Договор расторжению не подлежит

Уже несколько дней Лео был в командировке в другой стране. Алекс слабо разбирался в географии, и страны €вропы были для него одним большим пятном на карте, поэтому где именно был Лео, тот не помнил. Да это было и не важно. Важно то, что приезжает он через 2 дня. Это радует. Выходные без него были скучными и пресными. Снова просыпаться в холодной постели ощущалось как тотальное одиночество, будто мама с раннего утра ушла в магазин и не предупредила заранее. Аарон звал вечером в какой-то сомнительный клуб, и Алекс не отказался, хотя к понедельнику нужно было подготовиться к коллоквиуму. С логикой, очевидно, особенно в критических ситуациях, у парня были некие проблемы. Ладно Аарон, которого от двоек удерживали только редкие приступы гениальности, но Алекс недавно вышел на стипендию, и глупо было бы пустить все старания коту под хвост, придя на экзамен с бодуна и невыспавшимся. Но Ал всё же согласился и не бросил затею, даже когда получил СМС от друга, что тот сломал ребро и не сможет составить компанию. Клуб странный... Правда странный: не очень чистый, с дешёвой музыкой и дорогим алкоголем, и лучше было бы вернуться домой, но почать новую коллекционную настойку Лео без него самого Алексу не позволяла совесть, а в магазинах алкоголь уже не продавали — ночь. Не смотря на прелую атмосферу, девочки и мальчики скакали на танцполе с алкоголем в руках и в крови. Алекс прошёл к бару. Кто-то облизал его ладонью по волосам, похоже, нарочно. Это было липко и неприятно. После произошедшего Ал напрягся и слегка ссутулился, вжимая голову в плечи. — Чего-нибудь подешевле и не очень крепкое, – пришлось кричать, чтоб бармен услышал. Первый, второй, третий, четвёртый коктейли жгли горло. "Не очень крепкое" размазало сильнее, чем ожидал Ал. Было невкусно и нехорошо. Причём мазало не в смех, не в дурь, а в тоску — самое противное. Бухать от скуки — слабохарактерно. Лео сейчас работает, деньги зарабатывает... Если, конечно, не трахается с европейскими потаскухами. А Алекс пьёт, потому что его не обхаживают и не развлекают. Кайф! Фу, блять, отвратительно... Какая-то девочка впечаталась в барную стойку, проскальзывая ладонями по крышке, и упала на неё сиськами. Она светила из под мини-юбки на танцпол, и Алекс смотрел. Странное ощущение, пьяное, пошлое, стухшее. Они танцевали, девочка смеялась, будто не пьяная, а приколотая, лезла целоваться, но Алекс не отвечал, вроде. А может и отвечал, но скорее всего нет, по крайней мере точно этого не замечал. Она скакала рядом, трогала Алекса, но не она одна. Ал точно убирал с себя чьи-то руки, и не только женские. Кислый запах толчка отрезвлял. В ушах звенело, на губах горькая не своя слюна. Алекс харкнулся в писсуар и принялся стягивать штаны под звуки секса. Черти позорные, трахаются в единственной кабинке! На лице было что-то вроде улыбки омерзения. В туалет зашёл ещё парень. Он явно был извращенцем, потому что пристально наблюдал то за своим членом, то за чужим. Не смотря в глаза, Ал поспешил покинуть этот приссанный Ад, но на выходе его схватили за руку. — Блять! – вырываясь и почти выбегая из туалета. Напрочь он забыл про ту девочку, которая и не искала его. Скорей бы домой, спать! Да, точно, скорей бы домой! Домой, но ещё одну рюмку, пожалуй... — Сделай этот... Зелёный такой, маленький, – активно жестикулируя. — За мой счёт, – голос сзади. — Нет. Не придумав ничего лучше категоричного "Нет", Алекс просто отвернулся, переминаясь с ноги на ногу и скрестил руки на груди. Это был тот туалетный извращенец. — Пидора ответ. — Слушай, я не в ресурсе... — Я знаю, поэтому и угощаю. — Не стоит, правда... Тем временем бармен налил шот. Ал покосился на напиток, подумал, как смог на пьяную голову, и опрокинул шот в себя. — Спасибо. Но я домой. — Я провожу с удовольствием. — Не-не... Отговорок извращенец не принимал, выходить на улицу и оставаться с ним один на один Алекс боялся. Единственное, что пришло в голову — потеряться среди толпы. Но тот парень явно был намного более трезв, и в итоге где-то на втором этаже потерялся Алекс, а извращенец его не потерял. Он шёл ровно за ним и захлопнул за Алом дверь, когда тот забрёл в какое-то подсобное помещение. Размеренно медленно шумел технический вентилятор. Желто-зеленый свет слабо пробивался между полок и шкафов. Пыль и сырость. Взгляд мылился. Извращенец стоял и наслаждался тем, как меняется лицо Алекса в осознании. — Вы-ыпусти, пожалуйста... — Нет, конечно, – тот будто пытался улыбаться по-доброму, но грязные кривые зубы скалились. — Я не дамся. Алекс медленно отходил в глубь комнаты и шарился по карманам в поисках перца, но его не было, ровно так же, как шокера. — Дашься, – в руке извращенца лязгнул нож. — Бля, нет... В два счёта трезвый извращенец положил Алекса на пол, не раз задев того ножом в борьбе. Было очень больно и ещё более страшно. Страшнее, чем в первый раз. Тогда ещё не было осознания, что будет происходить, как долго это будет продолжаться и какие проявятся последствия. За несколько секунд были приняты, возможно, важнейшие решения в жизни: как себя вести и как это пережить. Вести себя — не сопротивляться. Сопротивление было оказано, и какой результат? Ранения. Лучше остаться в живых, остаться с Лео, хотя бы раз увидеть его снова. Пережить — не убегать. Терпеть это здесь и сейчас. Не думать о злосчастной машине, иначе изнасилование снова обернётся галлюцинаторной оргией с реальным насильником и мужиками из воспоминаний. И не думать о Лео, чтоб ни в коем случае не ассоциировать происходящее с ним. — Открывай ротик, сука. Когда Ал перестал сопротивляться, извращенец обрадовался и встал на ноги, за волосы усадив парня на колени. — Открывай, – он ударил его по челюсти металлической ручкой ножа. — И только попробуй укусить! Я тебе горло прирежу. За нежные, раскрутившиеся совсем кудри извращенец дёрнул голову Алекса назад. Ал выдохнул глубоко, как в последний раз и разжал зубы. — Шире. И глаза не закрывай. На меня смотри, шлюшка. Но Ал не мог. Он замер с полуоткрытым ртом в ужасе, и слёзы потекли из его глаз при виде чужого потного хуя и волосатых яиц. Извращенец не медлил. Разодрав Алексу пасть самостоятельно, он пихнулся внутрь и схватил мальчика за затылок, чтоб тот не соскочил. Совсем не возможно было дышать. Темно. Вонь. Лучше б задохнуться уже. Алекс отчаянно долбанул извращенцу куда-то по бедру, чтоб тот отпустил, ибо начало темнеть в глазах. Тот отпустил, выругался и приставал к горлу нож. — Мразь! Соси блять! Нож был сбоку. Извращенец больно надавил. Слишком хотелось сдохнуть прямо сейчас, но встреча с Лео мерещилась где-то вдалеке. Алекс взял чужой член в губы. Извращенец внимательно следил за своим ножом и за ртом и глазами мальчишки с фиолетовым волосами. — Глубже, давай, детка, поработай горлом. У тебя есть опыт обрабатывать члены ротиком? Алекс давился и не мог ответить "Сдохни, сука". В рот хотя бы было не больно. Почти. — Ну-ка, развернись. И снимай трусики. Я хочу проверить твою дырочку. Ты трахаешь себя сзади, когда дрочишь? Ал согнулся по полам и громко зарыдал в пол. Какой ужасный, грязный, неумелый дёрти-ток! Лео справился бы лучше. Нет! Не думать о Лео сейчас. Извращенец пнул мальчишку в бок. — Развернись говорю, шлюха! Пришлось встать раком. Да, больно, да, страшно, да, ужасно, но оказалось, не так, как в первый раз. Это уже входит в привычку. Завтра на трассу, шкура. Извращенец трахал в задницу не долго — пару минут. Она даже не успела сильно закровить, так, немного. Да и член у него был не особо большой. Ладно, терпимо, но... — Рот дай сюда. — Нет! — Дай сюда сказал, сучёныш! — После задницы?! — Я хочу кончить тебе в рот. — Нет, нет, нет-нет-не-не-не-не-не!!! Алекс судорожно отползал голой жопой по грязному полу, но резкий взрыв боли притормозил его. Извращенец пырнул его в ляжку. Ал заорал и скривился, но тому было плевать. Он поймал мальчишку за голову, остриём прицелился в глаз и снова приказал открыть рот. Он слил на корень языка и закончил на лицо, прицеливаясь также в глаз. Вопли боли были прерваны пощёчиной. — Одевайся и помолчи, сладкий. Я тебе такси вызову. И на вот, – извращенец пихнул в карман чужих джинс какой-то пакетик, — приз тебе за работу. Домой! Домой! Домой! Ура!!! Адреналин хлынул только сейчас. Лучше поздно, чем никогда. Сердце застучало колодками, боль утихла. Алекс вскочил на раненой ноге, выхватил свои джинсы, оделся и ждал, пока извращенец действительно вызывал ему такси. Машина ехала долго — видимо, таксисты знали, что это за место и не хотели брать заказ. Но в машине всё стало нормально, даже хорошо. ...дома зализать раны и сделать вид, что всё хорошо, что всё, как раньше. Только бы Лео не расстраивать... Водителем оказался седой дедушка, боятся было нечего. Ал сказал адрес, они поехали. Тепло. Мальчишка даже нашёл в себе силы извиниться за окровавленное сидение. Щёлк — а нет! Дверь не запрета. Неужели Алекс и тут оплошался и не закрыл дверь? Теперь их точно ограбили или... В зале горел свет, в кухне шумела вода. Пиздец. Не закрывая за собой дверь, Ал стёк по стене и громко заревел. Раздался грохот посуды, Лео не выключил воду и прискакал в тёмный коридор. — Алекс! Привет. Что с тобой? — Почему ты дома!? Зач-зачем ты тут?! Ты не должен это ви-идеть... меня видеть, – голосовые связки фальшивили, попадая мимо нот, залитые спермой и слезами. Алекс кричал и плакал. — Мы-м-мы закончили просто быстрее, чем планировали. Что случилось? Ты кого-то ждёшь? Мне уйти? Уехать? – Лео тоже спустился и поставил ладони на пол по обе стороны коленок Алекса. — Что это? Он вымазался кровью. — А-Ал??! Это... Блять! — Извини! Извини! Извини-извини-извини!!! Лео вскочил с пола, зашарился по стене в поисках выключателя и, назло Алексу, отыскал. — Алекс, мать твою, – шёпотом. Никогда прежде Лео не выглядел таким растерянным и убитым. Он рухнул на колени и закрыл руками губы. От одного его серого вида Алекс заливался жгучими слезми. Он кашлял, и ему казалось, что сперма течёт с его горла. — Прости, пожалуйста, Лео, прости меня... Ты говорил, я знаю, ты говорил! Я не справился снова, ты предупреждал, что нужно учиться давать отпор, ты говорил носить с собой шокер, а я просто пошёл бухать, и я струсил, блять, понимаешь? — А-Алекс... Я-а звоню в скорую, а ты пока что, пожалуйста, скажи мне, что именно... — Ты понимаешь, что именно! Я не хочу говорить, я не могу, хватит, не надо звонить в скорую, я не поеду, нет! – мальчишка ревел, ругался и кричал, и больше всего сейчас винил себя в том, что Лео опять потащит всё на себе. — Алекс, – всё шептал Лео, снова осаживаясь на пол, — я не могу знать. Я догадываюсь, но я не хочу верить. Озвучь мне это. Ал завыл с новой силой и оттолкнул Лео за лицо, когда тот хотел сесть ближе. — М-м-ме... Ыгх, блять! Это опять случилось, Лео! — Скажи. — Меня изнасиловали, боже, твою мать, да, блять, да! Снова... Алекс не знал, но мог отчётливо видеть, что происходит у Лео в голове. Всё это было у него в глазах. Мутных и тёмных сейчас. "Золото моё, любовь моя, почему?.. Почему так с тобой?.. Милый мой, сладкий... Ты не заслужил. Ты не виноват... Мы же так долго с тобой старались избавиться от этого, я же должен был тебя защищать... Ты ведь только мой... Мой! Мой любимый человек...Мой единственный, маленький, несчастный, любимый человек..." Но Лео молчал. Хорошо, что он молчал. Он достал телефон и набрал номер. — Нет!! Скинь! Не звони! Прошу тебя! Когда со мной делали это, меня не спрашивали, и я умоляю тебя, хотя бы ты спроси у меня разрешения! Спроси, чего хочу я! — Это служба спасения, слушаю. — Извините пожалуйста, ошибочный звонок. Лео выбросил телефон. — Хорошо. Я сделаю, что ты хочешь, всё, что ты хочешь, только сначала дай мне остановить кровь. — Да. Конечно... Стянув с Алекса одежду и вооружившись аптечкой, Лео обработал все раны и царапины и крепко перевязал ногу. — Спасибо, что разрешил. Теперь, чего ты хочешь, Ал? – Лео делал вид серьёзный и спокойный, но голос у него дрожал и хрипел, слёзы капали. — Помоги мне, Лео. Я не хочу чувствовать его руки на своём теле и... Вымыться не поможет, я знаю, я пробовал сотни раз. Трогай меня там, где он трогал. Лео вытаращил глаза. — Хорошо, где? — Волосы... — Так. — Щёки... Нежные большие ладони гладил по макушке и щекам, шее и плечам, по рукам и бёдрам... Алекс давно перестал диктовать, где именно и как трогать, он просто упивался прикосновениям Лео, чувствовал, как его чистая бархатная кожа размазывает своё тепло, и тлел. Чуть погодя Лео всё же сел ближе, взялся обеими руками за белые щёки, но Ал не дал себя поцеловать. — Не надо. Я грязный. Он трахал меня в зад, а потом спустил мне в рот. И лучше вымой руки. Какая-то ярость промелькнула в доселе мягком взгляде. Лео всё же поцеловал. Глубоко, мокро, с языком. Нет, блять, он не поцеловал, он буквально вылизал Алексу рот изнутри. — Ты не грязный для меня, Алекс, и никогда таким не будешь, что бы с тобой ни случилось. Купайся, сколько пожелаешь, три себе кожу до крови — пускай! Я не могу справиться с твоими компульсиями, но знай, что я никогда не подумаю о тебе в таком ключе. Ты самое светлое и чистое, что у меня есть. — А Кесси? — И Кесси, но не о нём сейчас, прошу! Прости, что поцеловал без разрешения. Я поступил отвратительно. — Нормально. Спасибо. Теперь я хотя бы не хочу выпить кислоты и сжечь себе слизистую. Ещё около пяти часов до самого рассвета они сидели в коридоре. Алекс задремал, оперевшись о дверь, которую Лео давно уже закрыл, сам Лео задремал позже, но скоро проснулся от шороха в ванной. Ал шебуршал пластиком — то ли пакетом, то ли скотчем. — Чем ты тут?.. Алекс спрятал это за спиной. Всем было ясно, что это слишком глупо и подозрительно, но явная позиция жертвы позволяла ему сейчас нагло врать, хамить и не быть при этом виноватым. — Ничем, выйди. — Алекс, я всё понимаю, но... Пакетик не сам разорвался за спиной, и Ал резко положил в рот таблетку. — Что это? – Лео спрашивал, но знал ответ. — Без понятия. — Прости... Со всей свойственной ему настойчивостью и силой Лео вцепился мальчишке в челюсти и полез пальцами разжимать зубы, царапая ногтями дёсна. Алекс сопротивлялся не долго, так как таблетка была мерзкая на вкус и слишком большая, чтоб проглотить без воды. Лео смыл это в унитаз и ничего не сказал, только вздохнул и упёрся лбом о косяк двери. Ал тоже сначала виновато молчал. — Набери мне ванную, пожалуйста, с пеной. Когда Алекс говорил вот так доверчиво, с позиции ребёнка и через "пожалуйста", Лео выполнял всё беспрекословно и с удовольствием. Так и сейчас. — Отвернись. Так и случилось. Алекс разделся и залез в ванную полностью, чтоб из-под пены выглядывала только голова. Лео сел на пол у самой ванны. — Закати рукав и трогай меня. Только не пытайся разглядеть что-то сквозь пену. — Обещаю. Трогал Лео нарочито ласково и вскользь: плечи, грудь, живот, нераненую ногу, обходя причинные места и соски как можно дальше. — И там тоже трогай. — Не думаю, что тебе сейчас это нужно. — Лео, не думай — делай. Нельзя соглашаться, но нельзя и отказывать. Компромисс — уделять больше внимания соскам, боясь натворить глупостей. Но Алекс выглядел на удивление спокойным и расслабленным. Может быть, только снаружи. — Ниже. — Ал... — Ниже. Лео не пытался дрочить. Он гладил как можно более легко и мягко. Алексу нравилось. Он прикрыл глаза, чуть только хмурил бровки и дёргал кончиком носа. — Лео, ты меня любишь? – вопрос звучал грубо и официально. — Конечно. Безумно. — Хорошо тогда. Можешь выйти? Дожидался Алекса Лео в спальне. Тот вышел из ванной и через боль приковылял на кровать. Уткнулся мокрыми волосами Лео в грудь через его ночную рубашку и уснул до самого обеда. Коллоквиум в пролёте, но Лео ведь договорится?