zero spider

Сынмин и Хенджин начинают готовиться к свадьбе. Хван рассказал младшему, что перед свадьбой конечно будет ещё один сбор. Самое сложное — предстать перед всеми семьями одного объединения на съезде и сделать заявление о свадьбе. Но после него можно будет расслабиться по полной. У них есть три месяца, и они готовятся. Первую неделю из этого времени выбирают все свадебные аспекты, ныряя в это с головой. Хенджин иногда оставляет Сынмина, уезжая по работе, но Ким старается занять себя подготовкой, а после предлагает свои наработки Хвану. Они отлично ладят, и стараются как можно больше времени проводить вместе. И вот тут Сынмин вдруг понимает, что попал. Он же не глупый, и понимает все, что происходит с ним, а также может считывать Хенджина. У Хенджина меняется взгляд, меняются касания. Теперь он прижимается к Сынмину чаще, целует его сам, зажимает по углам дома. И Сынмин больше не может играть. Поддается, целует в ответ, стонет тихо на ухо, когда чужие руки гладят его перед сном, касаясь в самых интимных местах. Хван начинает влюбляться, а Ким поддается ему, и не может сдержать свои чувства, даже если пытается. Он хочет ему все рассказать, но боится. Он боится, что Хенджин его не примет, поэтому оттягивает. Примерно в том же темпе они проводят вторую и третью, а на четвертую неделю Хенджин неожиданно увозит Сынмина на Чеджу. На Чеджу они особо ничего не делают — шатаются по достопримечательностям, едят вкусности, смотрят кино в номере. В последний день Хенджин покупает им вино, и Сынмин выпивает больше обычного. Его отпускает, ведь с алкоголем он другой — позволяет себе больше. Они сидят у себя в номере, потому что уже вечер, и на фоне играет какая-то развлекательная передача. Хенджин пьянеет совсем немного, наблюдает за младшим хищным взглядом сидя на кровати, и в какой-то момент утягивает младшего к себе на колени. — Что ты на меня так смотришь? — спрашивает Сынмин, улыбаясь пьяно. — Ты красивый, — шепчет Хенджин. — Ого, ты признал это сам? — Я никогда этого не отрицал. — Хенджин-а, — смеётся Сынмин. — Что с тобой происходит? Хван фыркает, притягивает Кима ближе, слегка щекоча и целует. Сынмин хохочет, а после затыкается в поцелуе. Хван углубляет, дразнит своим языком язык младшего и Ким стонет ему в рот. — Что происходит, да? — переспрашивает Хенджин. — Кажется случается непоправимое и я не могу остановиться. — Мм? — Сынмин переходит поцелуями на шею старшего, целует возле уха. — Я кажется влюбляюсь в тебя, Сынмин-а. Ким отстраняется, собрав всю свою серьёзность какую можно, учитывая что он пьян. — Правда? — Правда. Ким молчит какое-то время, рассматривая лицо Хенджина и вздыхает. — Я тоже. Я тоже влюбляюсь в тебя, если уже окончательно не нырнул в этот омут с головой. Я пытался, чтобы потом не было больно, сдержать себя. Вдруг бы ты не захотел, чтобы я остался после свадьбы. — Я очень хочу, чтобы ты остался после свадьбы, Сынмин-а. Вдруг у нас что-то получится? Сынмин расплывается в счастливой улыбке. Хван слегка отстраняется, и выуживает из-под одеяла две маленькие коробочки. — Хитрый жук, ты специально заманил меня на кровать, где припрятал нужное тебе? — смеётся Ким. Хенджин открывает обе коробки. В одной — кольцо, лаконичное, с камнем посередине, в виде сердца, и вокруг усеянное камнями по периметру. Сынмин даже сплав особо не видит. В другой коробке + лаконичные серьги гвоздики, под кольцо. — Останешься со мной навсегда? — спрашивает Хенджин. — С удовольствием, — шепчет Ким и крепко обнимает старшего. Хван надевает на него кольцо и Сынмин подвисает. Неужели он и правда теперь будет с Хенджином навечно? Хван надевает ему серьги и нежно целует его возле уха. — Тебя нужно усеять камнями, ты словно для них и создан. Наверное, потому что ты сам драгоценный камушек, а? Сынмин хихикает, шепчет Хенджину всякие нежности, и Хенджин улыбаясь, расслабляется, притягивая младшего к себе повыше. — Джинни, — мурчит Сынмин и старший снова его целует. — Да? — Сделай что-то, я хочу тебя почувствовать. Хенджин пробирается пальцами под футболку Сынмина, гладит его тело и целует в шею. Ким улыбается, слегка выгибаясь и наслаждаясь ощущениями. Хенджин цепляет горошины сосков, переходит на спину, и после поднимает кофту вверх, припадая губами к груди младшего. — Джинни, сними, — тихо просит Сынмин. Хенджин послушно снимает его и свою футболки, откидывая их вместе. Они оба дорываются до тел друг друга — Хенджин целует грудь младшего, а Ким оглаживает плечи Хвана, оттягивая его от себя и целуя в губы. Сынмин ёрзает, выбивая из Хенджина стоны, трётся своей задницей о член старшего, и в итоге заваливает Хенджина на спину, снова припадая к губам. Они совсем не перестают целоваться, пока стягивают друг с друга одежду. Сынмин укладывается рядом, когда они уже полностью голые, продолжая целовать старшего, а сам скользит рукой ниже, нежно оглаживая член одними только пальцами. Хван делает тоже самое, и они ласкают друг друга, не разрывая поцелуй и смотря глаза в глаза. — Я не брал смазку и презервативы, поэтому сегодня вступительная версия, — улыбается Хенджин, обхватывая член Сынмина и мягко надрачивая его. — Тот факт, что ты позволяешь себя касаться, уже о многом говорит, — говорит младший и снова целует. — Спасибо, что доверяешь мне. Они трогают друг друга беспрестанно, в какой-то момент Сынмин садится сверху, потираясь своей задницей о член Хенджина, но не вводя его внутрь. Хван придерживает его, и тяжело дышит, немного ускоряя темп рукой на члене младшего. Сынмин понимает, почему Хенджин хотел заниматься сексом по любви. Когда человек нравится, любые действия с ним приносят невероятные ощущения — одно касание вызывает мурашки, а внутри разливается такое тепло. Сынмин не думал, что будет так счастлив от того, что парень под ним будет стонать его имя, что будет доводить его до крышесносного оргазма поцелуями и одной только дрочкой. Что ему понравится смотреть Хенджину в глаза ещё несколько часов, лаская друг друга, а потом не спать, поглаживая старшего по голове. Он твердо решает для себя, что раз все зашло так далеко, ему пора рассказать правду. Он расскажет ее как только окажутся дома у Хвана. *** В аэропорту они оказываются поздно, и их должен забрать водитель Хенджина, но вместо этого на парковке стоит огромный бронированный джип. За все время общения с Хваном, Сынмин никогда не видел эту машину. Но Хенджин видимо ее знает, поэтому уверенным шагом идёт туда, держа Кима за руку. — Привет, а вы чего тут? — спрашивает Хван, пропихивая сначала Сынмина, а потом залазит сам. За водительским местом сидит Минхо, а рядом на пассажирском — Феликс. — Забрать вас хотели, — говорит Ликс, не оборачиваясь. — Спасибо, вы такие милые. Парни молчат и Минхо выруливает машину с парковки. Хенджин прижимает Сынмина к себе, и вырубается. Ким засыпает в его объятиях, но перед тем как заснуть, сталкивается со взглядом Феликса, наблюдающим за ними в заднее зеркало. Феликс оглядывает Сынмина, видимо замечая кольцо и серьги, а после уводит взгляд. Киму кажется это странным, но он не успевает обдумать, потому что слишком расслабляется в объятиях Хенджина и засыпает. Просыпается он от того, что кто-то хлопает его по ноге. Он промаргивается, и видит, что рядом с ним открыта дверь машины, они стоят, Минхо за рулём нет. Хенджин спит, а Ликс стоит рядом и пытается его разбудить. Сынмин непонимающе смотрит, а Феликс прижимает палец к губам, мол, не шуми и манит его к себе. Сынмин вылазит, оглядываясь на Хенджина. — А Джинни? — спрашивает он тихонько. — Он потом подойдёт, нужна твоя помощь, — шепчет Феликс. — Он будет в порядке? — переживает Сынмин и тянется к Хвану, но Ликс не даёт ему. — Пойдем, все будет хорошо. Сынмин не понимает где они находятся. Ликс заводит его в непонятное здание, ведёт по темноте, придерживая, чтобы Ким не споткнулся. — Что происходит? — Садись, — просит Феликс, и садит его на какой-то стул. Сынмин оглядывается, и вдруг чувствует, как его руки сзади затягивают и что-то щелкает. Он дёргается, пытаясь понять что происходит, как вдруг загорается яркий свет. Ким жмурится, но после моргает несколько раз и начинает оглядываться, понимая, что они находятся то-ли на складе, то-ли на заводе — повсюду разбросаны коробки, какие-то приборы, все в пыли, стеллажи вокруг. И одинокий стул, на котором сидит Сынмин. — Удобно? — спрашивает Феликс, выглядывая из-за спины. — Что происходит? — не понимает Сынмин. — Меня это пугает, пожалуйста, отпусти мои руки. — А я и не держу, — Ликс показывает ладошки и отходит. Из-за стеллажей выходит Минхо, и сегодня он абсолютно другой, в отличии от первого раза, когда Ким его видел. Его взгляд холодный, он смотрит на Сынмина так, будто Сынмин и не человек вовсе. — Расскажи мне, — говорит он, подходя ближе и Ким замирает, потому что видит, что в руках у Минхо бита. — Расскажи мне, как тебя зовут. — Ким Сынмин, вы знаете мое имя, — Сынмин дёргает руками, пытаясь освободиться. — Это твое настоящее имя? — уточняет Минхо. — Да. — Не дёргайся, — бита касается плеча и Минхо прижимает его ею к стулу. — Тогда расскажи мне, Ким Сынмин, как так получилось, что я открыл базу агенства, а тебя в ней не оказалось? Сынмин замирает, тупя в пол. Блять, они узнали. Он аккуратно поднимает глаза, наблюдая за Феликсом и Минхо. — Что здесь происходит? — вдруг слышится голос Хвана, и Минхо отвлекается, отходя к старшему. — Вы что делаете?! Сынмин! — Стой где стоишь, — говорит Минхо. — Убери от меня свою биту, Минхо, иначе я тебе сам что-то сломаю! — рычит Хенджин и пытается рвануть к младшему, но Минхо его не пускает. — Прежде чем защищать его, спроси почему он тут сидит, — говорит Феликс. — Или нет. Пусть он тебе сам скажет, да, Сынмини? Ким молчит, смотря в пол, и чувствует, как начинают накатывать слезы на глаза. Он видит, что Феликс обходит его и больно дёргает его за волосы, поднимая голову и заставляя смотреть на Хенджина. — Плачешь? — тихо спрашивает его Феликс на ухо. — Говори, Хенджин хочет знать, почему ты тут. — Феликс, ты делаешь ему больно, — просит Хван. — Сынмин, солнце, что происходит? Если это шутка, то не смешно! Сынмин смотрит на Хвана и молчит. Слезы начинают течь по его щекам, и он честно пытается успокоиться, но не выходит. — Я хотел… тебе… сказать, — мямлит он, всхлипывая. — Когда мы приедем домой… — Что-то я в этом сомневаюсь, — фыркает Феликс и больно пинает его. — Феликс! — предупреждает Хенджин. — Сынмин, кто такой Хан Джисон? — спрашивает Феликс. Сынмин молчит, бегая глазами по лицу Хенджина. Хван молчит, словно ожидая ответа, и словно, этот ответ невероятно очевидный, а потом кажется до него начинает доходить суть. Он хмурится, и Минхо наконец его отпускает, потому что Хенджин перестает вырываться. — Сынмин, это все знают. Когда приходишь в агенство, ты знакомишься с Минхо, Феликсом и Джисоном. Даже сейчас, когда он пропал, ты изучаешь эту информацию. Ким молчит, склоняя голову и всхлипывая. Его накрывает истерика, и он совсем не может успокоится. Вот он совсем недавно целует Хвана в теплой постели и шутливо дерётся с ним за мороженое в отпуске, а сейчас не может даже объяснить все нормально. — Я не знаю, — наконец говорит он. — Я не знаю кто это. — Ты не из агенства, да? — спрашивает Хенджин. Ким мотает головой. — Ты случайно попал в клуб в тот вечер. Снова мотает головой. — А зачем тогда? — Я… Шел целенаправленно. — Потому что тебе нужны были деньги? — Да. Хван молчит. Сынмин боязно поднимает глаза и видит во взгляде Хенджина то, что боялся увидеть больше всего на свете — разочарование. Хван расстроен, и смотрит, даже немного с презрением. — Почему не сказал? — Я собирался, честно. Я собирался рассказать тебе, когда мы приедем домой. — Получается, ты просто пацан с улицы, который нашел способ пробраться в охраняемый клуб. Ты знал пароль, словил большой куш, а после влюбил меня в себя, наверное ожидая, что раз мы женимся, ты и дальше будешь крутить меня вокруг пальца? — Что? Нет, Хенджин! Я… Влюбился в тебя тоже, — признается Сынмин, но его сердце сжимается, когда он видит, что Хван мотает головой. Он не верит. Конечно он не верит, а Сынмин бы поверил ему, будь он на его месте? — Зови Кенсу, — просит Минхо, и Феликс уходит. — Прости Сынмин, но раз ты не связан с агентством, я не смогу разрешить тебе продолжить участие в этой сделке. Поэтому мой коллега сейчас отвезёт тебя к тебе домой, ты соберёшь монатки и свалишь из страны. И к Хвану больше не подойдёшь. — Нет, послушайте… Хенджин, пожалуйста, пожалуйста, умоляю, выслушай меня. Я никогда тебе не врал, никогда не говорил того, чего на самом деле не думаю. Хенджин, я люблю тебя… — Прекрати! — рычит Хенджин. — Хватит. Я тебе не верю. Мне хватило одной ситуации, чтобы больше никогда не попадаться на эту удочку, и, АХАХАХ, ВОТ ОН Я, СНОВА КАК ДЕБИЛ ВЛЮБЛЕН В МОШЕННИКА. — Но у меня тоже есть право слова, — кричит Сынмин. — Ты обязан меня выслушать! — Обязан? Я тебе ничего не обязан. У тебя было столько шансов рассказать мне все, с самого начала, Сынмин. Столько шансов объяснится, ты знал, что я уже попадал в такую ситуацию и совсем не задумался, что создаёшь такую же? Разве так поступают с дорогими тебе людьми? Если ты не знаешь ответ, то нет, не поступают! Прощай, Ким Сынмин, надеюсь у тебя будет отличная жизнь, но без меня. И Хенджин разворачивается, чтобы уходить. — Нет, пожалуйста! — Угомонись, — Минхо оказывается рядом, шипя на него. — Ты его обманул и что-то требуешь? — ПОЖАЛУЙСТА, ХЕНДЖИН!!! — кричит Ким. Минхо затыкает ему рот, и на Сынмина снова нападает истерика. Хван уходит, даже не обернувшись, а Сынмин все ещё привязан к этой долбанной табуретке. Он кусает руку Минхо, и тот одергивает ее. — Щенок, как ты смеешь, — шипит он. — Почему? — плачет Сынмин. — Неужели твое конченное агенство важнее, чем чувства? — Важнее. Если ты работаешь в агентстве, значит ты изучил кодекс и значит прошел проверку. Кто ты, мальчик с улицы? — Какая разница кто я, если я люблю его? — Это враньё. — Говоришь так, потому что сам не умеешь любить? Сынмин жалеет о своих словах сразу же, потому что Минхо бьёт его с огромной силой по щеке. Кима аж отшатывает, и он шипит, пытаясь придти в себя. Больно, как же больно. Минхо хватает его за подбородок, и Ким видит, что в его глазах стоят слезы, что могло бы его шокировать, не будь ему так невыносимо больно сейчас. — Не умею любить? Ахахах, не умею любить? И это говоришь мне ты? — Не видел, чтобы ты был с кем-то. Держишь агенство эскорта, а рассказываешь мне, как и кого любить, хотя сам получаешь от чужих сделок проценты? Кто ты, чтобы меня судить? Минхо хмыкает и выпускает его лицо из рук. — Агенство на самом деле создал не я, а Джисон с Феликсом, — голос Минхо дрожит. — Да кто такой этот Джисон? — спрашивает Сынмин. Ох зря он не разузнал этого раньше, почему он такой придурок? Слишком расслабился? — Мой муж, — говорит Минхо. — Скорее всего уже мертвый. Сынмин молча смотрит на Минхо, а тот отворачивается, не давая видеть слезы, стекающие по лицу. На склад заходит неизвестный Сынмину мужчина, проходит к Минхо и кланяется. — Вывези его домой, а потом в аэропорт, — говорит Минхо. — И сделай так, чтобы он не рванул назад к Хенджину. — Минхо… — зовёт Сынмин. Старший оборачивается. — Мне очень жаль, по поводу Джисона… Но пожалуйста… Минхо не дослушивает. Он выходит, и незнакомец кланяется Сынмину. — Меня зовут Кенсу, и мне велено увезти вас домой, а потом в аэропорт, где вы сядете на нужный вам рейс с билетом в один конец. Сынмин молчит, шмыгая носом. Его отстегивают от стула, перестегивая наручники наперед и уводят в машину на улице, уже в другую. Он не видит ни Минхо, ни Ликса, ни Хенджина, они видимо только уехали. Кенсу садит его на заднее сиденье, пристегивая к двери, и они выезжают. Сынмин прижимается виском к стеклу и все что может, это плакать. Плакать, тихо и долго. У него болят руки и лицо, но больнее всего в сердце. Он хочет увидеть Хенджина, объяснить ему, чтобы тот его принял, обнял и прижал к себе. Вдохнуть его парфюм, почувствовать его руки. Какой же он дурак, что не рассказал ничего раньше, до того, как об этом узнали остальные. Возможно у него был бы хоть какой-то шанс не выглядеть как предатель. Хотя бы мизерный. — А ты молодец, — вдруг говорит Кенсу, вырывая его из мыслей. — Пройти охрану, узнать всю информацию, надурить Хенджина. У него точно карма такая — быть обманутым. — Я и правда люблю его, — сипит Сынмин, потому что ком в горле слишком давит. — Правда его любишь? Бедный Хенджин. — Почему он бедный? — спрашивает Сынмин, но Кенсу не отвечает. Они останавливаются и помощник Минхо выходит из машины. Открывает заднюю дверцу, тем самым дёргая и руки Кима тоже. Он отстегивает Сынмина от дверцы, вытаскивает из машины и Ким оглядывается. — Это не мой дом, — говорит Сынмин. — Конечно не твой, — улыбается Кенсу и Ким вдруг видит, как на него наставляют пистолет. — Бедный Хенджин, потому что мог бы тебя спасти. Если бы смотрел дальше своего носа. — Я не понимаю, — Сынмин вздрагивает. — Я долго ждал этого момента, Сынмини. Чего мне только стоило заставить этих двоих идиотов проверить тебя в базе. А теперь быстренько развернулся и идёшь, иначе останешься без мозгов. Сынмин сглатывает и идёт туда, куда ему показывает Кенсу. В темноте не сильно понятно где они, но точно жилой дом, и ведут его куда-то в сторону подвала. Кенсу, не отводя пистолет, открывает входные двери и они идут ещё немного по небольшому коридору. Тут темно, и сыро, но даже есть какой-то старый ремонт. Кенсу обходит Кима, держа его под прицелом, ковыряется в ещё одном замке и оттягивает огромный металлический засов, который видимо открывается только снаружи. Огромная металлическая дверь открывается и Сынмина впихивают в помещение. Ким оборачивается, и видит, как Кенсу ему улыбается. — Тебе привет от госпожи Хван. И дверь со скрежетом захлопывается, а после слышится звук закрывающегося засова. Сынмин чувствует, что его сейчас накроет паника, как вдруг на его плечо ложится чья-то рука. Ким вскрикивает, и отлетает в сторону, падая на пол. — Прости, — говорит молодой худенький парнишка перед ним. Он бледный, выглядит уставшим, присаживается возле Сынмина, выставляя руки вперёд ладошками. — Я не хотел тебя обидеть, честно. Я просто услышал, что сказал Кенсу, и… Ты знаешь семью Хван? — Лучше бы никогда не встречался с ними, — хнычет Сынмин, потирая поясницу. — Ох, тебя очень напугали, да? Ты сделал что-то плохое? — Можно и так сказать. — Жаль, я думал вы друзья. — Друзья? — удивляется Сынмин. — Ага. Хван младший знает кое-кого, кто мне дорог. Сынмин молча разглядывает паренька. Одежда потрёпанная, будто ее не меняли уже несколько недель, кожа будто не видела солнечного света, и взгляд грустный-грустный, будто парень уже смирился со своей гибелью. — Ты Хан Джисон? — спрашивает Сынмин. — Да, но откуда ты знаешь? Сынмин тяжело вздыхает. Пиздец, приехали.