zero spider

— Может есть другой способ? — спрашивает Чонин. Сынмин мотает головой, и в глаза другу не смотрит. Он сглатывает, жмурится, и пытается сдержать слезы, которые накатывают на глаза. — Давай я с Крисом поговорю… — Нет. Пойдём. Что мне нужно делать? Чонин поджимает губы и кивает. Сынмин упёртый, сколько не уговаривай, не договоришься. — Для начала, переодеться. У меня есть один костюм, который я использовал. Макияж сделать… Слушай, может всё-таки к Крису? — Нет, Чонин, я не выдержу этого унижения. Одно дело унижаться перед людьми, которых я не знаю, а это Крис, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня с ним. У вас только начало налаживаться. — И всё-таки… — Пообещай, что вообще никому не расскажешь о том, что сегодня произойдет? Никому, Крису тоже, даже если он и знает это место. — Сынмин… — Пообещай! — Ладно, — в сердцах вскрикивает Чонин. — Хорошо! Черт бы тебя побрал, Сынмин, почему ты такой упёртый? — Может черт и заберёт, — вздыхает Ким. Чонин вздыхает, встаёт и идёт к своему шкафу. Он находит костюм, о котором говорил, и отдает Сынмину, чтобы тот переоделся. Когда Ким готов, Чонин зависает — старший выглядит слишком хорошо в нем, это и радует, и пугает одновременно. Учитывая, какой контингент там, куда они направляются. — Макияж, — говорит Чонин, Сынмин кивает и они садятся делать лёгкий вечерний мэйк-ап. Они справляются за полчаса, а на часах уже 20:45. Чонин пакует для Сынмина небольшую кожаную поясную сумку, которая цепляется на костюм вместе с кобурой. — Запомни, татуировку лепить только внутри, в туалете. Купишь бутылку воды там, пойдешь закроешься в кабинке, налепишь тату и потом как высохнет, выйдешь. Когда попадешь внутрь, веди себя так, будто ты вообще все знаешь и тебя не провести абсолютно никак. Они очень падкие на новеньких. Самый надменный вид, который можешь. — Это я умею. — Согласен. А теперь самое важное — в сумке есть баллончик и немного налички. Я бы сложил тебе и нож, но там проверяют оружие. — А баллончик разве законный? — Он подписан как лак для волос. Миниатюрный лак. Так и скажешь. — Хорошо, — кивает Сынмин. — Пожалуйста, напиши когда будешь дома. И будь аккуратен, я тебя умоляю. — Не переживай, я справлюсь. Сынмин вызывает такси и указывает адрес небольшого магазина продуктов в центре города. Он обнимает Чонина на прощание, прыгает в машину и едет по вечернему Сеулу, осматривая людей, гуляющих по магазинам, кафе и караоке. Он этой роскоши лишён. Сынмин студент третьего курса, живёт в общаге. Его единственный друг — Чонин, учится с ним в одном университете. Сынмин — уже два года как сирота, у него нет никого из семьи, кто мог бы о нем позаботиться. Его родители погибли при пожаре — сгорели заживо в квартире, которая была когда-то для Кима домом. Если его можно было бы так назвать, учитывая в каких условиях и с каким отношением от родных сталкивался Сынмин. И сейчас все, чего он хочет — это денег, и свободу, которую они дают. Он смог поступить на бюджет, теперь он хочет отучиться, заработать кучу денег и жить свободно. Ни в чем себе не отказывать, чтобы никто не ограничивал, ничего не случалось, просто жизнь — штиль. И миллион возможностей. Но… Судьба любит Сынмина, поэтому после родителей на нем остался большой долг. Его отец играл в онлайн-казино, поэтому Сынмин не может иметь карту, но может иметь огромнейший долг. И пока он его не выплатит, никакие Мальдивы, никакие Миланы ему не светят — рабский труд и жизнь на заварной лапше. Таксист сообщает о прибытии на место, Сынмин оплачивает поездку и вылазит из машины. Он осматривается, а после подходит к мусорке и выбрасывает газовый балончик. Он нутром чует, что если его заметят, даже если он скажет, что это лак, его не пустят. Он заходит в продуктовый, покупает там открытку. На вид — обычная открытка, для поздравления молодожёнов. Но на самом деле — это пропуск. Сынмин расплачивается, а продавщица меряет его странным взглядом. Ким не может прочитать — это презрение или заинтересованность. Но думает, что знай она его положение, хрен бы она его судила. Он выходит из магазина и проходит к соседней неприметной двери, которая выглядит как склад. Нажимает комбинацию «360» на замке, и та открывается. Ким заходит, и дверь за ним захлопывается. С улицы кажется, что он зашёл просто в просторный склад — на деле же он в маленькой комнатушке, где его меряет взглядом огромный амбал. — Пароль, — гремит его голос в тесном пространстве. — Он сети, как рыбак, готовит, а рыбы никогда не ловит, — говорит Сынмин. — Паук, — отвечает охранник. — Снимай сумку. Сынмин послушно отстегивает сумку, и протягивает ее амбалу. Тот рассматривает, и не найдя ничего необычного, отдает её назад. Осмотрев Сынмина ещё раз, амбал открывает дверь, и там Кима ведёт уже другой парень, худой и высокий, вперед по коридору. Они идут с минуту, доходят до ещё одной двери, где есть металлоискатель — Сынмин успешно проходит проверку и тут. Его впускают и он оказывается в логове — клуб, заполненный людьми, приглушённый неоновый свет, барная стойка с неоновыми полосами на ней. Ким направляется сразу туда — покупает воду в бутылке, и осматривается. Туалет находится сбоку, и Сынмин ныряет туда, в кабинку. В туалете слава богу никого нет, поэтому Ким ныряет рукой в штаны, вытаскивая из белья накладную татуировку — крепит ее на запястье и мочит водой из бутылки. Он ждёт, и после снимает бумагу — паук остаётся на руке. Это значит, что Сынмин теперь представитель агенства по эскорту. Проще говоря — элитная шлюха. *** Ким заказывает себе коктейль, оставаясь возле бармена. Когда тот протягивает ему стакан, Сынмин натягивает специальный фиксатор, чтобы ему никто ничего не подмешал в коктейль, и улыбается бармену. Тот давит лёгкую улыбку и глазами указывает за спину младшего. Сынмин не оборачивается. Чувствует, как чьи-то руки оглаживают его бока, обвивают талию и чужое дыхание обдает кожу. Сбоку, под рукой Кима, пальцы незнакомца подвигают небольшой экран с меткой паука, отпечатанной сбоку на пластике. Выглядит как маленький квадратный планшет. Бармен протягивает Сынмину стилус. Ким делает вид, что задумывается, но на самом деле он уже давно все решил — рисует на экране череп. Руки незнакомца тут же пропадают с его тела, экран — с барной стойки. Сынмин отказал первому человеку. Внутри у него сердце невероятно колотится, но внешне Сынмин просто холодная глыба с каменным лицом. Бармен отворачивается, и Ким незаметно крадёт стилус. Он нигде его не достанет, поэтому решается на такой шаг. Бармену он врёт, что забрал другой парень, уже ушедший на танцпол. На удивление — это срабатывает. — Он все равно на GPS. И потом можно отследить отпечатки пальцев. Ким кивает. Он стоит возле стойки ещё немного, и отходит. Нужно скинуть стилус после самого выгодного заказа. Но где его словить? Ким пьет коктейль, исследуя людей вокруг. Танцуют друг с другом, общаются за специальными столиками. Ни одной женщины — одни мужчины. И не удивительно — Сынмин находится в клубе по эскорту для геев. Как много люди готовы заплатить за то, чтобы никто не узнал об их ориентации, но при этом они могли делать самые разные непотребства друг с другом? Нырнув в свои мысли, Ким не замечает, как к нему подходит парень чуть ниже его ростом — кучеряшка в очках, очень накачанный, в обычных черных штанах от костюма и приталенной футболке. Он пишет что-то на экране, и протягивает его Сынмину. Ким забирает экран из рук и собирает все свои моральные силы, чтобы не завизжать. На экране стоит сумма в 100 миллионов корейский вон. Сынмин молча смотрит на экран несколько секунд, достает стилус и рисует рядом с суммой сердечко. Он пробыл в клубе всего-то час, но уже словил крупную рыбу. Сынмин принял заказ. Накачанный кучеряшка забирает экран, берет Сынмина за руку и ведёт в неизвестном для младшего направлении. Сынмину плевать — пусть его хоть впятером сегодня трахнут во всех позах. Эта сумма позволит ему не только выплатить все кредиты отца, но и улететь прочь из этой страны — купить себе небольшой домик, и жить свободно. Кушать салатик, найти работу, например, собирать виноград. Он готов потом даже работать в поле, лишь бы никогда больше не быть в этой мерзкой Корее. И этих денег бы хватило ему, чтобы жить припеваючи много лет. Они выходят на улицу — для Сынмина это неожиданно. Чонин говорил, что обычно сразу договариваются о том, что и за какую сумму будет происходить. А тут сумма названа, но что делать — непонятно. Незнакомец вдыхает свежий воздух, тянет Сынмина за руку за угол дома и вдруг останавливается возле огромной черной машины — она кажется незаметной, потому что тут не горят фонари. Для Кима открывают дверь, и он влезает на заднее сиденье. В машине, на пассажирском сидении спереди кто-то есть. При детальном рассматривании, Сынмин видит высокого парня, с длинными светлыми волосами, часть из которых собрана в пучок. Он смотрит на Сынмина в зеркало заднего вида, и когда они встречаются взглядами, незнакомец уводит глаза. Кучеряшка садится за водительское сиденье, заводит машину и они тихим ходом уезжают в неизвестном направлении. Ким слегка напрягается — кто эти люди, куда они его везут, он не в курсе. Он знает, что в этом клубе проверенные люди, но ведь он же прошел, потому что знал систему… А вдруг его вообще сейчас изнасилуют и убьют, он что, дурак, молча на все соглашаться? Увидел большие цифры, и все, сдался? Дурак, дурак, дурак. — Итак, меня зовут Со Чанбин, — начинает кучеряшка, и Сынмин тихо выдыхает через нос, стараясь не отсвечивать и не выдавать никакой реакции. — Минхо сказал, что я могу взять любого парня из клуба, но я час искал кого-то, кто похож на того, кто ему понравится. Чанбин кивает на парня, сидящего рядом. Блондин молчит, даже не реагируя. Лишь смотрит в окно, наблюдая за ночным городом. — Как тебя зовут? — Ким Сынмин. — Сколько тебе лет? — 21 год. — Чудесно, — расплывается в улыбке Чанбин, и больше ничего не говорит. Они едут ещё минут пять, а после въезжают в подземный паркинг огромного бизнес-центра. Сынмина просят выйти и ведут к лифту, там на последний этаж здания и они оказываются в просторном помещении. Оно поделено на небольшие островки — диван со столом, барная стойка, стол для переговоров и огромный стеклянный офисный стол. Кима ведут к последнему и предлагают сесть в кресло рядом. — Сынмини, — мягко улыбается Чанбин, и садится в кресло напротив, а блондин за стеклянный стол. — Я хочу тебя познакомить со своим другом. Это Хван Хенджин. Он очень влиятельный человек в этой стране и ему нужна твоя помощь. Сынмин переводит взгляд на Хенджина. Так вот он какой. Кха, очень влиятельный человек, Чанбин его совсем за дурака держит? Хваны — самая богатая семья Кореи, это знает каждая собака в самой забитой яме. Хенджин — наследник конгломерата, огромной сети, которая включает заводы, развлекательные парки, до ста компаний и прочие бизнеса, приносящие все вместе невероятный доход. Конечно он легко может отстегнуть 100 миллионов вон. Но за какую услугу? — Раз тебе уже 21 год, для нас это очень хорошо. Я не буду юлить, просьба специфическая, — продолжает Чанбин. — Нужно стать мужем Хенджина на неопределенный срок. Сынмин выгибает бровь. — Ты абсолютно прав, — кивает Чанбин, понимая его молчание. — Брак будет заключён естественно не в Корее, и только по бумагам. Но здесь проведем церемонию тоже. — Могу я, — начинает Сынмин. — Узнать происхождение этой просьбы. Если я правильно понимаю, кто господин Хван есть, тогда ему подвластны практически все инстанции этой страны, а возможно, и что-то в других странах. Что решит женитьба, ещё и на парне, незаконная в Корее? А репутация? — Абсолютно верно, — улыбается Чанбин. — Но есть некоторые ситуации, которые требуют такого хода. А мы хотим освободить свои крылья, если можно так сказать. Сынмин кивает. Звучит странно, но допустим. — Ну что скажешь, Сынмин? Сделаем фиктивные документы в той стране, где брак между мужчинами разрешен. И как только все кончится — будет развод через определенное время, чтобы не вызвать подозрений. — Я согласен, — говорит Ким. — Что мне нужно делать? Чанбин смотрит на Хенджина с довольной улыбкой. Хван, молчавший все это время, изучает Сынмина взглядом с самого начала вечера. Он откидывается назад в кресле и делает вид, что слегка призадумывается. Сынмин знает, что он блефует. Они уже явно не раз обсосали эту тему и установили ему границы возможного. — Сопровождение на различных мероприятиях, — начинает Хенджин. — Даже не так. На всех, на которых я буду присутствовать, начиная с послезавтра. Нужно хорошо играть — делать вид, что мы давно знакомы, что влюблены, что знаем друг о друге абсолютно все. Для этого нужно будет за сутки выучить очень много информации, кто что любит, как мы проводим свободное время. Вся эта сделка продлится полгода, плюс минус. Я дам тебе первую часть суммы, вторую получишь по окончании. Минхо комиссию я тоже сам отправлю. Если ты согласен, то начнем работать, потому что первое мероприятие совсем скоро. — Согласен, — кивает Сынмин. — Ещё бы, — говорит Хван, и в его голосе появляется странная интонация, которую Ким не сразу понимает. — Забыл уточнить — дальше поцелуев мы не заходим, так что надеюсь не увижу тебя неожиданно в своей спальне. Я терпеть не могу шлюх. Презрение. Сынмин даже удивлён — он-то больше всех получает презрение из всех, кого он знает. Аж смешно, что он сразу не считал это в голосе Хенджина. — Если увижу кого-то из представителей данной профессии, я обязательно ему или ей это передам. Чтобы они, естественно, ни на что не надеялись, потому что мой муж только за чистую любовь, кем я для него и являюсь. — Ого, — Чанбин хмыкает. — Кажется, сделка у нас в кармане.