Договор расторжению не подлежит

Аарон постучал в дверь два с половиной раза. Он всегда опаздывал на пары ровно на две с половиной минуты, курил по две с половиной сигареты за раз, застёгивал рубашку на две с половиной пуговицы, и если бы он сдавал тест на беременность, тест показал бы две с половиной полоски. Дверь открыла Инесс в самом красном на свете платье, что так сочеталось с кровью на одежде и лице Аарона. — С Рождеством! Вы обворожительно красивая сегодня, как и всегда. — Спасибо, и тебя но... Боже... Милый мой, что с тобой?.. — Да я... Так-то на самом деле ничего, но... — Проходи давай, потом расскажешь. Через порог перешагнул Аарон в одной только черной толстовке с огромной надписью "SORRY MUMMY SORRY" и леопардовых вельветовых штанах. Его образ дополняли снежинки на плечах и макушке, вязаный шарф в пол, что представлял из себя длиннющего опоссума, и пятна крови на волосах, лице, руках и одежде. Нос его был разбит. Но самое важное — огромный букет роз в его руках — было цело и невредимо. Инесс была в туфлях на шпильке, но Аарон, заходя, разулся и теперь был немного ниже хозяйки. Гость едва успел разуться, как обворожительная Инесс нежно, и в то же время резко схватила его за руку и увела в ванную. В ванной горели бордовые свечи. Инесс притянула раненого к себе за шарф, одновременно стаскивая его. — Снимай кофту, а то намочишь. Аарон послушался, не спрашивая. Это редкость, но в ванной Инесс, помимо самой ванны и раковины, было кресло-мойка, как в салоне красоты. Инесс усадила Аарона на мягкое кожаное кресло, не упуская возможности коснуться его груди. Шёлково зажурчала тёплая вода. Белые волосы мальчишки намокли и стали тяжёлыми. Инесс сначала гладила его по голове, потом стала вплетать свои тонкие пальчики меж локонов и чесать кожу своими остренькими красными ноготками. Инесс намылила белые волосы пахучим шампунем и завела диалог. — Что стряслось с тобой, котик? Бархатное "котик" защекотало за ушами. — Ох, тут история долгая и запутанная... Я обязан был принести вам самый свежий и самый ароматный букет в городе, а собрать такой в ночь на Рождество согласился всего один цветочный магазин. Я ехал туда очень долго, но когда прибыл и увидел букет, пришёл в восторг. К слову, букет был действительно шикарным. Аарон продолжил: — Но стоило мне приложить карту к терминалу, я почувствовал ствол пистолета у себя на затылке. Я не видел бандита, но продавец напротив меня видел и поднял вверх руки. Прислушавшись, я понял, что бандитов не меньше трёх. В ночь на такой праздник выручка у цветочных, должно быть, немаленькая, и эти сволочи решили наживиться. Один из них велит продавцу выкладывать кассу, а мне — отдавать кошелёк и телефон. Кошелька, к слову, у меня нет, а телефон самый дешёвый, но меня эта ситуация сильно задела. Деньги в кассе — это же не просто деньги. Это те деньги, которые люди отдают за подарки, за проявление любви, и вот так бессовестно забирать их себе... Продавец уже выкладывал деньги на прилавок, и вооружённый грабитель отвлёкся от меня взглядом, но ствол не убрал. Это, конечно, не помешало мне его вырубить. Я забрал у него пистолет и нацелился на второго. Этот решил не рисковать и просто сбежал. Но третий был наглым и был вооружён ножом. "— Слыш, ты чё, герой что-ли? — Да нет, просто мимо проходил. — Ствол положил и съебал отсюда к своей сучке. Она ох как расстроится, если не дождётся тебя сегодня ночью. Увидит завтра тебя в морге и тут же побежит к другому сосунку. Смотри чтоб н..." Я выстрелил, – продолжил Аарон, но Инесс уже снисходительно улыбалась. — Я прострелил ему бедро и, кажется, попал в артерию. Кровь захлестала. Поэтому я весь в крови. Она брызжала просто во все стороны. Но мне было мало. Честно, я не был настроен драться, пока он не заговорил про девушек. Я сразу подумал о вас. Эта мразь не имеет права называть сучкой ни вас, ни любую другую прекрасную леди. Я бил его кулаком в лицо, потом ногами, потом опрокинул на него стеллаж... — А где в это время был продавец? – Инес хихикала, но слушала внимательно. — Продавец выбежал на улицу и, вроде, вызывал полицию. В общем я закончил на том, что выдавил ему глаз. Это как-то само получилось... Я приложил карту к терминалу и забрал из холодильника букет. А теперь я тут, смотрю в ваши прекрасные глаза и ни о чём не жалею. Надеюсь, меня не посадят... По крайней мере, с продавцом я договорился. — Дурачок, ты, – Инесс облила лицо Аарона из душа и тут же поцеловала его. Красная помада оставила отчётливый след. Они лежали на шёлковом постельном белье: Аарон голый, на животе, Инесс в дорогом кружевом белье, на боку, совсем рядом. Инесс водила ноготком по графичным узорам на теле Аарона начиная от плеча и постепенно спускаясь всё ниже. Тату Аарона расстилались до самой стопы, но Инесс задержалась на поджарой заднице мальчишки. Она впилась в ягодицу когтями до боли, но Аарон терпел. Инесс шёпнула его по жопе, подмигнула и поцеловала его, сладко, мокро, развратно и вкусно. Аарон понимал, что только-что, кажется, убил человека, но ему так нравилось чувствовать свою слабость рядом с ней. Он с удовольствием позволял Инесс вести. Утром мальчишка проснулся от огненных поцелуев в спину. Огненных — потому что кожа была расцарапана, и местами даже кровила. Красная помада всё ещё оставляла следы, и к завтраку всё лицо Аарона было в этих печатях страсти. *** Алекс открывал подарки уже после полудня, потому что раньше полудня он спал. После подарков он открыл чат с Аароном и получил забавное, очень развёрнутое поздравление и фото его разукрашенного помадой и фингалами лица.