Договор расторжению не подлежит

Алекс положил трубку. Шелли положила на стол свой бюстгальтер. Марта положила руку Шелли на талию и чмокнула девчонку в конопатый нос. Возможно, дальше Марта бы положила Шелли на кровать, но запах горелого перебил всю атмосферу. — Блять, индейка!!! Проблема в том, что ни Марта, ни Шелли не умели готовить. Марту в детстве учила мать, но как-то не сложилось, а Шелли в жизни не бралась за готовку. Мало того, что индейка должна была быть готова до полуночи, так теперь она ещё и сгорела. Из еды остались криворубленые салатики, просто куча имбирных печений в глазури и четыре бутылки шампанского. Да, Шелли обожала напиваться, но это совсем другое. Когда Шелли была пьяная, она была ласковая, смешливая, игривая и постоянно падала. Когда напивались Арчибальд — брат Марты, или Джейкоб — бывший, они злились, приставали, трогали, грязно и мерзко шутили, крушили мебель и блевали, иногда били. Пьяная Шелли вела себя ещё более по-детски, чем трезвая. Она смеялась со скрипа дверцы холодильника и долго не могла встать с пола, захлёбываясь своим же хохотом. Она пела дурацкие песни во весь голос и танцевала под них же. Но индейка всё-таки сгорела. Однако учиться готовить девочки не собирались. Папа Шелли подарил ей на Рождество ресторан. Да, именно тот ресторан, где больше пяти лет работала Марта, где работала (больше делала вид) Шелли, и где какое-то время работал Алекс. Теперь Шелли владелица — самая безответственная владелица в мире, а Марта начальница. Поэтому готовить можно не учиться — просто кушать на работе или заказывать с работы бесплатную доставку. Марта доставала горелки из духовки, а на Шелли оставалось всё меньше одежды. Она сняла носочки и надела их на костяные передние лапки "ёлке". На деле вместо дерева наряжен был скелет Тирекса высотой не меньше двух метров. Конечно, пластиковый, но совсем как настоящий. Теперь Шелли щеголяла по дому в высоких трусах и огромной рубашке-зебре в клетку. Где она обивала коленки — только Богу ясно, а в случае с Шелли — скорее Дьяволу. — Я очень хочу открыть подарки сейчас, пожалуйста, Марта-а-а-а!.. Марта подошла сзади и поцеловала девочку в плечо. — Давай откроем. Только погоди, я руки от гари вымою. Открывая подарки, Шелли почти расплакалась. — Мне никогда, – всхлип, — родители не дарили ничего кроме денег, акций и подобной хуйни... Спасибо, Марта. Я очень тебя люблю! Шелли бросилась в объятья, скользя коленками по полу — вот откуда у неё синяки. Среди подарков от Марты были боксёрские перчатки, — Шелли любила драться с мебелью, — сертификат в тату-салон, — татушек у Шелли было много, и она не собиралась останавливаться, — и высокие кислотно-желтые сапоги с зубами на подошве и рогом на мыске. Да, Шелли ревела. Марта обнимала её, гладила светло-русые волосы и хитрющий разрез губ. Чуть светало, девочки вышли во двор играть в снежки. На входной двери вместо обычного Рождественского веночка красовался огромный похоронный — Шелли сказала, что так веселее... Плюс был в том, что прохожие обходили дом стороной, и никто не мешал играть в снежки. Под утро Марта устала и потащила Шелли домой смотреть добрые старые мультики под клетчатым пледом голышом. Марта нежно гладила ладошку Шелли, Шелли нежно сопела, почти мурча. Они любили нежно.