Проблемы с доверием

♪ↄ♫

      У Сириуса была проблема... и его звали Ремус Люпин. Это не имело никакого отношения к разладу, который вызвала между ними выходка Сириуса. Это все еще существовало. Ремус оставался отчужденным по отношению к нему. Он никогда не был с ним откровенно холоден, но иногда делал замечание, намеренное или нет. Он также был менее отзывчив по отношению к нему в разговорах. Если они были вместе в своей группе, все было в порядке, но наедине друг с другом Ремус давал только короткие, немногословные ответы. Так что да, разрыв между ними все еще был проблемой. Но это не было самой большой проблемой Сириуса.       Его последней катастрофой стало то, что он был влюблен в своего товарища-мародера. Он не знал, когда его чувства перешли за рамки платонических, но он точно знает момент, когда понял, что испытывает чувства к постоянному оборотню Гриффиндора. Они были в классе МакГонагалл, и они с Джеймсом, как обычно, дурачились, когда Макгонагалл резко обратила на них внимание. Сириус откинулся на спинку стула так быстро, что опрокинул чернильницу, уронив ее прямо на пол. Ремус помог ему навести порядок, пока Джеймс пытался огородить их чарами, чтобы избежать наказания. Ему это не удалось. В какой-то момент, убирая беспорядок, он встретился взглядом с Ремусом и почувствовал, как его сердце пропустило удар.       С этого момента все пошло под откос. Теперь каждый раз, когда он видел Ремуса, его сердце учащенно билось, пока он не был уверен, что оно выскочит из груди, и ему казалось, что он либо взлетит, либо его вырвет. Он также стал чрезмерно осведомлен о своем друге. Он знал каждую деталь о глазах Ремуса цвета виски. Он мог бы рассказать вам о том, как самый тихий мародер всегда прикусывал губу во время учебы или как он не смачивал зубную щетку перед нанесением зубной пасты. Глупости, которых он никогда раньше не замечал. Он знал все, что можно было знать о Ремусе.       И тот факт, что у него были чувства к своему другу, который был мальчиком, привел его в ужас. Никогда раньше Сириус не интересовался мужчиной. В Хогвартсе он был печально известен как дамский угодник, и даже с его увлечением Лунатиком он все еще считал женщин желанными. Он просто не знал, что чувствует из-за того, что не такой натурал, каким он себя считал. И мысль о сексе с мужчиной приводила его в ужас. Он никогда не понимал, почему кто-то может хотеть член себе в задницу. Он знал, что это больно. Он не мог представить, что получает от этого удовольствие. Даже с его новообретенной влюбленностью в Ремуса он не мог представить, что когда-либо зайдет с ним так далеко. Он с трудом мог представить, как дрочит своему приятелю. Было бы несправедливо по отношению к Ремусу, если бы он сказал ему, что никогда не хотел этого делать. То есть... если бы Ремус хотя бы уделил ему время.       Конечно, это привело к проблеме, из-за которой Ремус сейчас едва терпел его как друга. Если он узнает, что Сириус любит его больше, чем друга, он может никогда больше с ним не заговорить. Поэтому сначала он пытался игнорировать свою влюбленность. Он переоценивал себя, будучи хорошим другом, пока не разозлил даже Джеймса, а Ремус сорвался и закричал, что не хочет так часто находиться рядом с Сириусом. Это привело к тому, что Сириус несколько часов дулся на Астрономической башне, прежде чем Джеймс нашел его и потащил вниз на быстро собранный матч по квиддичу, чтобы подбодрить. Ремус так и не извинился за свой комментарий, и Сириус сменил тактику.       Он решил, что единственный способ сохранить их дружбу и позволить своему увлечению идти своим чередом - это некоторое время избегать своего друга. Это оказалось сложнее, чем он думал. Он всегда был с Ремусом. Когда они просыпались утром или ложились спать вечером, они делили одно и то же пространство. Они вместе посещали одни и те же классы в течение учебного дня. Он также знал, что Джеймс в конце концов начнет задаваться вопросом, почему он не разговаривает с Ремусом, и он никогда не сможет рассказать ему о своих чувствах к другому мальчику. Он понятия не имел, как отреагирует Джеймс, узнав, что ему тоже нравятся мальчики. Так что в итоге он стал избегать всех трех своих приятелей-мародеров. Он сидел вдали от них в классе, объединяясь в пары с другими их одноклассниками для групповой работы. Он обнаружил, что избегает их любимых мест для тусовок в замке, где он мог столкнуться с ними, или остается запертым за занавесками своей кровати. Он уже около двух недель занимался своим планом... и он был несчастен.       В настоящее время он лежал в постели лицом к стене, свернувшись калачиком в позе эмбриона. Единственный раз, когда он чувствовал себя таким одиноким, это когда он был на площади Гриммо. Он был погружен в свои мысли, когда услышал, как кто-то вошел в комнату и отдернул занавески на его кровати.       — Сириус, — позвал мягкий голос Ремуса, заставив Сириуса напрячься. Он услышал, как Ремус вздохнул, прежде чем сесть на край его кровати. — Сириус, ты избегаешь нас из-за того, что я сказал тебе несколько недель назад? — Сириус покачал головой. — Так ты не злишься на меня? — Сириус кивнул. — Тогда я не понимаю. Почему ты запираешься здесь? — Сириусу потребовались все силы, чтобы не ответить. Он просто свернулся еще плотнее в клубок.       — Сириус, пожалуйста, — взмолился Ремус, положив руку ему на плечо. — Скажи мне, что не так. Это из-за твоей семьи? Что они сказали? — Сириус почувствовал, как слеза выкатилась из уголка его глаза и скатилась по лицу, что, казалось, напугало Ремуса. — Что случилось, Сириус? Впусти меня.       — Ничего! — Сириус подавил слезы, садясь. — Ничего не произошло.       — Тогда почему ты... — Сириус не дал ему закончить. Он вскочил с кровати и вылетел за дверь, вниз по лестнице, через общую комнату и через портретную дыру. Он не останавливался, пока не добрался до пустой классной комнаты. Он спал там всю ночь.