Договор расторжению не подлежит

— Наливай!   Шелли — новая бармен — с удовольствием спаивала официантов в честь своего первого рабочего дня. Глупо? Да. Необдуманно? Конечно. Но чего можно ожидать? Шелли 18, Алексу 19, второму официанту, кажется, около 20-ти, а за барной стойкой столько дешёвого алкоголя, да и Шелли готовит такие яркие шоты…   Работалось под лёгким градусом забавно: гости говорили так медленно и странно, в ответ жутко хотелось нахамить, но для этого выпитого явно было недостаточно.   Отойдя в конец зала, где днём обычно никто не сидит или сидит, но не заказывает, Алекс перечитывал чек, опять позабыв подписать столик. Полностью погружённый в работу, он не ожидал прикосновений. Кто-то, запуская руки под локти, обнял его сзади. Это явно был мужчина.   ❗Батарея разряжена❗  Экстренное выключение через 3… 2… 1…   — Ну ты чего? Это я, – Лео держал крепко, чтоб Алекс не упал.  — Твою! Мать! – рывками вдыхая.   Снова устойчиво встав, Алекс развернулся к обнимающему, а тот не расцеплял рук в замке, что теперь свисали за спиной в фартуке.   — Ну и зачем было приезжать? – стараясь выразить негодование, что плохо получалось.   — Сделать тебе кассу и оставить чаевых, – Лео хотел чмокнуть Ала хотя бы в щёку, но тот не дался. — От тебя алкоголем разит. Ты на работе прибухиваешь?   — Я не буду оправдываться. Заказ делай, раз пришёл.   — Хорошо. Можно мне строптивого официанта под вином? И заверните с собой.   Лео явно хотел что-то добавить, но Алекс, состроив гримасу омерзения, прикрыл ладонью его улыбчивые губы.   — Замолчи! Я не знаю и знать не хочу, в каких ты бываешь шлюшатниках, но давай эти фразочки оставишь там, откуда их взял!   Лео отвечал что-то невнятное, но костлявая ладошка только сильнее впивалась в челюсть. Рот лишился полномочий, поэтому заговорили глаза: резко перевели внимание с лица Ала на что-то позади и стали серьёзными. Лео расцепил ладони. Алекс почувствовал запах гнева Марты ещё до того, как она заговорила.   — Выведите из заведения, – на этот раз она не стала церемониться.   Лео хотел отойти, но Ал всё ещё держал его за челюсть.   Тормоз, Алекс, какой же ты тормоз! Объясни всё, пока Лео лицом к столу не приложили! Его уже охранник за руку хватает! Зачем так грубо?!  — Стой! Не надо, это мой знакомый.   — Что? Я думала вы дерётесь, – Марта велела охраннику вернуться на пост. — Тот знакомый на красивой синей машинке?   Лео хмыкнул, довольствуясь своей узнаваемостью.   — Да, он.   — Ладно… – девушка с подозрением и, наверное, ревностью оглядела Лео. — Я оставлю вас. Если что — зови.   Она поняла, что означало «знакомый».   Ал снова развернулся к Лео, который уже сидел на диване, и заговорил мягко и стыдливо. Он ощущал вину, за то что представил Лео просто знакомым, хотя назвать его парнем или вроде того было просто немыслимо.   — Что будешь заказывать? – стараясь уловить обиду в карих глазах.  — Я не открывал меню, так что неси, что самому нравится.   Что-что, а пасту с морепродуктами повар готовил славно, поэтому на стол к Лео отправилась именно она.   Получать чаевые приятно, а что не приятно, это ощущать на себе следящий взгляд во время рабочего дня. Лео не ушёл после трапезы, он достал ноутбук и косился на Ала дотемна.   Вечер старел, тускнея красным небом, на смену которому приходило чёрное. Уставший, раздражённый контингент собирался за столиками. Шелли уже покрыла матом парочку посетителей, Алекс держался.   Гость в середине зала сидел уже давно и был, почему-то, спокоен. Среди всех неприятных посетителей мужчина лет тридцати выглядел наиболее учтивым, и Алекс поспешил забрать его себе. Улыбаясь, Алекс поздоровался и предложил принять заказ. Гость еле заметно кивнул, не поднимая взгляда.   — Рыба сегодня замечательная.   — Не нужно, я уже выбрал, – но запнулся, посмотрев на официанта.   Гость таращился так, будто Алекс стоял в нелепом костюме, отчего было дико дискомфортно, и присутствовало ощущение, что что-то не так с униформой.   — Парень, тебя как зовут?  — Алекс… – указывая на бейдж.   — Алекс, присядь.   — Извините, я на работе.  Нет, нет, нет, только не снова!   — Я не займу много времени, присядь. Только расскажу тебе кое-что, – с интонацией, будто отцовской. Гость говорил ну очень вкрадчиво.   Очень неразумный поступок, но Алекс послушался и осторожно присел напротив гостя.   — Тебе сколько лет, Алекс?   — Девятнадцать, а что?..   Зачем было отвечать?   — Учишься где-нибудь?   — Н-нет. Я пойду, хорошо? – уже привставая.   — Служил?      

Армия.  

    Как можно было забыть? Как можно было отчисляться и не думать о том, что так армия, отсроченная на 5 лет из-за учёбы, стремительно приблизится?   Армия — сборище мужчин, уставших, агрессивных, физически сильных, и Алекс среди них будет, скорее всего, самым младшим. Со своей нулевой подготовкой и недостаточной массой тела, он будет подводить всю роту по нормативам, за что будет регулярно огребать от командира, а потом, ночью, от сослуживцев, ведь их будут наказывать тоже.   Армия — сборище мужчин. День и ночь находиться запертым с огромным количеством незнакомых мужчин, кушать с ними, спать в одной комнате, мыться в душе, наблюдая их половые органы. Что будет, если они увидят процесс панической атаки, которая неизбежно произойдёт, и не раз? Они увидят слёзы, они увидят слабость.   Армия — сборище мужчин, среди которых не будет Лео. Лео останется здесь. Он будет ждать? Даже если да, то кого? Что останется от Алекса после армии?   Алекс облокотился на стол, чтоб не стечь на пол, и опустил голову.   — Вы из военкомата?   Что если убежать, не дождавшись ответа?   — Нет, парень, я не из военкомата.   — Тогда что за вопросы?!  — Да на волосы твои смотрю. Историю хочешь расскажу одну о том, как я служил?   Алекс слушал, пытаясь напустить равнодушие и готовясь к худшему. Гость продолжил.   — Был у меня сослуживец один… Такой же разноцветный был, пока не побрили. Всё розовый, да красный, да фиолетовый ходил, – особенно выделяя «фиолетовый», — но это не он мне рассказал, это другой сослуживец — его сосед по дому. И не только я об этом узнал, вся рота узнала. И что ты думаешь? – выжидая паузу. — По койкам пошёл через месяц. К концу года зарезался, когда дежурил по кухне.   — Вы мне за-зачем это рассказываете?! – начиная трястись. — Я не хотел этого слышать, – паника подступала. — Я не хотел этого слышать!   Гость игнорировал или даже злорадствовал.   — Тебе свою задницу очень хочется на роту делить? Ты вот это вот, – он попытался дёрнуть Алекса за прядь, — обстриги лучше, целее будешь.   Но Алекс не слушал. Находясь где-то в казарме он голый сидел на кафельному полу в душе и ждал. Все смотрели и тоже ждали. Ждали, пока парень сам встанет раком.   — Я не буду… – слёзы лились, и остановить их никак не получалось, они капли и капли горячими каплями на ноги. — Я не хочу…   — Тогда сами поставим.   Мерзкое туловище без лица медленно двинулось к парню. Ал очень старался отодвинуться назад, но что-то упиралось в спину. А туловище всё двигалось.  — Не надо!   Сослуживец схватил за руку и попытался поднять, что получилось с трудом.   — Алекс!   Держаться на ногах очень трудно. Особенно когда знаешь, что сейчас твоё тело поимеет рота солдат.   — Алекс, стой ты!   Стоя трахать неудобно, лучше на четвереньках, правда потом на коленях синяки будут…   Очень темно и душно. Нечем дышать. И что-то сильно сжимает по бокам.   Тепло.   Пахнет… пахнет одеколоном, причём дорогим и сладким.   Сладким…   Рука, большая и ласковая, гладит по волосам, которые когда-то успели высохнуть, чего не скажешь про рубашку, которая теперь влажная от слёз. Рубашка, к которой очень хорошо подходит пиджак…   — Лео! – Алекс громко вдохнул и попытался вырваться, но его крепко обнимали.   — Тихо-тихо! Тебе получше? – Лео говорил шёпотом прямо на ушко.   — Да, кажется… Отпусти только, дышать нечем, – хватка чуть ослабла и Ал начал падать.   Лео хотел было схватить его снова, но Алекс напугано выставил вперёд руки, запрещая прикасаться к себе. Лео тоже был мужчиной, как те фигуры в душевой, но… Что? Сравнивать Лео с ними? Алекс одумался и попытался как-то неловко коснуться чужой руки, но Лео шагнул назад.   — Не надо.   — Лео, прости!  — Меня прости. Нужно было думать, прежде чем тебя хватать.   — Нет-нет, ты можешь!   — Давай не будем проверять. Сядь, – указывая на кресло.   Алекс сел. Было плохо понятно, где они находятся и сколько сейчас времени. Осознание приходило постепенно. Это кабинет Марты?   — Марта предложила нам побыть тут, пока ты не придёшь в себя, – Лео опережал вопрос.   — Кто ещё видел?   — Не важно, потому что ты тут больше не работаешь.   — Марта уволила?   Бесполезный, беспомощный, слабый! Такой, что даже в официанты не годится. Алекс, да кому ты нужен? Марта явно разочарована.   — Нет, ты сам ушёл, – Лео протянул бумагу с заявлением на увольнение. — Подписывай, Марта уже подписала.   — Ага, и в эскорт податься? Куда мне теперь?   Бумага настойчиво маячила перед носом.   — Если ты сам не уйдёшь, ты будешь уволен, что негативно скажется на твоей трудовой книжке.   И опять никакого выбора.   — Лео, ты угрожаешь?   — Именно.   — Но я не хочу… Лео…   — Хорошо, тогда ты уволен.   — Блять, – Ал взял заявление и подписал на коленке.   — Прости, что пришлось давить, я очень не хотел. Поехали домой?   Постучалась Марта. Девушка аккуратно приоткрыла дверь и вошла, шурша брюками сквозь тишину. Она держала ладонь в ладони и выглядела виноватой.   — Подписал? – Марта шептала, не понятно к кому обращаясь.   Лео протянул бумагу.   — Ты молодец, Алекс. Для тебя так будет лучше… И… Я буду скучать, поэтому ты заходи иногда, хорошо?   Ал соглашался молча, молча покидал ресторан, молча садился в машину.   Лео медленно выезжал с парковки, плавно перебирая кожаный руль. Алекс сотый раз тыкал застёжкой ремня безопасности в замок, всё никак не попадая.   …Всего этого можно было избежать… ВСЕГО этого можно было избежать.   Фиолетовые патлы свисали, мешая зрению, отчего фары встречных машин расплывались лучами. К чёрту эти лохмы.   Зачем было волосы красить? Самовыражение? Показать всем своё пидорство?   Разве нельзя было держать себя в форме, чтоб не выглядеть как девчонка с анорексией?   В зеркале заднего вида Алекс заметил свой глаз. Чёрные, как и все волосы на его теле, ресницы ярко контрастировали с серыми глазами и бледными веками. Именно такими и хлопать на трассе.   Лео смотрел на дорогу, и фары подсвечивали его ресницы. Они были совсем другие: коричневые и менее длинные. Если смотреть только на его глаза, то сразу понятно, что это глаза мужчины.   Сама природа намекала, что всё, что происходило — не случайность. Так и было задумано. Кто-то полноценный мужчина, а кто-то тряпка.   Быть подстилкой — это призвание, и в армии об этом напомнят…   Перебивая тревожные мысли чересчур жизнерадостным «Приехали», Лео вышел из машины. Похоже, он планировал снова остаться на ночь. Делать ему больше нечего, как трудного мальчишку по ночам стеречь.   С порога Алекс направился в ванную. Дверь с недавних пор там не запиралась, так как сломался замок, но Лео вроде был отвлечён завариванием чая.   Зеркало… Единственный, кто скажет правду.   Алекс взял ножницы с полки. Растрёпанные волосы кишили обилием выбора, но парню приглянулась прядь у виска. Она станет первой. Резать сразу под корень было как-то страшно, поэтому Ал ограничился половиной длинны. Прядь хрустела меж лезвиями, волосы падали на пол, а вместе с ними падало ещё что-то вроде самоуважения или вроде того.   Дверь в ванную скрипнула и открылась. Лео зашёл. Алекс, тем не менее, продолжал, уверяя себя не останавливаться ни при каких обстоятельствах, пусть даже придётся драться. Ал крепче ухватился за ножницы. Подойдя, Лео не стал ничего говорить, только уставился прямо в глаза Алексу через зеркало. Тот дорезал прядь и хотел было взяться за новую, но пальцы не поворачивались это сделать: печальный взгляд Лео очень давил. Ал уже злился на себя, злился на Лео, но продолжить начатое так и не решился.   — Не смей меня осуждать!   — Я не осуждаю.   — Я вижу, что да! Ты не был на моём месте, ты не знаешь, каково это!   — Не знаю.   — Именно! Ты представляешь, что со мной сделают в армии, если узнают, как я выглядел в повседневной жизни? Конечно знаешь, но тебе ведь похуй! Ты ведь тоже хочешь трахнуть меня только потому, что я похож на девчонку? Обстригу, и ты уйдёшь?   Лео дёрнул бровью, но принял решение молча дослушать истерику.   — Да ты даже не отрицаешь! – ножницы выпали из рук Алекса. — Все смотрят на меня, как на жертву, потому что ни на кого я больше не похож, и ты это понимал, но почему-то не сказал мне, и теперь не рад, что я это сам понял!   Слишком живо жестикулируя, Алекс пару раз чуть не задевал Лео по лицу, то ли нечаянно, то ли специально. Ал дышал громко и часто, часто сбивался, но не умолкал.   — Ты же… ты же всё это время понимал, что я сам виноват! Во всём виноват! Почему ты мне не сказал? – глаза начинали краснеть. — Зачем я красил волосы? Зачем я сел в эту машину? Зачем улыбался им? Зачем болтал с ними по дороге? Я бы мог просто сидеть молча, я бы мог убежать вместе с другом, я бы мог много чего сделать, чтоб предотвратить насилие, но я ничего не сделал! – Алекс безбожно скакал с темы на тему. — Я… Я всё это время так жалел себя, так винил тех мужчин, но винить нужно было только себя! И это всё не закончится, если я ничего не сделаю! Я ведь мог много чего…   — А они могли просто не насиловать, окей!? – сорвался Лео. — Какого чёрта ты взвалил всё это на себя?   — Да потому, что это моя ответственность, и только моя!   — Домогаться — это выбор, и он от тебя не зависит.   — Нет… – Алекс мотал головой. — Нет… Ты предлагаешь мне ничего не делать?   — Единственное, что ты можешь изменить, это своё отношение.   — И как мне это поможет?!   — Ты знаешь, что по статистике жертвы изнасилования становятся жертвами снова чаще, чем те, кто не был подвержен насилию прежде?   — Класс! Мне начинать готовится к повторному пиздецу?   — Нет, Алекс, это говорит о том, что ты сам ставишь себя в роль жертвы и ведёшь себя подобающе, что видно.   — Ну и что мне… что мне делать? – всхлипывая.   — Идём.   Лео вывел Алекса из ванной и усадил за кухонный стол. С журнального же столика он взял лист бумаги и ручку и вручил Алу.   — Пиши «Записку прощения».   — Что?   — Начинай так: «Я прощаю себя за… Я отпускаю вину за…» И дальше пиши про волосы, про тело, про не предпринятые вовремя действия и так далее.   — Это по-идиотски. Я не прощаю себя за это.   — А ты пиши, будто прощаешь.   — Да в любом случае, моё слово для меня не имеет веса. Напишу, и что?   — Ладно, тогда… я буду говорить, но ты всё равно пиши.   — Лео, я не хочу…   — Я прощаю тебя за то, что над тобой надругались.   Алекс замолчал, поджал губы и зажмурился. Последний барьер, удерживающий слёзы прорван.   — Скажи ещё раз.   — Я прощаю тебя за то, что над тобой надругались.   Всхлип. Ручка загуляла по листу. Всхлип.   — Я прощаю тебя то, что ты сделал не всё возможное, – Лео диктовал медленно и тихо, почти шепча, отчего пробирало до мурашек. — Я прощаю твои волосы за то, что они, возможно, стали красной тряпкой для быков… Я прощаю тебя за то, что ты легкомысленно сел в машину… Я прощаю тебя за твоё поведение с насильниками… Прощаю за то, что не смог убеждать… Прощаю тебя за то, что раньше ты не мог освободиться от этой боли…   Рука дрожала, почерк выходил уродливый, слёзы капали на бумагу, размывая чернила, но Алекс усердно писал.   — Скажи ещё, что… – Ал упал лбом на стол, пряча глаза, — скажи, что любишь меня, пожалуйста, – говоря тихо-тихо, будто надеясь, что никто не услышит.   — Алекс, я тебя люблю.   — Спасибо. Я те…   Проревевшись в стол, Ал встал, умылся и принялся пить горячий чай, который Лео заварил как-то странно, но очень вкусно.   — Алекс, про армию…   Мальчишка подавился и вылил чай изо рта обратно в кружку.   — Слушаю.   — Тебе пока правда туда нельзя, – Лео сделался серьёзным.   — Знаю, спасибо.   — Я могу предложить тебе начать учиться по целевому от моей компании. Вряд ли это работа твоей мечты, но у нас много проплаченных мест на экономистов на этот год, и я могу договориться. Правда год потеряешь, потому что зачислят тебя только если на первый курс, зато работать будешь в хорошей компании, стабильной. Да и у нас экономисты, в основном, девушки, плюсом я в хороших отношениях с начальницей их отдела…   — Лео, не надо меня уговаривать. Ты думаешь, о чём говоришь? Конечно, конечно я согласен!   — Тогда я завтра позвоню, договорюсь, а ты пока документы подготовь.   — Да вот они, все документы!   Алекс вскочил и зашарился по тумбочкам, отыскивая аттестат, паспорт и другие бумажки, а найдя, всучил их Лео. Тот проверил наличие всего необходимого и убрал документы в сумку.   Теперь жизнь Алекса ещё сильнее зависит от Лео, и парень это чувствовал.    — Я очень обязан тебе.   — Тогда предлагаю расплатиться.  — Хорошо, как?  В желудке засвербило, Алекс принялся раздирать заусенец. Если Лео намекнёт на секс, Ал не будет иметь право отказать.  — Мне нужно полотенце, пароль от вай-фая и твоя макушка.  — Ам, окей. Пароль «Dafaq», полотенце, – Ал достал из шкафа полотенце, еле найдя его там среди беспорядка, — вот, а… макушка тебе зачем?  Лео поманил к себе, Ал подошёл и получил сахарный поцелуй в волосы.  — Я их очень люблю, не обстригай пожалуйста.  — Ладно… Иди уже в душ.    Лео купался долго.  Может изнасилование не нужно воспринимать как наказание? Если бы ни оно, Алекс не знал бы Лео. Да и в целом, сейчас жизнь складывается очень удобно, может даже хорошо. Наверное, нужно иногда конкретно пострадать.