пороге своего дома мужчину в чёрной униформе, бросились к нему, начав наперебой рассказывать о том, что случилось с ними на поляне. Они дали подробные описания внешности Бэзила и Догана, рассказали всё, вплоть до диалогов с изгоями, и даже показали ту самую поляну. Взамен на свою помощь девочки потребовали такой же детальный рассказ о том, что, по мнению Бесстрашных, произошло той ночью в доме Коултеров. Поначалу Логан Брукс, молодой Бесстрашный, посланный узнать от сестёр Лэнг все подробности того вечера, очень удивился наглости юных Дружелюбных, но позже под натиском Сахáр, парень таки сдался, рассказав им подробности злополучной ночи. Тем же вечером сёстры Лэнг с помощью слёз и манипуляций, уговорили родителей отвести их в Эрудицию, дабы повидаться с другом. Все эти долгие дни после происшествия Эрик был заперт в одиночной палате, откуда Эрудиты ни под каким предлогом не соглашались выпускать мальчика, ссылаясь на слабость от ожога спины и эмоциональное потрясение. Один раз Эрик уже принимал у себя подруг, но встреча та была короткой, да и сам Эрик был немногословен: — В следующий раз приходите с информацией — что, кто и как. Иначе я вас не пущу, — сказал он девочкам на прощание. И Соль, и Сахáр понимали, каково приходится Эрику, поэтому девочки твёрдо решили во что бы то ни стало узнать, что же на самом деле случилось в ту ночь с Хельгой и Энтони. И они узнали. Вот только радоваться своей победе они не могли. По приезде в больницу на Соль и Сахáр обрушилось сразу две лекции: первая от собственных родителей, вторая от врачей в синих халатах, охранявших покой Эрика. И родители, и врачи твердили одно: как бы хорошо вы ни были проинформированы о случившейся трагедии, ни в коем случае не рассказывайте подробности Эрику. Тема смерти Хельги и Энтони в устах врачей и вовсе была равна убийству. Эрудиты были уверены, что Эрик, услышав подробности хладнокровной расправы над ними, тут же съедет с катушек и побежит мстить. Но Эрик не помчался мстить обидчикам и с катушек он тоже не съехал. По крайней мере, так сёстрам Лэнг показалось на первый взгляд. Эрик мужественно выслушал раздобытую подругами информацию и не проронил в ходе рассказа ни единой слезинки. Его реакция на услышанное уложилась в несколько слов. Эти слова заставили сестёр Лэнг испуганно переглянуться друг с другом: — Я убью их, — процедил Эрик сквозь зубы. — Я убью этих мразей!
