Чувства верующих

*** Мысленно признавая в себе долю нетерпения, Айзава снова обвёл глазами дом, задержал взгляд на камине, на собственных руках. Клинки были уже давно начищены, горячительное — куплено. Время тянулось как-то слишком уж медленно. Он выдохнул, задумчиво подбросил ещё полено в камин. Смерил взглядом пламя, смерил взглядом помещение в который раз, и, в который раз — шагами. И, едва привычную тишину потревожил лёгкий стук в дверь, резко вскинул голову. Возможно, сквозь мерное потрескивание огня в камине он бы и не расслышал этого почти невесомого звука. Но последние пару часов он, пожалуй, только его и ждал. Айзава мельком выглянул в окно (дверь через него в такую темень не просматривалась) и, глотнув суховатым горлом, отпер дверь. — Я по адресу? Знакомые зелёные глаза, яркие даже в безлунную ночь, хитро выглянули на него из-за двери, пряча смех и, пожалуй, долю робости. Айзава, фыркнув, приветственно кивнул и шагнул в сторону, освобождая ему путь. — Ещё бы. Немного неуверенно — как будто был здесь впервые — Мик ещё раз глянул на Айзаву и, легко коснувшись рукой дверного косяка, ступил внутрь. — Как служба? — вопрос сорвался с языка быстрее, чем Айзава бы осознал, что спросил. Мик в ответ — отчасти удивлённо на него покосившись — хихикнул и, более уверенно забравшись в уже полюбившееся ему кресло, отозвался: — Как всегда. Ты точно о работе хочешь поговорить? — смешок сплёлся с треском огня. — Вообще никакого желания, — признался Айзава — признаваясь заодно и в собственном ощущении неловкости. Та испаряться, судя по всему, пока не спешила. Но почему-то от этого признания стало даже как-то проще. Фыркнув под нос, он почесал шею и, поймав себя на желании промочить горло, невольно напомнил сам себе о цели их встречи. Одной рукой захватив обе бутылки эля, купленного им накануне, другой Айзава подтащил табуретку от стола к креслу и встретился с взглядом Мика. — Не забыл же? Мик, моргнув, повёл губами в улыбке, всё-таки выдавая несмелость. — Конечно, нет. Но… Замявшись, он подобрал ноги под себя, не в силах, однако, оторвать взгляда от бутылок. Айзава позволил себе приподнять угол рта. Мика порой нестерпимо хотелось сравнить с ребёнком — но отчего-то не поворачивался язык. Мику — слишком часто одерживавшему верх без единого усилия — явно недоставало детской наивности. Заправив прядь за ухо, он глянул на бутылки ещё раз, опустил взгляд. И, всё-таки решившись, пробормотал тише: — А как обычно… пьют? В смысле, — он неуверенно сцепил пальцы, — Не в буквальном. — Ну, — Айзава пожал плечом, — Я-то обычно один выпиваю. Не считая хозяина таверны, который мне дольёт, если по карману придётся. Не лучший я в этом деле советчик. Но… Он ухмыльнулся, качнув бутылкой в руках. — Можем просто, ну, начать говорить, например, а там как пойдёт. Просто поболтать же никто не мешает? Там и раскачаемся, глядишь. — Вау, — Мик удивлённо моргнул, подняв глаза, и в его улыбке явственно промелькнула хитрость, — Не думал, что ты предложить говорить первым так скоро. — Что, инициатива наказуема? — оскалился Айзава, на секунду позволив себе спрятать взгляд в плескавшейся о стенки бутылки тёмной жидкости. — Ладно, ладно, прости, — рассмеялся Мик, взмахнув рукавом, — Я начну тогда. Хм… Он задумался на секунду, окинув Айзаву пристальным взглядом. Айзава поборол необъяснимое желание распрямить спину. — Как день провёл? Чем занимался? — Кхм. Айзава уж точно не планировал озвучивать, что значительную часть дня, помимо уже привычного дневного сна и не совсем привычного похода в таверну за двумя бутылками эля, он не занимал себя ничем сверх мыслей о грядущем. — Ничем таким. — И всё? Не задался разговор, — беззлобно хихикнул Мик и — как будто умышленно не уделяя внимания повисшему молчанию — потянулся в кресле. Айзава, фыркнув, закинул ногу на ногу, оглядев лицо напротив. Ему только чудилось, или его собственная не слишком мастерски скрытая неловкость этого святого откровенно забавляла? — Предлагаю всё-таки начать пить. Ничего не мешает совмещать. Айзава небрежно взвесил одну из бутылок в руке и глянул на Мика. «Избегает — и всё равно хочет попробовать, а?» Выпрямившись, Мик перемялся на месте как-то неуверенно, будто не смеялся сам пару секунд назад. — Советы новичкам? — Есть один. Айзава широко оскалился и, откупорив одну из бутылок зубами, протянул её Мику. — Глотай мельче. Помедлив, Мик взял бутылку в руки, и Айзава открыл вторую и для себя. На любопытный взгляд он пояснил: — Думал, я такую возможность упущу? Надо же и мне горло промочить. Ну? Он, если уж быть честным, и сам не помнил, когда в последний раз пил в компании. А в компании, которую можно было признать приятной, и вовсе… Не делая первого глотка, он выжидающе прищурился. Не спеша пить, Мик неуверенно повертел бутылку в руках, всмотрелся в жидкость, плескавшуюся за тёмным стеклом. — Это же не опасно? Тут же прикусив губу, как будто пожалел о сказанном, Мик дёрнул уголками губ в улыбке. Не выдержав, Айзава хохотнул. — Тебе лучше не знать, сколько я — да и, в общем-то, не только я — такой дряни регулярно выпиваю, — он как бы невзначай понюхал содержимое бутылки и с некой торжественностью заключил, — Ага, дрянь редкостная. Ну, точно не хуже той, что обычно. Последовав его примеру, Мик аккуратно принюхался к своему горлышку — и, судя по выражению, на секунду напряг всё тело, чтобы не сморщить лицо. Айзава удержал рвущийся наружу смешок, сделав вид, что не заметил. — Не заставляю, к слову. Кто-то и правда такое не пьёт, — он пожал плечом, и указал на себя, — Но, если что, не пропадёт точно. Отказаться всегда можно. — Нет, — вдруг вскинув голову, Мик глубоко вдохнул — и в зелёных глазах, силой прогоняя опаску, ярко блеснула уверенность, — Я попробую. Я же… сам просил. Айзава оценивающе склонил голову. — Ну, тогда… — он изогнул рот в лёгкой ухмылке и коснулся бутылками с Миком. По дому разнёсся густой, мутный звон толстого стекла, растворившись в потрескивании тёплого огня. Мик, моргнув, невольно заулыбался. Отбросив остатки неуверенности, он расправил плечи — и с решительностью почти чрезмерной воззрился на бутылку у себя в руках, как если бы столкнулся в поединке со своим тяжелейшим противником. «Вот это я понимаю — настро…» Айзава хотел присвистнуть, но не успел даже вдохнуть — и Мик, крепко зажмурившись, запрокинул голову и крупно глотнул. …Оторвавшись от горлышка и судорожно закашлявшись. Айзава услужливо хлопнул его по спине пару раз. Тяжело схватив ртом воздух, Мик зажмурил и раскрыл глаза. — Что… это вообще… — часто заморгав, он слепо уставился на бутылку. — Горло горит… и вообще всё. Как будто заволновавшись, что и вправду обжёг горло, Мик недоумённо коснулся пальцами шеи. — Привыкнешь, — хохотнул Айзава, и глотнул из своей. Эль, оказавшийся вполне себе недурным («Не соврали в таверне»), наконец, приятно освежил горло, привнося в сознание знакомой дымной ясности. — Как на вкус? Неопределённо поведя губами, как будто сперва счёл вопрос за шутку, Мик замолкнул на пару секунд, а затем всё-таки серьёзно выдал: — …Странно. Странно, и… да. Поняв, что сам сказал, он фыркнул и пробежался глазами по бутылке снова. Глотнув ещё, Айзава оценивающе окинул его взглядом. — Если хочешь, ещё пей. Вся бутылка твоя. На мгновение в глазах Мика любопытство в схватке с неприязнью не сумели определить победителя. — Ага… нет. Ну, немного если. Он высунул кончик языка, будто пытался вспомнить вкус выпитого. Айзава хмыкнул и отпил ещё. Тот, непроизвольно следуя его примеру, коснулся губами горлышка и, моргнув как-то заторможенно, тоже глотнул. …Тут же снова отняв бутылку и изо всех сил зажмурившись. — Д… — Дрянь, ага? — не сдержавшись, Айзава звучно хохотнул. Перекосившая обычно спокойное светлое лицо гримаса, которой прежде ему ни разу в жизни не доводилось лицезреть, говорила громче любых слов. Мик уже дышал тяжелее. Обычно светлое лицо, к слову, очень даже заметно подёрнулось румянцем. — И кто только такое… придумал. Не то недоумённо, не то заинтересованно качнув головой, Мик шмыгнул носом, несколько раз шумно втянул воздух и, бездумно сжав бутылку в руках, облизнул сухие губы. Золотые волосы, выбившись из-под серой одежды, неряшливыми прядями соскользнули на плечи, но их владельца тем совершенно не беспокоили. — Есть в этом что-то, а? Ещё? — Айзава прищурился и, кивнув Мику, неторопливо отпил. Неопределённо мотнув головой, Мик с долей неуверенности проследил за ним взглядом. Его губ, смеясь каким-то неозвученным мыслям, коснулась беглая улыбка. Он хихикнул и, уже не торопясь так сильно, как прежде, тоже сделал глоток. — А вообще, на службе, — вдруг вспомнив прозвучавший вопрос, пробурчал себе под нос Мик, — Сегодня столько народу было! Откуда они все… Сегодня ведь даже не выходной, или… Он напряжённо схмурил лоб на секунду, сопоставляя собственные догадки с действительностью. — …Нет, сегодня нет, — он дёрнул себя самого за рукав, — Думал раньше выбраться, а они всё шли… — А церковь, скажем, не… закрывается? — Айзава повёл бровью, — Ну, как лавки. Не работаете же вы круглые сутки? — Нет, — Мик потёр пальцами переносицу, — Хотя, я живу в церкви — даже и не знаю иногда, когда кончается работа, и начинается… ну… Он споткнулся, усиленно подбирая слово, и Айзава, облегчая его страдания, поспешил понимающе покивать. — Понял, понял. Он опёрся подбородком о ладонь, внимательно глядя на Мика. — И вообще, — вдруг, неожиданно возмущённо набрав в лёгкие воздуха, вскинул голову Мик, — Вообще… …Кажется, забыв, что хотел сказать. Айзава, не сдержавшись, фыркнул. С некоторой обидой закатив глаза, Мик заправил встрёпанную прядь за ухо и вальяжно опёрся на подлокотник. Порозовевшее от выпитого лицо, утратив сдержанную степенность, приобрело почти что разнузданное выражение. В зелёных глазах, борясь с ребяческим любопытством, поблескивала какая-то странная жажда. У Айзавы из головы всё никак не выходило слово «очаровательный». — А Айзава, — он сощурился, — Ты сегодня не ходил на работу? — Не-а, — пожалуй, уже проще, чем смог бы раньше, признал Айзава. — А почему? — с игривым нажимом переспросил тот. Моргнув, Айзава хмыкнул, поддаваясь, и, склонившись чуть ближе — как будто в почти полной тишине дома Мик мог его не расслышать — пояснил: — Тебя ждал, — специально выдержав паузу, он уточнил, — Не должен был? — Очень даже да, — расплывшись в глупой улыбке, Мик уже совсем без особой мысли отпил ещё эля и хихикнул, — А я бы тоже… Хорошо работать, наверное, как захочется. — Если бы, — Айзава развёл руками, не выпуская бутылки, — Дома отсыпаюсь, по улице брожу, в таверне пью — один чёрт, не отдыхаю. — А сейчас? Задержав горлышко у губ, Мик чуть склонил голову и лукаво улыбнулся ему. Айзава хотел отпить эля — но, кажется, забыл, зачем поднёс бутылку ко рту. Совершенно очевидно обрадовавшись реакции, Мик несдержанно захихикал, забил ногами и, глотнув ещё, победно заулыбался во весь рот. Спиртное на всех действовало по-разному — и не предсказать. В случае с Миком оно, кажется, попросту смывало последние границы. Айзава скосил взгляд на бутылку в его руках. Та незаметно успела опустеть на целую треть. — Всё ещё дрянь, м? — он прищурился, склонив голову набок. Мик без робости сделал ещё пару лихих глотков, а затем, набрав побольше воздуха в грудь, раскрыл рот — и бесстрашно выдал: — Д… Дрянь! Видимо, не ожидав от самого себя, Мик тут же прижал ладонь ко рту и распахнул глаза. На этот раз Айзава сдал позиции — и, удивлённо моргнув, прыснул. Кажется, он только что вновь подпортил святого. Как будто запретного для них алкоголя было недостаточно. Согласно покивав своим словам — или, вернее, слову — Мик с воодушевлением отхлебнул из бутылки. Придавив рот ладонью, Айзава, чувствуя, как от сдерживаемого изо всех сил смеха закружилась голова, готов был поклясться, что вот-вот распрощается с душой. Простому элю вот так отнять у него контроль над собой было уже давно не под силу. Но сегодняшний вечер был полон чудес.