Договор расторжению не подлежит

А за окном дождь уже притворялся снегом.   Огромная серая рубашка с Иисусом измокла о запотевшее стекло. Но этот дурак даже не верит в бога!   Можно было сесть нормально — на диван — как сделал Алекс, но Аарон забрался на подоконник и прислонился спиной к окну. Он никогда не сидел нормально. Он вообще мало что делал нормально.   Алекс много узнал об Аароне за последнее время, например о его склонности теряться в трёх соснах или о привычке игнорировать обращённые к нему слова, если сам он в диалоге не заинтересован, о его моторной неловкости, если дело не касается драк или о его нетипичном выражении эмоций. И по-хорошему, Аарону бы лечиться, но с ним было комфортно, поэтому Алекс пока откладывал звонок в дурку.   — Слушай, а ты хищник или, скорее, жертва? – внезапные вопросы — это было нормально в их дружбе.   — Почему только два варианта?   — Просто представь, что у тебя нет другого выбора.   — Хуйню несёшь. Я всегда могу умереть.   — Нет, ну… А-а-ааа! В этом случае не можешь! Два варианта.   — Кто тебе навязал такую полярность?   — Да потому что есть хищники, а есть жертвы!   — А я могу выбрать, хищник первого порядка или второго? И вообще-то ещё есть редуценты. Я бы выбрал быть грибом и разлагать трупы.   — Да нет же! Есть только хищник и мясо, ясно? Выбирай.   — Почему?   — Да что, блять, почему?   — Почему ты делишь всех на хищников и мясо? Сам-то ты кто?   — Й-я?..   Алекс осел и остыл.   Этот придурок иногда был таким умным, и это так не сочеталось с его тупыми поступками.   — Какого цвета рубашка? – Аарон сделался вдруг таким серьёзным, что Алекс перенял его серьёзность.   — Серая?   — Нет. У тебя есть выбор: чёрная или белая.   — Это другое. Люди не рубашки.   — А разве животные?   — Да!   — Тогда все мы всеядные.   — Ты не понимаешь, о чём я говорю! – ощущение противоречия самому себе не покидало Алекса.   — О чём? О чём мы говорим вообще сейчас?   — О…   Зверски крутило живот.   Аарон всё знает!!! Он видит, как Алекса ебут прямо сейчас, он читает мысли. Он это видит!   — Так кто ты в этой череде лжи самому себе, чувак?   — Отвали.   — Зачем тебе быть мясом?   — Да что ты несёшь?! Какое мясо?   — Что тебе это даёт? Что произойдёт, если ты выберешь другого персонажа?   — ДА Я НЕ ХОЧУ, БЛЯТЬ, ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ!   Алекс испугался своего крика не меньше остальных. Почти все в актовом зале обернулись. Ал замер и зажмурился, будто его нет.   — Всё путём, родные! Мы про зачёт! – Аарон обратился в зал, перехватывая внимание на себя, и параллельно крепко хватая Алекса за руку. — Ладно-ладно. Не хочешь — не будем, – уже Алексу, тихо. — Просто попробуй делить людей не на зверей и мясо, а на овсяные печенья и лимонные вафли. Просто попробуй, окей?   — Да отъебись ты…   Алекс ушёл и до начала пары сидел в аудитории один. Патлатое Чучело как всегда припоздало на две с половиной минуты и, конечно, село рядом, как на в чём ни бывало, только, почему-то, облитое чаем.   Аарон правда странный. Не понятно, глупый он, но изредка притворяется умным, или наоборот.   — Почему вафли? – Алекс начал разговор шепотом. — А почему мясо?   — Ясно!   Это глупо, абсолютно глупо, и Алекс не послушает совета, только разберётся, Лео печенье или вафля.   Лео печенье. А Алекс вафля.   А Марта? Нет, она торт, однозначно Красный Бархат с сыром маскарпоне.   Алекс попробовал много всяких вкусностей, живя с Лео.   Но торта в вариантах нет, нужно выбрать печенье или вафли. Ну явная глупость! Или просто Марта исключение.   Ладно, а Шелли? Она вообще кислый мармелад. Может это классификация только для мужчин?   А Том?.. А Том — сдобная булочка с корицей. Дебилизм, короче говоря. Зачем вообще делить людей на две категории, и почему именно две?   А э, а, ам… Блять. Блять!   Алекс пихнул Аарона локтем в бок и машинально закрылся руками, чтоб не получить в ответ. Тот хотел было уже пинаться, но Ал очень неловко и тесно заглянул ему в глаза.   — Спасибо.   — За вафли?   — И за печенья.   Всё подозрительно налаживается, черт возьми...   У Лео реже стало получаться забирать Алекса после учёбы, но это не было большой проблемой — третью неделю Аарон подвозил Алекса, но не до дома. Этот психованный настойчиво предлагал Алу научить его драться. В конце концов Алекс сдался, поэтому приблизительно 3 дня в неделю, в том числе и сегодня, они ехали в зал. Сначала было страшно, потом неловко, потом просто трудно, но так хотя бы Аарон выпускал свою злость разумно, и Алексу не доставалось на учёбе.   Аарон скакал по залу резво, стоял на ногах уверено и бил сильно. Плюсом, он занимался в одних шортах, чего Алекс позволить себе не мог, поэтому меньше потел и меньше уставал.   — Завтра экскурсия, помнишь?   Резкое воспоминание разоружило, и Алекс пропустил красивый апперкот. Не до крови, но обидно.   — Ты специально меня отвлекаешь!   — Нет. Просто вспомнил.   — Вспоминай в другое время!   — Сейчас пизды дам, будешь так разговаривать!   — Так уже!   — Да я ещё полон сил!   — А я нет! Всё, домой вези меня.       Как же приятно, тепло и сухо!   Лео уже дома.   В расстегнутой белой рубашке и небрежно распоясанном галстуке он сидел в рабочем кресле и говорил по телефону, когда Алекс вошёл в кабинет. Сколько бы Лео ни был занят — Ала это не останавливало, даже наоборот — чем сильнее, тем лучше. Мальчишка нагло развернул кресло к себе и полез целоваться, даже не дав Лео закончить фразу. Тот нахмурился немного, но не отказался. Кто слушает эти причмокивания на другом конце провода? Алекс надеялся, что какой-нибудь начальник, и Лео придётся потом оправдываться.   — Нет, я не один, – выкрав пару секунд, чтоб ответить. — Окей, сейчас.  Вдруг Лео мягко оттолкнул от себя Алекса, встал с кресла и вышел за дверь, закрыв её за собой.   А ведь Лео с самого начала улыбался, пока говорил по телефону, даже пока не видел Алекса в дверях.   Вернулся он через минут 10 всё с той же улыбкой, но в обратно в поцелуй Ал его не пустил.   — Снова по работе?   — Ну да.   — А что значит «Нет, я не один»? У твоей компании секреты? Или у тебя?   — Не-ет, что ты! Я имел ввиду «Нет, я не один поеду на сделку».   — А уходить тогда зачем?   — Я не хотел нагружать тебя своей работой.   — Лео, я всё понимаю, но…   Лео медленно прикрыл глаза, на них выступили немного слёзы, и зевнул. Алексу инстинктивно пришлось сделать то же самое.   — Я всё понимаю, но…   На этот раз Лео зевнул шире и с мягким «Оэхь» в конце. Алекс повторил.   — Но это меня беспокоит. Потому, чт…   Сморгнув слезинки и протерев глаза, Лео зевнул теперь, жмурясь и поправляя волосы. Алекс не удержался и снова сбился.   — Да хватит! Дай мне сказать! Как можно говорить с ней, а целовать меня?!   — Ты ведь сам полез.   — Не надо сваливать это на меня! Что значит «Сам полез»?! А то, что… То, что?!.   По губам вдруг потекла тёплая и солёная — кровь.   Выпучив глаза, Лео срочно зашарился по ящикам комода в поисках ватных дисков. Когда те уже были в носу у Алекса, Лео чмокнул того в щёку около глаза, где завтра получится синяк.  — Точно не сломал?   — Да точно.   — Аккуратнее, Алекс.   — Это ты Аарону скажи.   — Скажу. Номер дашь?   — Нет… А, о! Я хотел рассказать!   — Слушаю, конечно.   — Я… помнишь? Говорил про эту… точнее это ты так её назвал. Ну что, нет. Когда я спрашивал, ты выбрал бы, хотя, блин… Ты мне предлагал побыть твоей антилопой, вот.   — Да, и?   — В общем, в жопу это.   — Я тебя больше не устраиваю?   — Нет! Не в этом дело! Всю теорию в задницу. Я справился...

Я справился.  

Алекс долго ждал от Лео хоть какой-то реакции. Тот стоял, глядя в глаза, и только брови его немного подёргивались. Не ясно было, глаза его влажные от зевоты или от чувств.   — Все твои победы, Алекс, – наконец заговорил он, — это только лишь твоя заслуга. Ты верно сказал — ты справился, и я горжусь тобой. Ты молодец. Я люблю тебя, – беря Алекса за руки.   — Ещё приторнее слов не нашёл?   — Я хотел…   — Нет! Я не то хотел сказать! Спасибо. За слова спасибо и за поддержку, – Ал жмурился и краснел.   — Как мы можем отпраздновать эту победу?   — Сам реши, – уже выдёргивая свои ладони из чужих, чтоб не продолжать парад смущения.     Придумал Лео всё быстро, и чуть только начало темнеть, они сели в машину. Алекс, как обычно, не знал заранее, куда они едут. А ехали долго, правда долго.   По приезде Алексу думалось, что у Лео постепенно зарождается мания величия или вроде того, ибо с каждым разом он выбирал заведения всё масштабные и масштабные, и на этот раз превзошёл сам себя. Здание было как парочка крупных торговых центров, и на входе вывеска «Cifari».   — Ты ничего не попутал? Мы на секретную военную базу, кажись, приехали.   — Это сафари: Ci(ty)-(Sa)fari    — Зоопарк что-ли?   — Вроде.   На классический зоопарк этот Cifari мало походил — крытое помещение с чистыми стеклянными вольерами, в которые можно заходить в сопровождении дрессировщика, которого Лео, конечно же, оплатил. И гладя ласковую пушистую рысь, благородного волка или сонного огромного крокодила, Алекс всё больше убеждался, что эти хищные животные не имеют ничего общего с людьми.   — Кстати, – уже по дороге домой, — ты овсяная печенька. Это моя новая теория.   Лео бросил сконфуженный взгляд на Алекса, но расслабился, замечая в неявной улыбке тонких губ издёвку.   — А ты Милкивей, знал?   — Набираю номер «Милкивей», – Сири встроилась в разговор неожиданно бодро, раздаваясь из динамиков машины.   Пошли гудки, раздался противный рингтон.   — Лео, да ты просто гениален! Так оригинально! – Ал язвил, сбрасывал звонок и попутно строил гримасы.   Лео улыбался.   — Достань, пожалуйста, записную книжку из бардачка.  — Ага.   — Вот, держи ручку, – Лео достал её из-под лобового козырька, — и вычеркни, пожалуйста, пункт «В мире животных» на четвёртой странице фиолетового раздела.   Алекс открыл назначенный раздел и стал искать тот самый пункт, попутно читая остальные. Разглядывая страницы, Алекс точно всматривался в тёмный подвал чокнутого сталкера — именно такое выражение лица у него было.   — Лео, ты больной? Зачем тебе… что это? Диаграмма моих языков любви?? Блять, Лео, ты ведёшь дневник моих компульсий?!? Ты ок?   — Выглядит жутко?   — Прикинь, да!   — Извини, я перестану. Мне просто важно тебя знать, потому что я люблю тебя. Но я не буду, если тебя это тревожит.   Алекс был действительно встревожен.   Родная мать не помнила, что мальчик не любит сладкий чай, и каждый раза сыпала сахар по утрам сыну в напиток, и только Томас заваривал Алу крепкий чай с долькой лимона, когда приглашал в гости. И только Томас помнил, что Алекса тошнит от мультика «Котопёс», и только Томас знал, что Алексу больно смотреть на Солнце, вот только Томас уехал, и больше Ала никто не знал.   Глубокая и надёжная привязанность Лео смотрела на Алекса с этих страниц, и создавалось ощущение, что не только Ал здесь созависим, но, не выдержав её взгляда, парень захлопнул ежедневник и убрал в бардачок.   — Мне очень самовлюблённо нравится, что ты такое про меня пишешь. Продолжай, пожалуйста. Только постарайся не пресытиться мной и потом не бросить.   Еле заметно кивнув в знак обещания, Лео продолжил ласково молчать. Дыхание его такое пыльное и шероховатое затекало в уши вельветом, нагретым прежде на батарее.   Алекс снял чужую кисть с руля, взявшись за три пальца. Лео позволил своей руке лежать удобным для Ала образом.   Так и доехали.       Ночью. Опять Лео оставил свой телефон не с той стороны кровати!