Наказание

Трудно постоянно менять культуру, привыкать к новым традициям, условиям и мироустройству, при этом активно не забывая уже изученное. У Тэхёна прекрасная память из-за его демонической сущности, так что он невольно откладывает всё в голове, скапливая практически всю историю человечества на, так сказать, собственном опыте. Это не так сложно, учитывая, что Тэхён провёл большую часть нахождения на Земле в европейской части материка Евразии, иногда отлучаясь в Индию, чтобы поговорить с отцом о делах своего наказания. Собравшиеся в Европе государства не столь идентичны, но они пластичны для изучения. Вполне реально вобрать в себя бельгийскую или финскую культуру за десять лет. Для людей — долго, для Тэхёна — мало. Очень даже. Однако. Сложность демон ощутил, когда решил немного отойти от демонического способа поиска его любимой души. Он должен принюхаться к человеку, чтобы понять, является ли он вызванным Сатаной. И если в Англии шестнадцатого века люди мужчине с рогами сами предлагали понюхать младенцев, чтобы, как они выражались, «колдун вынес вердикт», то сейчас к такого рода практикам относятся очень подозрительно. Конечно. Какой-то левый взрослый мужчина со странным сюрпризом генетики в виде демонических рожек хочет шумно вдохнуть рядом с вами или вашим младенцем. Это ведь страшно. При осмыслении. Но Тэхёну помогло то, что у людей есть свой способ искать кого-то. Ищейки. Частные детективы. — Ещё раз, — повторяет Теодор, хлопая глазами. — Оно, — говорит тихо. — Оно, — демон утверждает, кивая, мол, всё правильно. — Я бы сказал, что это может быть мужчина, так как именно подобным образом он и перевоплощался последние… — крутит рукой, пытаясь найти подходящее слово, — несколько веков, — решает быть честным. — Но мне доказали, что и женское воплощение есть. Я не знаю, кем он там родился, — такое вот пояснение. — Ладно, — Теодор хмурится. — И любого возраста, — тут он тоже уточняет тихо. — Да. Я не знаю, в какой период времени оно рождается. — Ясно, — детектив вздыхает. — И в арсенале у меня только это, — показывает на газетную вырезку с черно-белой фотографией женщины, протестующей на площади. Сверху заголовок «Америке нужны женщины». — И сомнительная информация о том, что в имени и фамилии фигурируют слоги «Чон» и «Гук». — На это демон кивает. — Понятно, — Теодор выглядит озадаченным. — Хорошо, — соглашается детектив, пожимая плечами. — Я найду его… оно… это, — мешкает, начиная смеяться. — Как угодно, — Тэхён улыбается. Теодор ищет его. Первый год.

Второй год.

Третий.

Четвёртый.

Десятый.

Двадцатый.

За это время Тэхён видит, что Теодор, старея, начал относиться к его заданию намного внимательнее, наблюдая за тем, как у самого с того молодого возраста, когда он принял мужчину с рогами у себя в конторе, начинают появляться морщины, седеют волосы, тело деформируется — всё становится дряблым. А Ким Тэхён, появляющийся на пороге его дома каждое воскресенье, чтобы узнать о деле, совершенно не меняется. Не стареет. Ну, точно ведь не человек. И его история с душой, потерянной во времени, кажется теперь не столь глупой. Были моменты, когда появлялась надежда, что Чонгук всё-таки найден. Они выезжали из страны, чтобы посмотреть на того, кого посчитали им. И каждый раз Тэхён отрешённо качал головой, мол, нет, не он. Но Теодор не опускал руки. Как оказывается, не зря. — Наверное, это судьба, — делится Теодор в старости, посмеиваясь. Он протягивает фотографию Тэхёну, садясь на кресле-качалке. — Из-за старости я пошёл обновлять трость. — О, нет, — Тэхён качает головой. — Только не говори, что встретил Чонгука уже стариком или старушкой. — Нет, — Теодор хмурится. Тэхён облегчённо выдыхает. Старость не ужасна, но она так скоротечна. Демон бы хотел встретить Чонгука в ещё юном возрасте, чтобы снова наблюдать, как он устраивает свою жизнь. — В общем, встретил в лавочке тростей одну синьору, — Теодор удовлетворённо кивает, когда лицо Тэхёна меняется, стоило ему внимательнее всмотреться в фотографию. — Ты встретил женщину? Чонгук снова женщина? — Да погоди ты, чертяга, — Теодор поднимает трость. Тэхён смеётся, снова смотря на фотографию. — Я начал верить в чудо, когда та синьора показала, как дочь поживает в летнем лагере. Подумал сразу: «Оно!», — и смеётся, покачиваясь на кресле. — Существует. На самом деле. Действительно переродился, — перечисляет, будто не может поверить до сих пор. Это фотография ребят из отряда лагеря. Стоят в белых рубашках. С платками. Из-за черно-белого снимка не разобрать, в какой они форме. Что это вообще? Тэхён переворачивает фотографию, увидев письмо от дочери той женщины. Кириллица? — Какой… маленький, — демон улыбается, касаясь знакомой головушки. Чонгук ниже всех в отряде. Он стоит при этом перед всеми, держа ведро с пойманными рыбками. — Синьору зовут Елизавета, — Теодор говорит, выдыхая. — Хоть убей, не выговорю фамилию. Она написала свой адрес. Сказала зайти, если надо ещё поговорить. Ей скоро возвращаться, — шепчет. — Куда возвращаться? — Тэхён поднимает голову. — Куда-куда, — Теодор смеётся. — Домой. В Советский Союз.

В СССР.

Так демон Тэхён и вышел на новое воплощение души Чонгука. Он только узнал о нём. Путь к нему оказался не таким лёгким, доступным и простым. Демон, конечно, воодушевился настолько, что сразу посетил Елизавету, которая могла бы тут же рассказать о своём рейсе и пути обратно, чтобы Тэхён за ней увязался. Однако. Сложность этой встречи заключается в том, что у Тэхёна нет ни одной вразумительной причины, чтобы взять и поехать в Советский Союз, дабы потом объявиться перед маленьким Чонгуком и представиться… кем? Кем он будет? Довольно легко было с рыцарем Чонгуком, который повёл его в свои владения. Легко и с сыном виконта Чонгуком, ведь в то время мало кто задавался вопросами, если у человека был высокий статус. Легко было даже с неугомонной Чонгук, устроившейся соседкой. Так удобно всё. А тут Тэхёну сначала Елизавета выдаёт отстранённое: — Простите? — на его историю с перерождением. Тэхён так проникся пониманием Теодора и его верой в происходящее, что захотел побыть честным. Елизавета оказалась не особо религиозной. Вообще нет. Что ещё хуже — Чонгук в этом перерождении тоже такой. В СССР запрещается деятельность церкви. Они настороженно относятся к гостям из другой страны, если те на границе внятно не объясняют причины посещения. Тэхёна печалит, что этому воплощению он не может рассказать о своей демонической сущности. Чонгук просто не поверит. Елизавета так уезжает без него, оставив фотографию, адрес самой себя и название лагеря. Перед Тэхёном теперь другая задача: придумать легенду. Причину. Нормальную, внятную и хорошую. Чтобы и родители Чонгука верили, разрешая быть рядом с сыном какому-то рогатому мужчине. — Дедушка? — внучка Теодора заходит в гостиную, увидев Тэхёна с кучей книг и самого дедушку на кресле-качалке, задающего вопросы с листка. — Синьор Тэхён, — она улыбается. — Что делаете? — скрещивает руки на груди. — Он учит русский, — вздыхает Теодор. — Ты хочешь все языки мира знать? — девушка подходит к ним, заглядывая в учебник. Тэхён активно списывает на бумаги буквы. — Это нужно для образа. Я собираюсь подделать свою личность. — Ясно, — девушка кивает. — Это законно? — Не совсем, — Теодор улыбается. — Но нам нечего терять, дорогая. Скоро смерть и Рай, так что… — Ты изменял синьоре Сесилии. Я же говорил, что о Рае теперь ты только мечтаешь, — демон прерывает его. Теодор бубнит что-то под нос. Внучка смеётся, покидая гостиную. Тэхён считает, что перенимание этой культуры было очень сложным. Во-первых, из-за того, что привыкать к языку, чтобы казаться носителем, получается не очень хорошо. Во-вторых, социалистические взгляды демону не особо интересны. Для образа рога мешают прилепить на свою жизнь определённую маркировку. И тем не менее. Теодору удаётся создать для него потерянную личность некоего Тэхёна Анатольевича, потерявшегося из-за своего «уродства», разлучившегося с братом при рождении и пытающегося сейчас найти его. Отец Чонгука мёртв. Его жена вряд ли спросит у него, что же такого произошло, а родня того мужчины живёт далеко на востоке государства. Так Тэхён внезапно войдёт в семью потерянным из-за случайностей дядей. Про себя демон иногда вздыхает. Люди табуировали родственные отношения, так что и с этого перерождения Чонгука не ожидать какой-либо романтической связи. Тэхён не то чтобы сильно хочет, но иногда проскальзывают мысли, что было бы хорошо ощутить любовь Чонгука. Снова. Во время его подготовки к новой жизни Теодор начинает умирать. Внучка сидит у кровати, держа за руку. Тэхён смотрит на него, чувствуя, что снова завёл какую-то дружбу. В каждой жизни Чонгука, связанные с ним люди так сильно запоминаются. Иногда демон думал о том, что Теодор родился ради того, чтобы состариться и зайти в ту лавочку с тростями. Это такой жестокий плевок от Сатаны. Но Тэхён рад, что провёл с этим человеком почти всю его жизнь. Демон даже был на свадьбе. На второй тоже. Был при рождении детей. Присутствовал и при рождении внуков. А сейчас провожает в безвозвратный для обычных людей путь. Иногда жаль, что только Чонгук перерождается. Тэхён бы хотел встретить снова суровую мать Гука из пещеры, потерянную княгиню Тин и её дочерей, лучшего друга виконта Чона, милого хозяина дома Бернарда Чондлера и редактора из газеты. Хотелось бы встретить и Теодора. — Синьора Сесилия в Раю. Бог так сказал, — говорит Тэхён. О первой жене, которую он любил, которой изменил, но из-за которой улыбается сейчас на смертном одре. — Искупление в том мире невозможно, но помни, что в Рай не попадают с бременем на душе, — демон поднимает руку, погладив по морщинистому лицу. — Поэтому будь уверен, что она точно простила, — шепчет, наклонившись, чтобы коснуться лба своим. — Спасибо, — хрипит Теодор. В последний раз. Внучка сглатывает, выдыхая. Спокойная смерть. Он всю жизнь интересовался устройством Ада, говорил о загробном мире, узнавал, что будет. Наверное, поэтому так умиротворённо ушёл. Застывшая улыбка на лице заставляет улыбнуться в ответ. Тэхён вздыхает. Проявляется ли эта чувствительность? Странное ощущение. Демон решил остаться до его последнего дня, хотя мог направиться за Чонгуком ещё год назад. Тэхён томился в ожидании, но не оставил Теодора. И поэтому покинуть Италию как-то легче. Это странное чувство, потому что Тэхёну такое несвойственно. Было. Вся эта подготовка стоила одного определённого момента. Тэхён выучил русский. Очень хорошо выучил. Настолько, что вполне мог теперь показаться своим. Он выучил города, какие-то традиции, песни, людей. Всё равно потом на новом месте демон чувствует себя сначала неуютно. Ходить в церковь нельзя. С Богом теперь никак не поболтаешь. Выходить в Индию тоже чревато последствиями. Ленинград ощущается… весёлым. Скажем так. Тэхён потихоньку привыкает к культуре. Люди здесь… интересные. Тэхён не знает, из-за чего такое чувство. Может, потому что обстановка напомнила ему о доме? Ад почему-то тоже ощущается таким. Весёлым, интересным. Горящим. Тэхён покупает жильё, терпеливо обустраивается на новом месте, иногда посещает место, где и находится дом Чонгука, закрывая глаза, чтобы не поддаваться моменту и пройти к нему без плана. Демон выдерживает паузу, чтобы обустроиться в Ленинграде, знакомится с соседями. Новый дом находится в милом районе. Квартира. Каждое утро Тэхёна на пробежку пытается вытащить Виктор. Каждое утро демон видит у дома играющих в шахматы стариков. На улице продают квас. Прямо там и наливают. Люди ходят в кино, стоят в очередях за билетами в театр. У детей в школах чётко выстроенная иерархия, однако она существует в таком виде, когда каждый ученик может занимать более высокие должности по мере взросления. Интересная система. Тэхён улыбается, думая о том, что Чонгук сейчас на уровне «пионера». Встреча должна была пройти гладко, без осложнений. Демон нашёл идеальное время для посещения. У матери Чонгука именно дом, а не квартира. Она живёт с детьми в центре города. У этой души какая-то тяга к богатству или очень старательным родственникам. Мать работает в государственных органах. Известно, что собирается замуж. Выглядит молодой. У неё платье в горошек, когда она открывает дверь Тэхёну, хмурясь. Выходной день. Ничто не предвещало беды. — Здравствуйте, — спокойно здоровается женщина. Она оглядывает рога на голове, заинтересованно щурясь. — Здравствуй, — демон улыбается. — Меня зовут Чонов Тэхён Анатольевич. Я к Вашему мужу. — Чонов? — переспрашивает фамилию. — Эм… — женщина заметно нервничает. Она хлопает глазами. — Мой бывший муж погиб. Время Тэхёна выглядеть шокированным. Свою роль он отыгрывает прекрасно. — Что? Не может быть, — Тэхён выдыхает. — Я же так давно его искал. — Искали? А кто Вы ему, Тэхён Анатольевич? — мать открывает дверь, чтобы впустить гостя. — Я его брат. Был бы Тэхён человеком, его прямо сейчас записали бы в очередь вступления в Ад. Женщина представляется Полиной Александровной. Она направляет гостя на кухню, сама орудуя у плиты, чтобы разогреть воду для чая. Тэхён в это время заканчивает с внезапной скорбью, рассматривая жильё. Приятное место. Просторное. Детских вещей так много. Тэхён щурится, когда видит ещё один портфель на кухне. Вроде, когда он ещё заходил, то в прихожей тоже видел. Наверное, Чонгук с другом. Здесь. — Так внезапно появились. Я обескуражена, — Полина садится перед Тэхёном, подавая чай. Она ставит тарелочку с печеньем на стол. Квадратные. С рисунком завода. Демон заинтересованно осматривает печенье. — Ох, извините. Чонгык съел всё курабье. Любит печенье. — Чонгык? — переспрашивает Тэхён, не сумев сдержать удивлённый тон. — Это мой сын, — Полина улыбается. — И его тоже, — намекает на Алексея — так называемого брата Тэхёна. Тэхён кивает ей. — Ах, я должна Вас представить им. Хотите? — ещё и спрашивает. — Конечно, — демон встаёт со стула, готовясь к встрече. Чонгык. Гык. Это дань уважения самому первому имени в существовании этой души? Тэхён думает о том, что этот малыш сейчас должен походить на того пещерного мальчика тогда. Любопытный, неугомонный и идейный. Демон гадал и гадает до сих пор, какой же нынешний Чонгук. Ну, или Чонгык. — Мальчики, — зовёт Полина, встав у лестницы, ведущей на второй этаж. Тэхён тоже встаёт рядом. Он поднимает брови, посмотрев вверх. — Он с другом здесь? — решает спросить. — Нет, — Полина смеётся. Тэхён хмурится. Он переводит взгляд с женщины на топчущихся на втором этаже мальчиков. Они спускаются к нему. И это так похоже на снисхождение с небес. Словно награда за проявленное терпение. В груди от происходящего болит. С каждой встречей Тэхён теперь помнит и каждую утрату. Ему никогда не надоест отныне приветствовать, чтобы в конце хорошо попрощаться. Демон говорил с Богом о своём наказании. Обсуждение завело его в тупик однажды, когда Бог заявил, что только Тэхён держит в голове всю эту культуру, проявления в разное время, развитие мира и людей. Память есть только у демона. Каждое перерождение больше не повторится. Никогда. Те Чонгуки, что умерли, остались в том же времени. Эта душа, хоть и появляется снова и снова, не рождается тем же человеком, к которому Тэхён привязывался. Эта не неизменная переменная. Чонгук в данном уравнении — не константа. Он как меняющее траекторию тело, проходящее один и тот же цикл в разных вариациях. «Ты любишь не человека, а ощущение его присутствия», — заявил Бог. — Вот чёрт, — шепчет Тэхён, рассматривая мальчиков. Отец словно испытывает каждое чувство сына. Заставляет ковыряться в себе и попытаться узнать истину своих намерений, когда встречает эту душу. Тэхёну не нравится думать о том, какое значение получил Чонгук в его вечном существовании. Однако Сатана заставляет размышлять, страдать и искать ответы на немые вопросы. Какое же наказание — быть в неведении, что решила судьба на этот раз. — Мальчики, это ваш дядя — Тэхён Анатольевич. Он брат Алёши, — говорит Полина, улыбаясь. — Папы? — спрашивает один из мальчиков. — Да, — мать кивает. Она поворачивается к Тэхёну. — Это Чонгук, — указывает на одного, — и Чонгык, — на другого. Две одинаковые пары глаз внимательно рассматривают демона. Они удивлённо смотрят на рога. У обоих мальчиков белые рубашки с короткими рукавами и шорты. Почему-то при этом один из них постриженный под ёжика. Этот же мальчик, которого представили Чонгыком, улыбается восторженно. Чонгук же неловко мнётся на месте. Тэхён очень тяжело вздыхает. Вряд ли душа поселится на два тела. Подобная деформация перерождения невозможна. Душа не делится. Эта субстанция неспособна на столь необычные метаморфозы. Поэтому встаёт резонный вопрос: Кто из этих мальчиков его?

По кому Тэхён должен страдать и радоваться?

Что теперь демону делать?

Он задаётся этими вопросами, потому что перспектива общей прекрасной привязанности звучит страшно, ведь тогда получится, что…

Демона ждёт двойная потеря.