Из прошлого

Блэйд был спокойным, лишенным всяких эмоций. Он казался больше искусным изваянием, нежели живым человеком. Его ничего не волновало, даже пленник, сидящий рядом с ним на металлическом кубе. Дань Хэн судорожно втягивал воздух и рвано выдыхал наружу тяжёлый углекислый газ. Он бежал так быстро, что ноги ныли от перенапряжения, а тело казалось натянутой струной. Голова кружилась. Он ощущал в воздухе частицы мары, и с каждым шагом они становились все гуще, все сильнее давили на мозг и вытаскивали животные инстинкты на поверхность. Это место было проклятым. Блэйд с самого начала заманивал его в ловушку. Келус заметил его первым. Подняв взгляд с собственных ботинок, он посмотрел в сторону новоприбывшего и побледнел. Бескровные губы шевельнулись в едва уловимом движении. «Уходи». Блэйд встрепенулся, заметив поведение заложника, и повернулся. Его лицо тут же изменилось, глаза приобрели нездоровый блеск, а губы растянулись в безумной улыбке. — Дань Фэн, ты все-таки пришёл! — Блэйд вскинул руки с радостным возгласом, но эта радость была пугающей. Опасной. Дань Хэн напрягся и инстинктивно потянулся за копьем. Ему хотелось рвануть вперёд, подбежать к ним, убедиться, что с Келусом все в порядке, защитить его. Но разум останавливал его и не давал шагнуть навстречу собственной гибели. Это место не носило имени. Жители Лофу обходили его десятой дорогой. Когда-то здесь произошла трагедия, и теперь любой, кто ступит на этот клочок металлической платформы, будет поражён проклятьем бессмертных. — Чего же ты ждёшь? Не хочешь подойти поближе? — спросил Блэйд издевательски. Дань Хэн все-таки вытащил копье, но остался стоять на месте. Он не мог позволить себе попасть под действие проклятья, просто не мог. — Дань Хэн, уходи! Со мной все будет хорошо! — вдруг прокричал Келус, привлекая внимание обоих мужчин к себе. Взгляд Блэйда был тяжёлым, но он не позволил себе испугаться. — Мне все равно ничего не сделают. Все знали, что это правда. Блэйд бы никогда не навредил Келусу. В планы охотников за Стеллароном не входило его уничтожение. А ещё — из-за странной связи между первопроходцем и Кафкой. Но желание отомстить было слишком сильным, чтобы действительно оставить его в покое. Блэйд усмехнулся и провел рукой по волосам в раздраженном жесте. — Ты прав. Я не причиню тебе вреда, — ответил Блэйд, и хотя его слова были обращены к Келусу, он не сводил глаз с Дань Хэна. — Есть много других… «способов». Келус абсолютно не хотел знать об этих «способах», но Блэйд не дал ему и шанса на протест. Приблизившись к первопроходцу почти вплотную, охотник подхватил его лицо под подбородком и, развернув к себе и чуть наклонившись, поцеловал. Это было простое соприкосновение губ, продлившееся лишь мгновние — ни Келус, ни Блэйд почти ничего не почувствовали. Но этого было достаточно, чтобы Дань Хэна охватила ярость. Охотник, наблюдая за его эмоциями, чуть отстранился от первопроходца, но не отпустил до конца. На его губах играла лёгкая улыбка с нотками безумия. Дань Хэн встал у самой черты, ещё чуть-чуть — и переступит границу относительно безопасной зоны. Но он держался, так и остался стоять на месте, напряжённо держа в руках оружие. Блэйд хмыкнул. Все ещё держа Келуса под подбородком, он снова развернул его голову, словно менял положение куклы, и опустился ниже, к беззащитно открытой шее. Теперь Дань Хэн видел лицо первопроходца, видел каждую эмоцию, всю смесь чувств из стыда и отчаяния. — Н-не трогай меня… — Дракон больше инстинктивно ощутил, а не услышал эти слова, и его сердце охватило невыносимым льдом. Он не мог спокойно слушать такой слабый голос своего возлюбленного. Блэйд проигнорировал Келуса, продолжая оставлять поцелуи и засосы на светлой коже. В какой-то момент первопроходец дёрнулся, пытаясь вырваться, но в его руку вдруг впился клинок. Блэйд достал его незаметно и расположил так, что теперь любое неосторожное движение могло привести к серьёзной ране. — Не дергайся, — предупредил он. — Ведь никто не хочет, чтобы ты поранился. В его словах слышалась издевка. Келус хотел уже ответить что-то ядовитое и саркастичное, но не смог — его футболку быстро и высоко задрали, обнажая живот и ребра. Прохладный воздух заставил поежиться и судорожно выдохнуть. А еще — в очередной раз проклясть собственную доверчивость и невозможность использовать силу огня. — Не хочешь его согреть? — спросил Блэйд дразняще, не отрывая глаз от Дань Хэна. И рассмеялся, когда дракон действительно сделал шаг вперёд, пересекая невидимую черту. Разум и тело тут же атаковали частицы мары. Настойчивый шёпот, до этого совсем тихий и незаметный, стал громче, отчетливей. Температура тела резко подскочила, и Дань Хэну стало так жарко, будто он оказался в пустыне. Это сводило с ума, заставляло терять контроль над собой. Пересилив себя, он сделал шаг назад и, тяжело дыша, снова посмотрел вперед. Блэйд скользил рукой по обнаженному животу. Его пальцы невесомо водили по светлой коже, все выше и выше, пока не задрали футболку ещё больше. Дань Хэн увидел розовые соски, которые сам столько раз целовал, столько гладил и трогал. И теперь другой мужчина посягает на его территорию. Келус дергался от странных ощущений. Ему было слишком страшно, слишком не по себе. Он смотрел на Дань Хэна со стыдливым румянцем, и в его взгляде была мольба — чтобы он ушел. Или чтобы подошел ближе и спас. Первопроходец уже и сам не мог понять, чего хочет. Дань Хэн зарычал от бессилия. Раньше он относился к Блэйду как к раздражающему, почти стершемуся пятну из далёкой прошлой жизни, но теперь его безразличие стремительно перерастало в ненависть. Голос разума становился все тише, и на его место рвались животные инстинкты — забрать, защитить, уничтожить угрозу. Это был слишком плохой знак — мара подпитывалась его эмоциями, искала любую лазейку, лишь бы проникнуть в его тело и изменить под себя. Это всего лишь поцелуи. Простые прикосновения. Келус будет в порядке. Все будет хорошо. Главное — не сойти с ума сейчас. Дань Хэн глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Не помогло. Но его бездействие раздражило Блэйда еще больше. Охотник опустил руки ниже, на пояс серых штанов, и расстегнул ширинку. — Хватит! Остановись! — крикнул первопроходец, но его уже не слышали. Блэйд был слишком увлечен, слишком погружен в свое желание причинить боль Дань Хэну, что просто не обращал внимание на то, что происходит рядом с ним. Он видел только своего давнего знакомого и полные боли и ярости бирюзовые глаза. — Всё равно не подойдешь?! — крикнул Блэйд, и его голос вибрировал мрачным отчаянием, скрытой угрозой. Дань Хэн рванул вперёд. Сделал два шага, и голоса в голове стали такими громкими, что он на секунду потерялся в пространстве. Мозг вспыхнул болью, и на секунду все помутнело. Когда он все-таки смог открыть глаза, он осознал, что теперь стоит на коленях. Вскинув голову, он посмотрел вперёд, боясь того, что увидит. Блэйд развернул Келуса лицом к нему. Одна его рука настойчиво водила вверх-вниз между стройных ног. Другой он подцепил связанные руки и держал их у груди. Все для того, чтобы Дань Хэн в красках увидел, как его возлюбленного, его самого дорогого на свете человека, домогаются. Буквально насилуют. Келус закусил губу. Его ресницы блестели от слез, лицо пылало. Он отводил глаза, стараясь избежать взгляд Дань Хэна. И всхлипывал. Так судорожно всхлипывал, что дракону и самому захотелось заплакать. Дань Хэн ощущал себя ничтожеством. Беспомощным слабаком. Его тело снова, уже в который раз, предало его. Он ненавидел свою сущность, свое слабое перед марой происхождение. Блэйд не сводил глаз со стоящего на коленях ненавистного ему человека и чувствовал отравленное счастье. Дань Фэн побеждён. Уничтожен изнутри. Ещё чуть-чуть — и от него останется лишь оболочка, изуродованная проклятьем долгожителей. Охотник приблизился к шее Келуса и чуть укусил за мочку уха, впитывая в себя всю боль и отчаяние, которые вызвало его действие. Первопроходец чутко реагировал на его движения, и это было приятно на телесном уровне — у него слишком долго никого не было. Но на грани разума он все-таки чувствовал, что не должен этого делать. Он относился к Келусу больше положительно, чем отрицательно, из-за Кафки и того времени, что они провели все вместе после создания сосуда для Стелларона. Но все эти чувства меркли по сравнению с тем, что он ощущал к Дань Фэну. Ноги Келуса подгибались, и он ерзал ими по металлической платформе. Ощущения накладывались друг на друга — физическое удовольствие, стыд, горечь. Ненависть к себе. Он уже сто раз проклял себя за то, что доверился Блэйду. Что слепо пошёл за ним, когда охотник упомянул Кафку. Что принял из его рук странную конфету. Он должен был догадаться, должен был уйти сразу же, не выслушав. Но его необъяснимо тянуло к этой женщине. Почему-то он хотел знать о ней больше. И куда это его привело? Дань Хэн никогда больше на него не посмотрит. Не скажет слов любви, не обнимет. А может, вообще возненавидит. Но мысли путались и терялись. Тело горело от непрошенного удовольствия. Прикосновения Блэйда были слишком странными, совершенно не похожими на те, что дарил ему Дань Хэн. Келус будто сгорал в чувствах охотника, таких сильных, затягивающих в себя, словно в зыбучие пески. В этих движениях не было желания подарить удовольствие. Только присвоить себе, заклеймить, забрать. Блэйд даже не менял темп или силу надавливания. Двигал рукой механически, по самому минимуму — потому что и этого достаточно для того, чего он хотел совершить. И именно эта непрерывность, эта неизменность доводила Келуса до края. Он чувствовал, как оргазм постепенно приближается, как ощущения накрывают его с головой. Сопротивляться этому не было сил. Это просто еще одна неизбежность в его жизни. Он едва сдерживал стоны. Вместо них с губ срывались тихие всхлипы. Их слышал только Блэйд, который оставался глух к бессловным мольбам. Атмосфера была слишком напряженной. Воздух казался толстым, ватным, он тяжело оседал в лёгких и заставлял задыхаться. Первым не выдержал Келус. Закусив губу, он болезненно простонал и кончил. Блэйд собрал белесую жидкость ладонью и, не разрывая зрительный контакт с Дань Хэном, поднёс их к своим губам. Темно-розовый язык прошелся по пальцам. — Знаешь, Дань Фэн… Теперь я понимаю, почему Келус так тебе нравится. Может, оставить его себе? — Охотник недвусмысленно прижался к своей жертве сзади, явно показывая то, что именно он будет делать, если оставит первопроходца себе. Блэйд все больше переходил черту, все сильнее падал в эту бездну. Снова и снова делал то, что никогда бы не сделал раньше. Лишь бы увидеть в этих глазах боль и ненависть. Отчаяние. Келус неверяще посмотрел на охотника, но ему не уделили и толики внимания. Это было ещё хуже — Блэйда интересовал не он и даже не его тело. Единственная причина, почему он делал все это, крылась в том, что Дань Хэн просто очень сильно любит Келуса. Дань Хэн зарычал. Он не мог этого допустить. Не мог позволить этому монстру из прошлого забрать того, кто придавал свет его жизни. С кем он действительно чувствовал, что обрёл дом. С трудом встав на колени, он перестал сопротивляться желанию уничтожать. Мара нетерпеливо завибрировала в воздухе, ожидая свою жертву. Но на плечо Дань Хэна вдруг тяжело опустилась чужая ладонь, а позади раздался голос Вельта: — Останься здесь. Я этим займусь. И его накрыло сшибающее с ног облегчение.