ЛИВЕДСДЭЛЛ

Очень ранее утро. Ещё птицы в лесу не пели, а небо было розовым, как при начинающем закате. В пустой сарайке с тонкими досками и дырками в стенах сидел связанный по рукам Хаук. Он спал, потупив голову. Спал так крепко и спокойно, как-будто ничего не предвещало беды. Хлипкая дверь немного приоткрылась. Некий посмотрел в щель, чтобы удостовериться что виновник спит. Он как можно тише вошёл в сарай и медленно занёс над головой Хаука дубинку. Неожиданно Хаук поднял голову, даже не открыв глаза и мужик, испугавшись неожиданности, ударил того по макушке. Хаук полностью упал на землю. Мужик выдохнул и приложил пальцы на его запястье , проверяя пульс. Пульс был, он жив. Исполнитель бросил дубинку в сарае и закинул на плечо худого, невзрачного мужичка. Он должен был отнести его как можно дальше в лес. И он это сделал. Когда солнце уже вышло, Хаук был брошен на поляне у реки Грими, окружённой сплошным буреломом из одинаковых сосен и прочих хвойных деревьев. Мужичок благополучно вернулся обратно и получил вознаграждение. Теперь нужно ждать две недели. Неизвестно вернётся Хаук живым или нет, но Ульрих в глубине души желал чтобы он не вернулся. Человек сам по себе чёрствый, ненавидящий всех кто превосходит его по силе, устроивший пожар в священном, для народа Варцов, лесу. " Он должен погибнуть. Надеюсь Вир это тоже понимает. А если же нет, то пускай этим займуться коренные обитатели леса. Животные хорошо чувствуют опасность. " ... "Рауд, где кинжал? " Этот вопрос бросил в дрожь рыжеволосого мальчика. Он стоял и не мог ничего сказать в силу детской глупости и страха. Ульрих стоял, в освещённой свечой, комнате и в этот раз его черты лица казались угрожающими, а глаза находились в чёрных впадинах. - Я спрашиваю ещё раз, где кинжал? Я точно понял, что ты его взял. Рауд заплакал и утирая слезы рукавом, попытался что-то сказать, но из-за заикания он так и не связал целого предложения. Он всей душой представлял как Ульрих сделает ему что-то плохое, за то что тот залез в его вещи, а это было запрещено. Но старик так и не сдвинулся с места, продолжая сверлить ребёнка взглядом. Вернувшись домой ещё днём, он не обнаружил мальчика дома, а сундучок был закрыт. Ульрих помнил, что не закрывал его за собой и проверил вещи. Там не обнаружилось одного предмета. Очень важного и запретного. Прест внутренне осознавал и свою ошибку. Рано или поздно ребёнок все равно бы залез в этот злополучный сундук. - Я не злюсь на тебя Рауд, просто скажи где он. - вздохнул Ульрих и смягчил тон. Рауд немного успокоился и выдавил из себя какое-никакое предложение: - Я... сидел на лугу... и ко мне подошёл парень, я с ним познакомился. Он попросил ножик на время и сказал что вечером вернёт... - А ты можешь сказать как он выглядел? -Ульрих подошёл поближе. - А ещё лучше назвать его имя? - Я... Его наверное зовут... Кристер. - Кристер... Где-то я о нем слышал. Это ли не тот самый охотник-весельчак? - прест задумался. Рауд перестал плакать, вытер слезы и сказал: - Да! Он весёлый и красивый. "Весёлый и красивый... Хмм... Где-то я его видел. Не тот ли этот охотник? Ага! Кажется, я вспомнил. Кристер- тот кто собирается жениться на Торви, дочке пекаря Брэда. Да это он. Но зачем ему кинжал Дóлкав? " Ульрих настолько задумался, что забыл про Рауда, который стоял у него за спиной. У преста была привычка: когда он погружается в раздумья, он поворачивается спиной к тому, кто стоял перед ним и будто попадает в свой мир грёз и вопросов. Когда он думает, то ежесекундно хмыкает, либо бубнит под нос невнятные мысли, приходящие в голову. Рауд это понял. Он знал про эту привычку и дабы вернуть старика в реальность, он подошёл к нему и дёрнул за рукав рясы. Ульрих встряхнул головой и посмотрел вниз на Рауда: - А да, да. Я ещё с тобой не закончил. Я понял про кого ты говорил. Только вот, назревает новый вопрос. Зачем ты отдал ему кинжал? Рауд немного отошёл и ответил: - Он сказал что он им попользуется и вечером вернёт и я ему поверил. Только он не сказал зачем он ему нужен. - Понятно. - холодно сказал Ульрих и Рауду вновь стало не по себе. Страх быть наказанным превышал все остальные чувства. До этого Рауд никогда не получал какого-то наказания, только выговор. Но в этот раз, он совершил особо тяжкий проступок, да даже больше одного. Шарился в чужих вещах, украл, отдал другому. Шестилетний мальчик осознавал свою вину. И от этого осознания становилось тяжело и вновь хотелось плакать . Голова опустилась и глаза смотрели на пол. Но Рауд уже не выдерживал. Он разрыдался и бросился на Ульриха. Коротенькими ручками он обхватил талию старика, насколько смог, и зажал в кулачках ткань рясы. Плача ему в живот, он причитал: - Пожалуйста не наказывай меня! Ни бей! Пожалуйста! Ульрих не ожидал такого поворота и положил руки мальчику на плечи. Он отстранил его от себя и стал аккуратно пальцами вытирать ему слезы. С серьёзным выражением лица, Ульрих слегка встряхнул мальчика и быстро произнес: - Запомни, Рауд. Я не подниму на тебя руку. Я не имею права трогать тебя. Ты провинился, но что толку если я тебя ударю. Избивая ребёнка, родитель воспитывает в нём страх и злобу. И с чего ты взял что я тебя ударю? - Недавно... Я увидел как мама избивает своего сына палкой по ногам. Я подслушал и понял, что тот натворил что-то нехорошее и заслужил такое наказание... -Послушай меня. Я никогда не причиню тебе боль. Человека нужно воспитывать, а не бить как собаку. Ты совершил ошибку, но что теперь? Будем решать проблему. Но сначала я кое-что тебе расскажу. Ульрих сел на кровать и постучал ладонью по колену, этим показав Рауду, чтобы тот на него сел. Мальчик улыбнулся и запрыгнул к старику на колено. Устроившись поудобнее, он приготовился слушать. Ульрих вздохнул и начал рассказ: - Это случилось давным-давно. Когда наш народ ещё не жил в Манхельме, а намного дальше от него. Тогда на наши племена совершались многочисленные набеги со стороны племён хéллов. Мы терпели поражения одни за другими, так как племена не хотели объединятся в одно целое. И тогда пришёл один человек, который поменял кардинально всё. Его звали Дóлкав. По легенде, он обладал магией с помощью которой мог воскрешать мёртвых, переселять душу человека в новое тело. Он хотел объеденить варцов, чтобы наконец-то дать отпор хеллам и создать единый народ. Долкав собрал племена на огромном поле. Он рассказал им, что пришёл издали, с никому неизвестной, горной долины и хочет объеденить их для общей борьбы. По его рассказам, в горах где он какое-то время обитал, живёт настояшее божество, которое способно защитить народ от напастей, если они присягнут на его веру. Это божество звали Виром, а Долкав назвал себя его посланником. Также он не забыл рассказать и про свои магические способности. Но ему не поверили. Люди уже было хотели посадить его на кол за его бредни, но как вдруг, из толпы вышла женщина. Вид её был плачевен, она сгорбившись, держала у груди ребёнка, завернутого в ткань. Народ перестал наступать, увидев как эта женщина подходит к Долкаву. Она подошла к нему поближе и запричитала: -Раз уж ты способен воскрешать мертвецов, то воскреси мою дочь. Она умерла от голода.Враги потоптали наши посевы, а у меня нет молока, чтобы её вскормить. Прошу, если ты не соврал, верни её в наш мир. - Давай её сюда. Долкав взял ребёнка на руки. Это был ещё совсем грудничок, но страшно исхудалый. Долкав развернул ткань и положил руку ему на грудь. Женщина пристально следила за его движениями. Взгляд "посланника Вира" был направлен только на тело ребёнка. В этот же миг резкое голубое свечение, ударило по глазам. Люди увидев это издалека, напугались пуще прежнего. Глаза Долкава также приобрели голубой цвет и светились ярко, как звезды на тёмном небе. - Он не человек! Убьём его! - вышел из толпы копьеносец. Люди его послушали и двинулись на Долкава. Тот стоял неподвижно. Женщина отдавшая ему ребёнка, попыталась на него накинуться, но земля вокруг мага начала вздыматься, образовывая вихрь торнадо. Пыль от земли попала людям в глаза. Они разбежались кто куда, закрывая лица руками. Вихрь буквально сдувал людей, многие попадали и с ужасом глядели на то как Долкав поднял голову. Глаза его полностью открылись и в них не было зрачков, только голубой цвет покрыл глазницу. Грудь ребёнка засветилась ярко-голубым. На глазах матери выступили слезы. Что будет с её единственным чадом? Но всё это стало заканчиваться. Земляное торнадо исчезло, будто его и не было. Глаза Долкава вновь стали человеческими. Всё затихло из-за того что ребёнок начал шевелиться в его руках. Это видели все. Как ни в чем не бывало, дитя открыло глазки и надрывисто заплакало. Долкав улыбнулся и посмотрел на измученное лицо женщины. Она медленно привстала и дрожащими руками потянулась за ребёнком. Долкав подал ей плачущую девочку. По лицу женщины было видно что она наконец-то преисполнилась счастьем и её единственный лучик солнца в пасмурный день, был жив. - Спасибо тебе, будь нашим вождём, посланник Вира. Люди с удивлением смотрели на это действо и дошло до них, что этот человек и в самом деле принесёт им радость и свободу. Что с ним они не будут бояться выйти на улицу и быть убитыми. Все варцы склонились перед магом Долкавом. Теперь он их правитель, вот из-за кого они объеденяться и дадут отпор в обмен на хорошую жизнь.Теперь они были готовы за него на всё. Готовы принять новую веру. Так они и сделали. Уже спустя четыре месяца, варцы окончательно прогнали хеллов со своих земель. Они стали развиваться. Строились корабли, возделывались поля, появлялись ремёсла. Долкав был их главой и также был провозглашён престом Вира... -... Получается, это он - самый первый прест. - увлечённо проговорил Рауд. - Да. - сказал Ульрих и продолжил. - ... Он и поспособствовал созданию этого кинжала. С помощью него можно переселять души более быстрым способом. Долкав собственноручно сковал его и наделил силой. С двух сторон металлической части кинжала, он вырезал символы сильного заклинания, которое и определило какую работу он должен выполнять. За годы его деятельности у него накопилось много учеников. Они хотели познать многие науки, которыми владел Долкав. Но среди них были завистники. Целая компания тех, кто хотели завладеть его знаниями, начертынными на бумагах, иным путём. В одну из ночей они проникли в его дом, вооружившись обычным топором для рубки дров. Уже старый, Долкав не сразу понял что его хотят убить, но услышав шаги по лестнице, он смекнул что что-то не так. Маг пододвинул к двери тяжёлый, кованый сундук и стал думать что делать. Времени на долгие раздумия не было, так как его ученики-завистники уже ломились в комнату. И тогда Долкав вспомнил про кинжал. Не желая быть убитым своими же последователями, он выбрал другой путь умереть. Но воскреснуть вновь. У мага был ручной сокол, который жил на жердочке у его кровати. Долкав взял кинжал и без лишних церемоний воткнул его в грудь птице, что та даже не успела издать какой-либо звук. Теперь осталось убить себя, чтобы переситься в тело птицы. Дверь начали прорубать топором. Грубые крики и щепки полетели в Долкава. Но тот почему-то замедлился. Что-то не давало ему сделать глубокую рану на запястье. Он знал:надо опомниться, либо он умрет насовсем. Его прошиб горячий пот. Кинжал в пропотевшей ладони был готов выскользнуть. Собрав в груди воздух, Долкав занес руку над запястьем. "Я - маг, побородший смерть. Я не имею права её бояться." Тело старика упало на пол, когда его ученики вломились в комнату. Из левой руки сочилась кровь. Рядом с ним лежал трупик птицы. Кинжал валялся посреди них. Кровь обоих смешалась на остром железе. Символы с двух сторон горели ярко голубым. -Что за хрень? - успел спросить один из учеников, прежде чем им в глаза ударила яркая вспышка, от которой многие из них вскрикнули, закрыв лица руками. Последнее что они увидели, это то как сокол с кинжалом в клюве упорхает из окна. -Уходим отсюда! - закричал тот, кто стоял в проходе. - А как же... -не успел договорить другой, как тот схватил его волосы на макушке. - Уходим. Все его послушали и побежали вниз. Они хотели было выбежать за дверь, но вместо этого врезались в неё. Она оказалась заперта. - Сука! Несостоявшиеся убийцы принялись долбить толстую, деревянную дверь. Тот у кого был топор, замахнулся и ударил так, что сломал часть черенка и железка упала ему на ногу. За дверью на улице началась какая-то беготня. Ко второму этажу дома приставили длинную лестницу. - Лезьте туда и заберите все священные книги! Мои труды не должны пропасть зря. Сокол витал над домом и командовал людьми что и как они должны делать. Оказалось, он успел разбудить одного из своих преданных учеников. Тот в начале ничего не понял, но что-то в его голове ёкнуло. Они все как один, понимали его, что он говорит. Сам сокол даже клюва не открывал. Голос Долкава отзывался в головах его людей, они слушали его и повиновались. Все книги и свитки были успешно извлечены из помещения. Долкав приказал закрыть ставни на окнах. Он столпил преданных учеников у двери дома и дал последний приказ - Подожгите Вирань! Все ученики удивились такому решению и хотели воспротивиться, но властный Долкав в теле серого сокола взмыл над ними. Небольшой порыв ветра от взмаха крыльев птицы дал им понять, что стоит выполнить приказ. Ублюдки, которые пытались уйти из Вирани, то и дело бегали по дому и пытались найти выход, пока их товарищи подкидывали к стенам дома деревяшки и сухую траву. Оставалось только поджечь, но никто не осмеливался это сделать. Вызвался лишь один. Это был первый и самый преданный ученик Долкава - Фóрелл. Он взял в руку свежий факел. Сокол сел ему на плечо. Факел полетел на траву и деревяшки. В этот же момент вспыхнул огонь, так внезапно что все кто находился у дома отпрянули. Он охватил в свои объятия весь дом, его вид пугал и отторгал тех, кто не смог выполнить последний приказ, этим убив бы своих товарищей. Один Форелл завороженно смотрел на горящий дом, напоминающий огненный стог сена и слушал сквозь треск огня истошные крики предателей, хотевших убить своего учителя. Долкав прижал крылья сильнее и разделял просмотр зрелища вместе с Фореллом. В этот момент Долкав понял кому по настоящему он доверит все свои мысли и тайны, понял кому он может приказывать и тот выполнит. Все те действия проделанные с Виранью, эта парочка считала абсолютно правильными. Остальные, стоявшие сзади, сбились в один круг и отошли ещё дальше. Кто-то в силу своей мягкотелости, а может и осознания не хотели ни лицезреть , ни слушать всего этого. Они не пытались уйти, сбежать, всё - таки это была преданность и послушание своему учителю и жрецу преста, чей суд неоспорим и не должен подвергаться суждениям. Долкав и будучи живым человеком, не отличался добрым нравом. Получив власть, он сразу начал наводить свои порядки, а тех кто был против него, он лишал жизни, без шанса возвратить обратно. Как бы это странно не звучало, но что было, то было. Людям, которые проснулись от беготни и резкого запаха дыма, приходилось смотреть на горящую Вирань в ночном сумраке. Никто конечно не понимал что случилось. И что стало с Долкавом. Один из учеников подошёл к людям и прямо им сказал: - Суд... Те вроде бы поняли что творится в целом, но всё равно недоумевали. Им не нравился запашок мясной плоти. Походу, всё встаёт на свои места. ... - Форелл, отныне ты теперь главный жрец Вира - сокол сел на камень. - Благодарю учитель, я не подведу вас - Форелл поклонился соколу. - Я сохраню все ваши священные книги и свитки и продолжу направлять народ по тому же пути, по которому вы когда-то начали вести людей, направив их разум в верное русло. Варцы продолжат процветать... - Не нужно мне твоих речей. - перебил его Долкав. - Мне достаточно твоей веры и твоего мировоззрения. Из всех моих учеников один лишь ты готов по настоящему верить во что-то высшее и в случае поганого неприятеля, использовать веру, как главный аргумент твоего суда, слов, мыслей. Пока мы живём на этой земле, наш Верховный бог это - Вир. А его главная заповедь это... -Это... - Жить по высокому закону... -Жить по высокому закону... - Тот кто живёт по высокому закону, тот будет возвышаться над... - ... Слепыми крысами. - А того, кто живёт по низкому закону... - ... Того должны карать высокие. Они проговорили эту заповедь, дополняя друг друга недостоющими фразами и пару раз повторив первую. - Спасибо вам ещё раз учитель. - вновь поблагодарил Долкава Форелл. - Но что вы собираетесь делать сейчас? В теле птицы. - Я полечу странствовать по земле. - сокол устремил взгляд на далёкие горы. - Владения Вира обширны. - Вы вот так вот собираетесь оставить меня? - с резкой неувереннотью спросил Форелл. - Тебе не нужно бояться, за тобой вера и великая святыня. Мой кинжал. Береги эту вещь как зеницу ока и передавая её дальше, наставляй тоже самое. Такое больше не сделает никто. Я последний маг - воскреситель, я не оставлял после себя прямых наследников. Способности мага могут передаваться лишь его кровным детям. А ты пусть и обычный человек, но даже без каких-то способностей, ты чего-то стоишь. Просто ничего не бойся. Ты ближе всего к Виру. Задул ветер, заставляя траву прогнуться, а листья взлететь и наворачивать кольца всё выше и выше. Небо преобрело нежно розовый цвет. Наступал закат. - Ну вот. Мне пора улетать. Форелл резко встал и попытался ухватить птицу за хвост, но быстрый сокол взмыл вверх и полетел по направлению к горам. Форелл медленно опустил руку и печальным взглядом смотрел на то, как серый сокол постепенно превращается в точку, отдаляясь всё дальше и дальше. Долкав резко покинул свой пост и свой дом. Теперь Форелл занимал его место... ... Рауд посапывал, облокотившись головой о грудь старика. Ульрих взял мальчика на руки и положил на свою кровать. Он укрыл его меховым одеялом и нежно пригладил. Ульрих вздохнул. Единственную восковую свечу он решил не затушевать. Комната будет казаться слишком холодной и поэтому какое-никакое тепло должно разбавлять тусклое и гнетущее лунное свечение. Ульрих вышел из комнаты и тихонько прикрыл дверь. Прест хотел выйти из Вирани и полюбоваться луной, что делал часто, без весомых причин. Ему просто нравилось на неё смотреть. Диск, а иногда и полумесяц, по мнению преста излучает некую энергию. На Луну воют волки, Луна волнует морскую воду. Очень притягательная вещь, эта Луна. Смотря на неё, он расслаблялся и все нависшие проблемы как-будто улетучивались и не было в тот момент для него ничего важнее, чем проникаться энергией белого диска. Прест вышел из Вирани и поднялся на холмик на цветочной поляне. Ему там было лучше видно. На улице было свежо и абсолютно тихо. Ульрих вдохнул свежего воздуха и ощутил как его лёгкие оживают с новой силой. Дышать стало намного легче. Воздух на улице, по сравнению с домом в котором ты проводишь большую часть дня, просто лекарство для уставшего от этого человека. Ульрих так бы и стоял в одиночестве, если бы не услышал сзади себя шаги. Он повернулся и в свете Луны увидел Вестейна. Глава поселения тоже не спал в эту ночь. Узнав Ульриха, мужчина с пепельными волосами и бородой, ярко выраженных лунным светом, улыбнулся и сказал: - Тоже вышел подышать, не спиться тебе? - О сне не может идти и речи, Вестейн, у меня есть кое-какие проблемы. - уставшим голосом проговорил Ульрих. - Сама должность первого жреца Вира весьма проблематична. - Вестейн встал рядом с престом. - Ты переживаешь из-за Норда? - За него я не настолько переживаю, сколько за Рауда. - Ульрих посмотрел в сторону Вирани. - И знаешь, твоя должность совсем не лучше. - Это нормально переживать за близких, Ульрих, даже несмотря на то, что ты никогда не был женат. - Вестейн усмехнулся. - И чем бы мы с тобой не занимались, мы бы рано или поздно, всё равно бы пришли на это место, любоваться Луной. - С этим я согласен с тобой, Вестейн, даже и сказать нечего. - Это мы с тобой сколько сюда не приходили? - А я уже и не помню, настолько заняты были, что и не помним, когда последний раз мы так собирались. - Да, мы так с тобой работаем, что не замечаем, насколько красивой может быть Луна. Оба смотрели вверх. На Луну. Она поднялась высоко, что говорило о полночи. На небе не облачка. Звезды, подобно летним, луговым цветам, усеивали тёмное пространство. Так бы стоять и смотреть, но Вестейн хотел продолжить беседу. - А ты воспринимаешь Рауда как сына? Расслабленное лицо преста сделалось серьёзнее. - Я не воспринимаю его никем больше, чем своим воспитанником. Я не гожусь ему в отцы, да и он за шесть лет своей жизни, сам ни разу не назвал меня отцом. - И ты за шесть лет его жизни не разу не назвал его сыном. - Вестейн с укором посмотрел Ульриху в глаза. Тот не понимал к чему это. - Ты пытаешься меня укорить? - Я же неоднократно наблюдал как ты относишься к Рауду. Ты же его любишь, как родного. Но ты не называешь его сыном. Я этого не понимаю... -Необязательно, что бы это был сын или дочь. Родной, неродной, любых детей нужно воспитывать в любви. И тогда он вырастет хорошим человеком. Даже если ты не чувствуешь с ним родства... - То есть, ты растишь его из-за того, что его просто некому растить? - Наверно, да. Я буду давать ему любовь, пока это нужно. - Но, ты же мог отдать его в другую семью, там где его могли воспитать другие люди. Почему тогда ты этого не сделал? - Потому что, я всем обязан его отцу. - Ты знал его родителей? -Да. Я тебе расскажу, только давай присядем, у меня затекли ноги. Ульрих и Вестейн сели на мягкую траву и выдохнули с облегчением. Сидя разговаривать в разы удобнее, чем что-то делать стоя и долго. Ульрих стал рассказывать. - На самом деле, Рауд необычный ребёнок. Ты это наверно тоже заметил, но я поясню. Его родители были магами. Его отец был магом воды и ветра. Его звали Кóда. А его мать - маг огня Фэйри. Это были сильные маги, живущие на территории долины Алого Меча королевства Валендейл. Кода был очень умным и рассудительным магом, он рассказал мне о многих премудростях и особенностях стихий и природы в целом. Его знания были очень ценными, так как передавились из поколения в поколение много лет, становясь только больше. Женщина маг Фейри отличалась редкой красотой и была обладательницей огненно-рыжих густых волос, которые доходили у неё чуть ли не до пола. Она так же была умна и вместе с мужем проповедовала свои учения. А потом у счастливой пары родился ребёнок. Это был мальчик. Его назвали Фрóдом.Но их счастье длилось недолго. Спустя месяц, на них было совершено покушение. Некие, по приказу кого-то свыше, пробрались в дом глубокой ночью, когда семья крепко спала. В ту ночь маги были убиты... - Подожди, а как мальчишка попал к тебе и почему имя другое? - резко оборвал преста Вестейн. - Что за привычка, у вас молодых, перебивать? - оскалил зубы Ульрих. - Извини, само вырвалось. ... Маги были убиты. Но перед смертью они отчаянно боролись за жизнь. Пока Кода оборонялся как мог, Фейри выбежала в окно с ребёнком. Жили они у берегов могучей реки Шульман. Перед тем как выбежать в окно, Фейри взяла с собой большую плетеную корзину с тряпками. Она подбежала к реке. В ту ночь река волновалась, текла быстро, будто куда-то торопилась.Бушевал ветер. Фейри положила ребёнка в корзину, закутала тряпками, осмотрелась по сторонам и запустила корзину по реке. Ту начало мотать из стороны, в сторону. Из-за течения корзина подпрыгивала и сквозь ветер было слышно истошный плач ребёнка. Но в один миг речные волны успокоились, корзинка перестала прыгать и ветер сбавил обороты. Фейри всю трясло. Заплаканными глазами она сначала посмотрела на корзинку с ребенком, которая спокойно скрылась за деревьями, затем назад. Сзади, пронзенный несколькими стрелами и изрезанный ножом, стоял Кода. Он с последних сил успокоил реку с ветром, протягивая руки вперед и напрягая пальцы до онемения. В него пустили ещё одну стрелу. Она попала в спину и прошла через грудную клетку. Маг упал. Фейри побежала вдоль берега, дабы обойти дом и скрыться в лесу. Но её заметили и встретили залпом из двух стрел. Они попали ей поперёк туловища. Женщина упала на живот и лбом напоролась на острую корягу. Вот так это случилось. - Но ведь они же могли использовать свои способности для самозащиты, почему они этого сделали? - недоумевал Вестейн. - Все маги старой школы придерживались одного святого правила. Он могли использовать способности только во благо людям и ни в коем случае не во вред, какими бы люди ни были. Родители Рауда были такими. Если бы они нарушили это правило, то конечно бы они могли выжить. Они были из тех, кто свято держался за традиции и правила старой школы. Правда, непонятно за что их невзлюбили, это семья не заслуживала такой участи. Ну а как Рауд попал ко мне. Я не понимаю, как это тогда получилось. То ли волей случая, удачи а может судьбы, нам посчастливилось найти этого ребёнка. Это случилось шесть лет назад. Я отправлялся в поход на горные шахты, благословлять шахтёров на удачную работу и задобрить Вира, чтобы тот не насылал обвалов и камнепадов. Мы находились у подножия горы. Разожгли огонь, достали смолу, мастерили факелы и некоторые чинили инструменты. Подготовка шла полным ходом, я подготавливался к ритуалу, как вдруг заметил, что к нам подплыла чужая лодка. Там сидели два рыбака и я пошёл их поприветствовать и заодно спросить для чего они сюда причалили. Рыбаки так же двигались ко мне, у одного из них была в руках корзина. Увидев меня, они сразу поклонились мне по пояс и первыми поприветствовали. - Прест Ульрих, здравствуйте, мы тут мимо проплывали и... - сказал тот у кого была корзина. - Вы из Манхельма? - спросил я. - Нет, мы из деревни Клóжи королевства Валендейл. Она здесь самая близкая. - Мы рыбачили на реке и увидели эту корзину а в ней... вот. - подключился второй. Тогда я впервые и увидел Рауда. Месячное дитя, голодное и без крова ещё подавало признаки жизни. Ребёнок открыл рот и залился в диком плаче и мне, наверно, впервые стало не по себе от этого. Рыбак поставил передо мной корзину и я присел перед ней на колени, осматривая ребёнка. - В общем, не знали мы что с этим делать и решили причалить к вашим берегам, может вы что-нибудь, да решите. - рыбаки почесали затылки. Я присмотрелся к голове ребёнка и разглядел маленькие рыжие волосики. И мне стало ещё не по себе. А это не мог быть сын Коды и Фейри? Я тогда не знал. Первую информацию я получил от этих же рыбаков. - Кстати, тут на днях страшное приключилось . - схватился за голову рыбак в белой шапочке со шнурками по бокам. Он ранее держал корзину. - Даа. - поддержал второй. - Что? Рассказывайте! Эта ситуация начала держать меня в напряжений. Я моментально понял что в этом замешано дитя в корзине. - На днях, были жестоко убиты семья магов. - начали рассказывать рыбаки. - Мать, отец, а ребёнка так и не нашли... По моему лицу градом скатывался пот. Мне тогда стало очень плохо, самое ужасное состояние, которое я когда-либо испытывал в жизни. У меня защемило в области сердца, стало жарко, кровь по венам разогналась очень быстрыми темпами. Я перестал слышать звуки внешнего мира. Брови мои сложились домиком, у меня сузились зрачки. Я не верил, я не хотел принимать тот факт, что именно их больше нет. Но всё сходилось. Я уловил слова рыбаков. - Слышь, Грэг, а ведь это получается, тот самый ребёнок... - Получается так. Пресвятой Серафим... - Как он только сумел выжить?.. - А ты не видишь? Его в корзине по реке отправили. - Так ведь он и так погибнуть мог. Уже третий день непогода. Вот только сейчас потише стало. Ветер бушевал, река волновалась, как он только уцелел? - Ну дествительно, как судьбой зацелованный. Всё для меня звучало приглушенно. Плач ребёнка и их разговор. Все топоты, скрежетания, стуки. Слух будто притупился. - А ребёнок то ревёт, надрывается... - Ульрих что-то поник, смотри. Осунулся весь. - Походу он знал этих людей. Надо привести его в чувства. Брызни в него немного воды из реки. Я так бы и продолжал пребывать в этом состоянии, пока меня не окатило волной холодной, речной воды. Я упал на спину, мои глаза тогда расширились до размера монеты. - Ты что дурак?! Я же попросил немного! Ты мог его убить! Но я не умер. Слух вернулся ко мне, а вот учишенное сердцебиение осталось. Я принялся успокаивать ребенка. Но так как дитя было голодным, то делать это было с большим трудом. Я отнёс его на наш корабль. Затем я поблагодарил рыбаков, благословил их на удачную рыбалку и те уплыли. Уже позднее, я узнал те страшные подробности убийства. Я ездил в посёлок Сарвелл, там где они жили. Труп Коды был насажен на кол и его болтало на ветру, словно пугало. А труп Фейри, полностью обнажённый, нашли распятым к старой пихте. Из её лба торчала коряга и под её трупом были накиданы чёрные ветки. Это был поджог. Но огонь потом вовремя заметили и потушили, у трупа пострадали только ноги. Тогда начался полный бардак. Из столицы был послан целый отряд, по расследованию убийства. Маги из окрестных поселений чуть ли не поднимали восстания против короля. Королю же присылались многочисленные письма, чаще всего с вопросами как это случилось, не он ли задумал всё это? Но оказалось, сам король не знал кто убил магов. Вернее, кто задумал убийство и привлёк сообщников. Все стали ссылаться на версию, что это был кто-то из личного окружения короля, коих было много и они занимали самые высшие должности. Король обещал проверить каждого из своих приближенных. Начались допросы, проверки, но так и не выявили убийцу. И проводились ли эти допросы вообще? Я не знаю. Но были узнаны следующие подробности: наёмные убийцы стреляли из добротных арбалетов. Это поняли по коротким и по ширине тонким, металлическим стрелам. Такие арбалеты могли носить лишь лучники из кавалерий "Остроглазых Соколов".Значит инициатором убийства мог быть военачальник. Командир этой кавалерий- Ангус Валенберг. Но тогда у всех назрел новый вопрос. Какие связи могли быть между семьёй Коды и Валенбергом? Вследствие какого конфликта, они пришли к тому, к чему пришли? Сам Ангус говорил что знал этих магов и питал к ним искреннее уважение, нежели ненависть. Он знал об их заслугах, как они проповедовали свои учения молодым магам и обычным людям. Как они помогали во время неблагоприятных погодных условий. Вызывали дождь во время засухи, или как выжигали деревья, чтобы посеять новое поле. В общем предположили, что арбалеты были украдены. Но а там, я уже не вдавался в подробности. Не мог я больше этого выслушивать, терпеть. На мне висело другое дело. Тогда ещё вовсю разгаралась непогода. Ливни затапливали, ветер сдувал с ног. А в одну ночь сверкала молния и попала прямо в одну из королевских конюшен. Пожар погубил постройки и большую часть добрых скакунов. Некая тень нависла над Валендейлом. Люди погрузились в печаль и скорбь, а маги не пытались справляться с непогодой. Они считали это знаком. И я тогда искренне поверил, что это знак. Я хотел отдать Фрода в первую попавшуюся, крестьянскую семью, так как я не мог возложить на себя бремя родителя, ну или просто не хотел. Из этих мыслей меня вырвал резкий ветряной порыв. Посмотрев на мальчика, я понял одну вещь. Не может обычная семья воспитывать необычного ребенка. Но почему именно я? Я взглянул на небо. Пористые, серые облака смешались в одно большое и я почувствовал как на меня капает маленький дождик. Такой ненадоедливый, такой от которого не хочешь забежать и спрятаться под крышу. Я расслабился, закрыл глаза и стоял под дождём.Погрузившись в мысли, я перелистывал воспоминания связанные с Кодой. *** - Прест Ульрих, главный жрец бога Вира, я искренне рад, что вы удостоили нас своим приходом в гости. - улыбнулся Кода и принялся разливать чай из полезных трав. - Спасибо,но не стоило встречать так празднично. Я как-никак тебе близкий товарищ. - Ульрих сел за стол и поправил полы своей рясы. - Не товарищ, а друг. - Кода следом уселся за стол. - Тем более, если я друг, то точно не достоин таких приветствий. - прест посмотрел в круглое окошко. Светило солнце, пели птицы. - Лето - любимое время года моей искорки. - влюблённым тоном сказал Кода, но потом продолжил первую тему. - Даже если ты просто друг, я всё равно буду относиться к тебе с глубоким уважением и почитанием. На этом должны складываться человеческие отношения. Человеку, умеющему хорошо контактировать с остальными людьми, не свойственна враждебность. И он не будет вредить кому-то из-за своих зверских убеждений... - Правильные слова, только не каждый норовит быть дружелюбным... - Мир полон гадких людей и я это понимаю. Но пока мы живём в мире жестокости и вражды, мы должны сохранять человечность. Не врать, не завидовать, не мстить. Тогда в этом мире будет на одну войну меньше. И когда родится мой сын, я обязательно ему это скажу, когда он подрастёт, и познакомлю его с тобой. Я считаю, он будет обязан с тобой познакомиться. - Я обычный жрец и фактически являюсь твоим учеником, но ты так грезишь его со мной познакомить... - Образцовые ученики тоже пример для подражания. В дом вошла беременная Фейри. Девушка с рыжими и густыми, словно вата, волосами переступала порог и выдыхала при каждом зашагивании. Кода пошёл ей помогать. Хорошее зрелище. Видеть какая гармония была между ними, как Кода при первой же возможности бежит помогать жене. И я не преувеличиваю. Даже мелкие поступки многое говорят о человеке. Фейри села за стол и с лицом, полным умиротворения произнесла: - В последнее время я люблю слишком долго находиться под палящим солнцем. Оно даёт мне силы на грядущие дни. И даже беременной, я чувствую лёгкость в шагах. - Но только не в подъемах по лестнице. - решил пошутить Кода. - Это я просто в тень зашла. - Горячая штучка потушилась как только зашла в тень? - поясничал Кода. Оранжевые глаза Фейри загорелись огнём. - Ты сейчас по своей "горячей штучке" получишь... Кода слегка шугнулся, но через несколько секунд мы начали смеяться. *** ... Несмотря на сравнительно мелкий дождик, я промок до нитки. Я долго стою на одном месте. Кода доверил мне своего сына. Как же мне старику хотелось разрыдаться. Из всех моих товарищей, один он был ближе всего ко мне. Не товарищ, а друг. Единственный человек, который назвал меня другом. Я обязан тебе, Кода. Спасибо... Но чтобы Фрод мог жить на наших землях, я должен был обратить его в нашу веру. Во время посвящения, я дал ему имя - Рауд. Омытый горной водой, протекающей у чертогов Вира, дитя обрело новый дом и новую веру. Но я прекрасно понимал, что взрослея, Рауд будет смотреть в сторону дома, не зная почему его туда так тянет. Да и про родителей я ему не рассказывал совсем. ... - Ульрих, ты плачешь. - прошептал Вестейн. Прест и сам не заметил как увлажнились его и глаза. Он вытер слезы рукавом и посмотрел на Вестейна. Того тоже расстрогала это история, слезы медленным водопадом стекали по щекам. - И ты помнишь это в таких мелких подробностях, когда стоило бы позабыть такое. - Воспоминания от самых ярких жизненных происшествий врезаются в голову надолго, а может и навсегда. И забыть такое иногда, но попросту невозможно. Да пусть даже не яркие, а абсолютно простые, но символичные, по своей значимости. В моём случае, это и чертовски приятные и до душевной боли ужасные воспоминания. Они кажутся такими разными, но связаны они с одними и теми же людьми. Эти люди подарили мне широкий спектр эмоций. От простой радости и дружеской любви до глубокой печали и молчаливой скорби. Только с ними я почувствовал себя человеком. Поэтому я помню всё в таких подробностях и надеюсь что даже в глубокой старости я не забуду и крупицы этих воспоминаний, какими бы ужасными они ни были. - Ты и так и так их не забудешь, рядом с тобой живёт часть их семьи. Смотря на Рауда, ты всегда будешь помнить их. - Верно, говоришь. Рауд унаследовал внешность матери. Рыжие волосы, большие выразительные глаза, но такие милые. - А я так понимаю, у Рауда уже начинают проявляться способности родителей? Просто, при том пожаре, как только Рауд выбежал на улицу и взглянул на небо, так почти сразу пошёл дождь. - Да. Уже начали. Рауд может вызвать дождь и немного усилить слабый ветер. Для шестилетнего вполне неплохо. Но огненные способности пока не проявляются совсем. Либо не унаследовал, либо ещё рановато. Он даже не задавался вопросом, откуда у него такие способности и почему остальные дети так не умеют. Рауд закрытый ребёнок и в целом полная тихоня. Он не играет с местными ребятишками, после того как те в шутку обозвали его лисом. Ну конечно, попробуй найти у нас в Манхельме обладателя таких уникальных волос. Он особенный, но пока сам этого не понимает. Вестейн поежился, почесал затылок и зевнул. Была глубокая ночь. Прест и глава так заговорились что забыли про время. Оба поняли что давно пора расходиться и спать. Встав с насиженных мест, они разбрелись каждый в свою сторону. Но вдруг Вестейн остановился, повернулся и прокричал вопрос издалека: - А ты собираешься делать его своим преемником?! Ульрих тоже остановился и на секунду остолбенел. Он даже об этом не задумывался. Но надо было что-то ответить, да и домой хотелось. - Я пока не думал об этом! И не ори, людей разбудишь! Вестейн услышал ответ и пошёл дальше, но вновь остановился и крикнул: - А стоило бы уже задуматься!!!! - Да заткнись ты уже!!! ...Оба вернулись домой и оба долго не могли заснуть. Прокручивали у себя в головах долгую и, наверно, душевную беседу, как это обычно бывает. Довольно приятное воспоминание. Запомнится, поди, надолго.