Проблемы с доверием

♪ↄ♫

      Через полчаса после того, как Ремуса доставили в больничное крыло и мадам Помфри подлатала его, Джеймсу и Питеру разрешили навестить его. Ремус заставил себя не засыпать, чтобы заверить их, что с ним все в порядке. Он знал, что они будут волноваться из-за того, что мадам Помфри не отпустила его сразу.       — Ты в порядке, приятель? — Спросил Джеймс, стоя около кровати. Питер стоял рядом с ним. Они вдвоем всегда оставляли Ремуса в покое на следующий день. Сириус был единственным, кто всегда суетился вокруг него. Именно Сириус сидел на кровати и гладил его по спине или играл с его волосами. Несмотря на то, что Ремус был чрезвычайно чувствителен к прикосновениям после полнолуния, Сириус заботился о нем так, что это было приятно.       — Я в порядке, — сказал Ремус.       — Ты уверен? — Спросил Питер. — Ты немного потрепан.       — Не так плохо, как в последнее полнолуние, — ответил Ремус, и все трое вздрогнули. Никто из них не хотел вспоминать последнее полнолуние. Ремус пробыл в больничном крыле три дня. По крайней мере, сегодня мадам Помфри задержала его только до окончания обеда.       — Ну... более потрепанный, чем мы надеялись, — сказал Джеймс через мгновение.       — Все в порядке, — заверил их Ремус. — Я ожидал этого. Думаю, следующие несколько лун будут тяжелыми.       — Бродяга не будет счастлив, когда спустится, — заявил Джеймс.       — Да, он будет в подходящем состоянии, — согласился Питер. — Он будет повсюду вокруг тебя, когда доберется сюда.       Ремус кивнул головой и внезапно очень заинтересовался своими руками. — На самом деле, — медленно произнес он, загибая большие пальцы, — я надеялся, что ты сможешь подняться в общежитие и сказать ему, чтобы он не приходил.       — Что?       Ремус поднял глаза и увидел, что Джеймс смотрит на него со смесью удивления и гнева. Ремус отвел взгляд от своего друга, но настаивал на своей просьбе. — Просто я устал и хочу спать, — сказал он.       — Он даст тебе поспать. Просто позволь ему увидеть тебя несколько минут, — ответил Джеймс.       Ремус снова посмотрел на Джеймса. — Но в его суете нет необходимости, и я вернусь в нашу комнату в общежитии после обеда. Тогда он сможет меня увидеть.       — Ремус...       — Мы скажем ему, чтобы он не приходил, — оборвал Питер Джеймса.       Джеймс удивленно взглянул на Питера, но Ремус улыбнулся ему. — Спасибо тебе, Хвост, — сказал он.       — Конечно. Пошли, — убеждал Питер Джеймса. — Нам лучше уйти. — Он повернулся и начал пробираться к выходу.       Джеймс начал было следовать за ним, но остановился, а затем обернулся. — Ты знаешь, — вздохнул он. — Я не был согласен с запретом Сириусу посещать Визжащую хижину прошлой ночью, но я понял, почему ты не хотел, чтобы он был там, поэтому я согласился с этим. Но не позволять ему видеть тебя, когда тебе больно? Я этого не понимаю. Ты знаешь, что это причинит ему боль. Ты знаешь, что у Сириуса патологическая потребность убедиться, что с тобой все в порядке после полнолуния, и если держать его подальше от себя, это сведет его с ума.       — Это просто... не то, что мне нужно прямо сейчас, — неубедительно ответил Ремус.       Джеймс кивнул. — Что ж, я просто надеюсь, ты понимаешь, что такое отношение с ним сделает, — сказал он. — Потому что Сириусу будет больно. — Ремус смотрел, как уходят его друзья, и пытался не чувствовать себя виноватым. В конце концов, Сириус был виноват в том, что Ремус ему не доверял. Он заслуживал хотя бы небольшого страдания.       Прошло несколько часов, обед закончился, и Ремус медленно побрел обратно в Гриффиндорскую башню. Он проигнорировал боль в коленях, когда прошел через портрет в общую комнату. Он выпрямился и оглядел комнату. Он заметил Джеймса и Питера у камина, но Сириуса с ними не было. Чувство вины захлестнуло Ремуса. Он мог представить Сириуса, дующегося в одиночестве, и это была его вина. Он взглянул на лестницу, прежде чем снова повернуться к камину, и увидел, что Джеймс смотрит на него с обвиняющим выражением на лице. Ремус кивнул и направился прямо вверх по лестнице.       Конечно же, когда он вошел в их комнату, занавески вокруг кровати Сириуса были задернуты. Ремус вздохнул и бросил тоскующий взгляд на свою кровать, прежде чем поплестись к Сириусу. Он остановился перед закрытыми шторами и прислушался к любому движению за ними, но если Сириус и знал, что он в комнате, то ничем себя не выдал.       — Сириус, — сказал Ремус. Он не получил ответа. Вздохнув, он отдернул занавески и обнаружил Сириуса, свернувшегося калачиком на боку, отвернувшись от него. Его снова охватило чувство вины, и он сел на кровать рядом со своим другом. — Сириус, давай, я знаю, что ты не спишь и слышишь меня.       Сириус не перевернулся, но ответил. — Не имеет значения, — пробормотал он. — Если ты не хочешь меня видеть, то я сомневаюсь, что ты тоже хочешь меня слышать.       Глаза Ремуса расширились от удивления. — О чем ты говоришь? — Спросил он. — Я хочу тебя видеть. Я хочу тебя услышать.       — Сегодня утром ты этого не сделал, — раздраженно ответил Сириус.       — Я просто хотел немного поспать, — сказал Ремус.       Это заставило Сириуса перевернуться, но только для того, чтобы посмотреть на Ремуса полными боли серыми глазами. — Я бы дал тебе поспать, — взмолился он. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.       — Я в порядке, — сказал ему Ремус.       — Ты ранен, — ответил Сириус, и Ремус понял, что он уставился на царапину на его лбу и синяки на челюсти.       — Едва ли, — отмахнулся Ремус. — Порез, вероятно, даже не оставит шрама.       — Это моя вина, — сказал Сириус.       — Что?! — Воскликнул Ремус. — В чем твоя вина, что я поранился?       — Потому что я все испортил! — Сириус заплакал и снова откатился от него. — Я не виню тебя за то, что ты не хочешь видеть меня или оставаться со мной наедине в одной комнате.       — О чем ты говоришь? — Спросил Ремус. — Сейчас мы одни в комнате.       — Только потому, что Джеймс заставил тебя и ты хочешь отдохнуть, — ответил Сириус, прежде чем сказать: — Если ты все еще злился на меня, почему ты простил меня?       — Я больше не сержусь на тебя. Я действительно прощаю тебя, — сказал Ремус, ложь давалась ему все легче и легче. — Просто потребуется некоторое время, чтобы между нами все вернулось в норму. — Сириус не ответил и не обернулся. Ремус вздохнул, встал с кровати и задернул шторы, прежде чем вернуться в общую комнату, чтобы присоединиться к Джеймсу и Питеру.       — Он спускается? — Спросил Питер.       Ремус покачал головой. — Он собирается дуться до второго предшествия Мерлина, — ответил он. Питер сочувственно улыбнулся ему, но Джеймс только поджал губы и вернулся к игре в волшебные шахматы, в которые они с Питером играли. Ремус наблюдал, как Питер дважды обыграл Джеймса, прежде чем они спустились к ужину. Сириус никогда к ним не присоединялся.       Ремус резко проснулся от криков. Он лихорадочно оглядел комнату и понял, что крики доносятся с кровати Сириуса.       — Сириус! Сириус! — Закричал Ремус, вскакивая с кровати и подбегая к своему другу. Джеймс уже откидывал занавески на кровати Сириуса, а Питер был прямо за ним, когда он подбежал к своему другу. Сириус ворочался с боку на бок. Его черные волосы прилипли ко лбу, а бледная кожа блестела от пота.       — Сириус! — Джеймс кричал, тряся мальчика за плечи. — Сириус, проснись! Сириус! — Сириус с криком резко проснулся и сразу же начал рыдать.       — Моя вина! Это моя вина! Прости меня, Ремус! Пожалуйста. Прости меня! — Сириус умолял, прежде чем разразиться рыданиями. Остальные трое замерли, услышав заявление своего друга.       Ремус кивнул головой, а затем откашлялся. — Не могли бы вы двое оставить меня на минутку с ним наедине? — Он спросил.       — Да, — немедленно согласился Джеймс. Он подошел к своей кровати и схватил подушку. — Давай, Питер. Сегодня мы будем спать в общей комнате. — Питер не стал спорить и последовал за Джеймсом. Ремус подождал мгновение после того, как они ушли, прежде чем опуститься на кровать рядом с Сириусом. Он гладил спину своего друга, пока, наконец, его рыдания не перешли в икоту, а затем просто в шмыганье носом.       — Сириус, — наконец сказал Ремус.       — Прости, — прошептал Сириус. — Я никогда не хотел причинить тебе боль.       — Я знаю. Ты говорил, — ответил Ремус. — Много раз. — Он пытался рассмешить Сириуса, но другой подросток просто опустил голову.       — Ты мне не веришь, — прошептал Сириус. Ремус не мог с этим поспорить. Он верил, что Сириус сожалеет о том, что расстроил его, но он также был уверен, что Сириус не сожалеет о том, что сделал это. Его не волновала опасность, которой он подверг Снейпа, и ему было бы все равно, если бы Снейп пострадал. Ремус знал, что Сириус просто не понимал серьезности того, что он сделал. Ремус знал, что Сириус просто расстроен тем, что Ремус больше не играет свою роль в группе. Он был расстроен тем, что Ремус уперся и обвинял Сириуса в его эгоизме. Но он также знал, как сильно Сириус нуждался в своих друзьях, так что именно таким он и будет для него.       — Я не доверяю тебе прямо сейчас, Сириус, — признался Ремус.       — Ты ненавидишь меня, — прошептал Сириус.       — Нет! — Ремус немедленно закричал и заключил Сириуса в объятия. — Я не ненавижу тебя, Сириус. Я никогда не смог бы тебя возненавидеть.       Сириус икнул, сдерживая рыдание. — Обещаешь? — Он захныкал.       — Я обещаю, — заверил его Ремус, убирая мокрые от пота волосы мальчика с его лица. Так они оставались некоторое время, пока Сириус полностью не успокоился. — Не хочешь рассказать мне, о чем был твой сон?       Сириус покачал головой. — Нет, — ответил он. — Я не хочу думать об этом.       — Хорошо, — сказал Ремус и начал сдвигаться к краю матраса. — Я собираюсь вернуться в свою постель, хорошо?       — Останься здесь со мной? — Спросил Сириус, хватая Ремуса за запястье. Ремус посмотрел на него сверху вниз на мгновение, прежде чем снова устроиться. Сириус свернулся калачиком у него на груди, а Ремус обнял мальчика за плечи. Так они и заснули. Вместе.