Наказание

У неё небрежный, но яркий стиль: не носит бижутерию, не гладит свои вещи, не надевает что-то сильно открытое, но при этом умудряется быть настолько видимым пятном на улице, что хочется закрыть глаза. Туфли на маленьких каблучках. Волосы либо собраны в быстрый хвост, либо в маленькую косичку на скорую руку. У неё маленькие пальцы, которыми она цепко хватает все бумаги, записывает аккуратно сказанные свидетелями слова, показывает жесты вроде «там ножницы» и «обрезать надо». Из макияжа она использует только помаду, чтобы подчёркивать весь образ. Помада не яркая, скорее блеклая. Но это придаёт её яркому стилю шарм. Зелёные, жёлтые и синие оттенки в гардеробе повторяются во всех вариациях. Иногда она открывает лоб ободком, что автоматически заставляет выдыхать. Женский голос ей идёт. Ну, конечно идёт. Она ведь и так женщина, что за глупости. — Очнись, — Чонгук щёлкает пальцем перед лицом, чтобы перестал пялиться на неё, как в пустоту, и продолжил работу. — До сдачи статьи остался час. У нас даже интервью не включены в текст. — Засыпаю, — Тэхён вздыхает. — Принеси кофе. — М, — Чонгук кивает ему, встав с места. Она разворачивается у двери, подняв брови. — Мог бы быть бодрее, если бы сам сходил. — Ох, — демон вспоминает о главной причине своей головной боли. — Так. Садись. Я сам схожу. — Отлично, — Чонгук скрещивает руки на груди, открыв дверь, чтобы мужчина вышел. — И раз ты идёшь — мне тоже принеси. — Как мы запели, — Тэхён закатывает глаза. — Пользуйся шансом быть любезным. Демон вздыхает, закрывая за собой дверь в кабинет. Да. У него даже кабинет на работе появился из-за появления Чонгук в его жизни. Раньше демон работал и писал у себя в каморке, сдавая проделанную работу и присутствуя на собраниях по понедельникам. Теперь у него и в той каморке с Бернардом покоя нет, потому что Чонгук не только его личная ассистентка с дальнейшими планами освоить его должность, но и соседка, с которой Тэхён делит одну ванную комнату и тарелку для супа на кухне. Мексика начинает казаться всё дальше и дальше. Тэхён перемешивает ложечкой кофе в чашках, закрывая глаза. Он качает головой. Рядом редактор аккуратно вытаскивает из своих сэндвичей кусочки салата. — Достаёт? — редактор спрашивает. — Кто? — демон даже не смотрит в его сторону. — Чонгук. — Нет. Терпимо, — Тэхён вздыхает. Он потом плотнее закрывает глаза, останавливая движения. Бестия. Она его убивает своим существованием. Мало того, что в этом перерождении появилась перед ним женщиной, так ещё и смеет быть такой хамкой. Тэхёну одновременно хочется бросить всё и убежать отсюда, а ещё посидеть немного и понаблюдать за её скверным нравом. Отталкивающее ощущение. С одной стороны — он знает, чем это закончится. Проходили ведь. Не один раз. Повторять не нужно. С другой — любопытно. Любопытно, как она устроилась, что её интересует, чем она сейчас живёт, о чём мечтает, какие цели преследует. Демон пытается противиться забытому ощущению довольства присутствием в чьей-то жизни. — Знаешь, — Тэхён вдруг поднимает голову, посмотрев на начальника, — я её знаю. — Да? — редактор удивлённо распахивает глаза. — У нас был роман. — «В его прошлом воплощении, когда ему было семнадцать», — не заканчивает. Но да ладно, опустим детали. — Ого, — медленно начальник приходит в себя, хмурясь. — И как? Где? Почему ты не сказал? — Подумал, что неважно, — демон кивает самому себе. — В Европе. Я бежал от неё. У нас был болезненный разрыв. И я подумал, что если забуду её присутствие в моей жизни, то всё изменится. Но вот, — он указывает в сторону своего кабинета, — она снова здесь. Она даже живёт со мной в одном гостевом доме. — Соседка? — Да, — Тэхён не верит, что жалуется кому-то на происходящее. — Что мне делать? Я ведь должен уехать в Мексику, верно? У меня же были планы. — Ну, так, — редактор пожимает плечами. — Давай. Езжай. Ты же так готовился, — говорит верно. Тэхён кивает ему, мол, ты прав. Надо так и поступить. Даже этот человек, только услышав о ситуации, предлагает бежать дальше. Демон забирает чашки, всё время продолжая кивать самому себе. Он направляется из комнаты отдыха в сторону кабинета. Редактор заканчивает с уничтожением салата из сэндвича, собираясь съесть. Однако ему приходится остановиться, так как Тэхён спустя всего три секунды возвращается, ставя чашки обратно на стол, громко выдыхая. — А на кого я её оставлю? — Мистер Ким, — редактор прокашливается. — Она сама по себе. Раз вы расстались — это уже неважно. Демон задумывается. Точно. Он ведь отказался идти на поводу отца. Даже Бог намекнул, что лучше не играть по правилам Сатаны. Тэхён снова забирает чашки, направившись в сторону кабинета. Редактор возвращается к своему сэндвичу, но он недолго ликует в предвкушении первого укуса. Придётся опустить руки и вздохнуть, когда демон снова ставит чашки, но уже с более отчаянным: — Она же такая наглая. Она полезет на рожон. Умрёт. И мне потом опять страдать и дрожать при каждом упоминании имени «Чонгук». Мне кажется, она достанет меня даже в Мексике. Редактор открывает рот, чтобы дать совет, но последнее предложение заставляет его призадуматься, нахмурившись. Он замолкает, переводя взгляд с сэндвича на Тэхёна. Демон поглаживает рога на голове, тяжело вздыхая. Потом всё же выпрямляется, взяв чашки снова. — Не знаю, какие сложности, — редактор пожимает плечами, — но забей. Не думаю, что она нарочно так… — не может сказать «умирает». Тэхён задумчиво смотрит на него, внимая совету. Он догадливо поднимает брови. — А ведь ты прав, — до него внезапно доходит. — Я просто ищу оправдания, чтобы вернуться к нему, — он опять поднимает чашки, направившись с ними в кабинет, но на этот раз без возвращений. — Да, давай, — редактор кивает, хмурясь. — Подожди… ты сказал «к нему»?.. — задумчиво выдаёт вслед. Тэхён вёл себя апатично и избегал зрительного контакта. В первое время ему было неуютно находиться с девушкой в одном помещении. Однако с нравом Чонгук приходится невольно мириться с тем, что её границы дозволения выше потребности Тэхёна отдалиться. Даже профессиональным быть не получается, ведь Чонгук прямо сейчас доканчивает их статью, похлопав по месту на столе, чтобы поставил чашку кофе там. — Спасибо, — улыбается в благодарность. — Не за что, — Тэхён садится рядом, наблюдая за ней. Он глубоко вдыхает, продолжая на неё смотреть. Эта Чонгук отличается от других воплощений. Хотя бы тем, что довольно серьёзно относится к своему существованию. Она работает, отдыхает, придаёт внимание стилю, чем-то интересуется. По ней видно, что не сильно чем-то горит, чтобы прямо нырять в это с головой, как Гук в природу, рыцарь в сюзерена и молодого сына виконта Чона в любовь. У этой Чонгук несколько иные приоритеты в жизни. Она предпочитает отдавать себя труду. — Что такое? — Чонгук на секунду переводит на него взгляд, поправляя волосы. — Что-то на лице? — Нет, — Тэхён не отворачивается со смущением во взгляде. Он внимательно смотрит на неё. Демон вдруг понимает: если он откроет правду — накормит любопытство Чонгук. Девушка захочет узнать побольше. Если после этих слов Тэхён её покинет — она сама его найдёт. Что ещё хуже — если Тэхён сам попытается узнать что-то, то накормит своё любопытство. Если узнает больше черт, если сможет разгадать загадку её колючего характера, если ухватится за её шарм, если поверит хотя бы в одну её цель — он не сможет потом отпустить. Опять пойдёт на поводу отца. И будет глотать злость. — Закончила? — Тэхён возвращается к работе. Надо месяц помучиться, объясняя ей тонкости работы в своей должности. Месяц помучиться, собирая вещи и помогая Бернарду с поиском нового жильца в собственную квартирку. Всего лишь месяц смотреть на Чонгук и продолжать держать между ними неприступную дистанцию, которую ни один из них не должен пересечь. Тэхён сможет. Он же терпеливый демон. Очень терпеливый. Он бежал от неё целый век. Сможет и месяц, находясь буквально под боком. Всё хорошо. — А рога тебе мешают мыться? Чонгук собирает вещи. Они сдали статью, так что собираются домой. Тэхён аккуратно складывает бумаги в портфель. — Нет. — Слышала, это что-то вроде тератомы. Какие недуги от этой болезни? — понятно, что поддерживает беседу. Тэхён старается не сильно кривиться. Он чувствует странное тепло в груди, когда думает о том, что эта душа опять к нему тянется. — Только людское презрение, — демон смотрит в её сторону. — Хватит любопытствовать. — А что? Мне же интересно, — девушка следует за ним, надевая на ходу пальто. — Ты похож на адвоката Дьявола. — У Дьявола нет адвоката, — Тэхён выходит наружу, открывая свой зонт. Чонгук тоже открывает свой и бежит, чтобы сравняться. Её шаги маленькие. Она еле догоняет его. — Почему у Дьявола нет адвоката? — Чонгук задаёт резонный вопрос. — А кто его судит? — Тэхён усмехается. — И в чём? — За людские пороки?.. — звучит неуверенно. — Людские, — подмечает демон, коротко рассмеявшись. Он потом машет перед лицом рукой, будто отгоняет эту накатывающую атмосферу дружелюбия. Они опять это делают. Не нужно поддаваться флирту. — Мне в другую сторону. Хорошего дня, — тут же тормозит, направившись в противоположную от дома улицу. — О, — Чонгук тоже останавливается. — Удачи! — громко кричит и машет в ответ, побежав с маленьким жёлтым зонтом через дорогу в сторону гостевого дома Бернарда, стуча каблучками туфель. Её сложно игнорировать. Не то чтобы она пытается быть активным участником в жизни Тэхёна. Однако её личность заставляет демона невольно постоянно оборачиваться на неё, устало вздыхая. Чонгук — смелая девушка. Она участвует при допросе свидетелей, что-то делает с вещами хозяев, когда они у кого-то гостят. Чонгук что-то ломает, позорно прикрывая осколки ковром. Чонгук не стесняется на улице догнать вставившего неуместный комментарий мужчину, чтобы облить его дерьмом с головы до ног, защищая своё право быть милой только для себя, а не для ублажения чьих-то глаз и их странных мнений, выскальзывающих в самые неподходящие моменты. Отчасти Тэхён считает это проявлением неимоверной силы, но понимает, что Чонгук выглядела бы грациознее, если бы выражала своё недовольство несколько иначе. Ну, или это было бы безопаснее. У Чонгук нет тормозов. Про себя Тэхён это списывает на то, что в Америку она попала из страны, где с её положением в обществе считались. Более или менее. Однако в Америке дела обстоят иначе, но подстраиваться под правила Чонгук не спешит. Даже не хочет. Демону приходится с ней нянчиться. Хотя бы потому, что Чонгук идёт бить какого-то огромного мужчину, являясь миниатюрной и худой девушкой с кулачками, которые во рту противника бы поместились. — Опять статья про того серийника? — спрашивает Чонгук, догоняя его. — Ты слишком быстро ходишь. — Или у кого-то мелкие ноги, — Тэхён не сдерживается. — Или у кого-то длинные, — она не уступает. Демон закатывает глаза. — Серийник продолжает свои убийства, так что собирать информацию надо постоянно, — Тэхён стучится в дверь свидетеля, заранее снимая шляпу. — Тебя нервируют такие дела? — Чонгук поправляет платье. — Отнюдь. — Хм, — девушка задумчиво смотрит в его сторону, стуча носком туфли по лестнице. — Редактор говорил, что ты приятный и весёлый человек. — А я не такой? — Скорее, — раздумывает, выбирая выражения, — немногословный и грубый. — Не со всеми, — демон исправляет характеристику. — И это не из-за того, что ты женщина, — спешит сказать, прежде чем Чонгук откроет рот. Дверь открывается. Свидетель впускает их. Чонгук следует за вошедшим первым Тэхёном, пожимая плечами. Дело серийного убийцы гремит который месяц. Жертвами становятся молодые девушки, которых настигают на улице и убивают в подворотне. Журналисты собирают уже известную информацию. Они скорее открывают людям глаза на чувства свидетелей и родственников жертв. Подобное важно тем, кто просто хочет узнать о ситуации. Больше читателей появляется с новостями и словами полиции о ходе расследования. Тэхён не был заинтересован в данных убийствах настолько сильно. Ему просто иногда хотелось узнать, какое из исчадий Ада отец выпустил на Землю на этот раз. Однако. — Позовите её на ужин, — Бернард говорит, улыбнувшись. — Я слишком много приготовил. Тэхён спустился на кухню за стаканом воды. Он отрешённо смотрит на тарелку с оладушками. Потом всё же кивает, решив, что не сложно заглянуть к Чонгук и позвать насладиться кулинарным шедевром Бернарда. Демон останавливается у её комнаты, поднимая руку, чтобы постучать. Открытая дверь скрипит. Тэхён хватается за ручку, медленно толкая. Демон застывает, когда видит в комнате развешанные вырезки из газет, повешенные бумажки, кучку одежды на полу. Чонгук стоит перед манекеном, одевая его в платье. В зубах расчёска для парика. Тэхён делает шаг, заходя внутрь. Он вчитывается в первую попавшуюся статью на стене. — Бернард зовёт на ужин, — тихо говорит демон, читая. Чонгук вздрагивает, повернув к нему голову. Она тут же выплёвывает расчёску на пол, отпуская ленту. — Ты не постучал, — огрызается девушка. — Почему ты собираешь статьи об этом убийце? — Тэхён мрачнеет. Он смотрит на манекен, потом на старательно выталкивающую его из комнаты Чонгук, выдыхая. — Платье красного цвета с чёрным поясом. Ты повторяешь образ второй жертвы? — не может не уточнить. — Не твоё дело, — чеканит Чонгук, закрывая перед ним дверь. — Я сейчас спущусь, — заявляет криком. О, нет. Она собирается его найти. Схватить. Расследовать это дело. Тэхён хватается за рога на голове, останавливаясь на середине лестницы. Он бы улыбнулся и пожелал удачи, если бы это был рыцарь Чонгук, чьей силе демон доверял больше, чем своей. Тэхён бы умилительно пожал плечами, если бы Гук подобным заинтересовался. Да даже хиленький сын виконта Чонгук внушал больше доверия. Из всех своих воплощений Чонгук выбрал именно этот, чтобы понаглеть в поисках серийного убийцы, нацеленного на контингент молодых девушек. Боже. Демон разворачивается, гневно сжимая пальцы в кулак. Он лёгким движением открывает запертую дверь, указывая на ошарашенную Чонгук пальцем. — Ты не будешь это делать, — заявляет Тэхён твёрдо. — Что? — Чонгук отвлекается от сбора бумажек. Она выпрямляется. — Почему? — Это опасно, — и поднимает руки, будто говорит, мол, очевидно же. — Я просто ищу больше свидетелей. Я же не иду на контакт с убийцей, — Чонгук фыркает. — И что ты сделаешь, узнав о свидетелях? — Тэхён сглатывает. — Разузнаю детали, — говорит, пожимая плечами. — И? — демон поддакивает. — И… — Чонгук запоздало кивает, внимательно смотря на мужчину, — скажу полиции, конечно, — заканчивает, правильно поняв намекающий тон. — Господи, — Тэхён не верит, что молится Богу, — ты сделала паузу. Ты не собираешься говорить полиции. — Я скажу! — девушка становится твёрже. Она пожимает плечами. — С чего ты так взъелся? Ещё и смеет спрашивать! Тэхён рвано дышит. Он прикрывает рот ладонью, дабы не начать гневно кричать на неё. Ему приходится целую минуту молчать, чтобы немного остыть. Она же так хорошо живёт. У неё есть работа, есть хлеб, есть место, где она живёт. Чонгук одевается нормально. У неё много знакомых. Она часто смеётся. В этой жизни даже без прямого участия Тэхёна у неё своя судьба. И до конца месяца Чонгук должна была наслаждаться этой жизнью, а не лезть на рожон и в пасть какого-то убийцы. Подвергать себя опасности. Самолично лезть в петлю. Рисковать. Демон-то думал, что за этот короткий месяц она вряд ли успеет смертельно заболеть или состариться. Но быть убитой вполне возможно. И Чонгук серьёзно собирается довести Тэхёна до трясучки такими вызывающими на убийство действиями. — Я не разрешаю, — заключает Тэхён. — Прости? — Чонгук хмурится. Она опускает руки. — Почему это ты вдруг мне что-то запрещаешь? — Молчи, — демон выдыхает. Его глаза загораются. — Не смей мне перечить, — бумажки отлетают от него из-за лёгкого порыва ветра. Чонгук вздрагивает, держась за комод, когда дом слегка потряхивает. — Ты не будешь никого искать. — Я бы и рада, — Чонгук злится, отвлекаясь от летящих вещей. — Если бы мне так же легко давалась твоя профессия. Если бы мне не нужно было доказывать свои умения громкими делами. Если бы всё было так легко — я бы не стала подвергать себя опасности. Но мне нужно заслужить признание, чтобы получить хоть какой-то кусок в этой жизни, — указывает на него пальцем. — Какая бы ни была причина, — Тэхён не сдаётся, — ты перестанешь этим заниматься. Чонгук встаёт прямо перед ним, скрестив руки на груди. Она поднимает подбородок. И смотря в горящие алые глаза, ни капли не колеблясь, отвечает шёпотом: — Пошёл к чёрту. Она смакует каждый слог, когда произносит. Вот чертовка. Тэхён разворачивается, чтобы покинуть её комнату. Он рычит на пути, закрыв дверь дуновением ветра. Так сильно, что она срывается с петель. Демон выдыхает чёрный дым, спускаясь по лестнице. Он должен сейчас спокойно поужинать и пойти к себе, чтобы поспать. Забыть этот разговор, оставить её судьбу на произвол, через неделю отчалить в Мексику и выдохнуть облегчённо, когда прочитает о том, что душа Чонгука покинула Америку. Всё ведь так просто. Было бы. Тэхён поворачивает голову к двери. Он направляется в прихожую. Сзади слышит стук каблучков. Чонгук спускается вниз. — Вы куда? — спрашивает Бернард. Чонгук тоже обеспокоенно смотрит на него. Демон оглядывает их, засучивая рукава рубашки. Он глубоко вдыхает, прежде чем усмехнуться. — Вернусь поздно, — кратко. Противное дрожание в груди, заставляющее Тэхёна постоянно оборачиваться, смотреть на неё и подмечать какие-то детали. Он обещал самому себе быть холодным к любому проявлению чувств. Он обещал сдерживать эмоции. Сам Бог посоветовал ему быть благоразумнее. Сатана умеет завлекать, играть с ним. Конечно, он возвращает его в игру самым изощрённым способом, убив стольких женщин, чтобы сейчас противное дрожание в груди заставляло Тэхёна волноваться о благополучии одной непослушной души. Демон ненавидит то, что, несмотря на свои обещания, ему так сложно противиться желанию видеть её спокойной, невредимой и весёлой. Тэхёну сложно противостоять её шарму. Ему сложно сдерживать яд, когда хочется ответить чем-нибудь колким. Едкая на язык дама. Она чем-то сейчас похожа на самого демона. Тэхёну слишком сложно сдерживаться в такой обстановке, когда всё внутри него порывается прицепиться к причине оставаться рядом с ней и хотя бы говорить, хотя бы видеть, хотя бы слышать. Он мог бы позволить ей распоряжаться своей судьбой. Жить она может не роскошно, но так, как ей удобно. Он мог бы позволить ей влюбляться в того, кого захочет. Девушкой Чонгук многих очаровывает и очарует. Демон даже не был бы против. Но он никак не может позволить ей умереть в мучениях. Почувствовать хоть какую-то боль. Да и пойти на подобное самой! Однако предвкушение в поисках убийцы будто заливает пустоту в груди. Тэхён с того самого дня, когда сын виконта Чона отхаркнул на ладонь кровь, ощущал внутри себя бессилие. Но теперь он может противостоять надвигающейся угрозе. Демон может сжимать в пальцах его шею, смотреть в безумные глаза и ловить довольную улыбку своей. — Ничего личного, — Тэхён шепчет, поднимая тело одной рукой. — В Аду тебе самое место. Он предотвратил события, размозжив на пальцах чужую шею, вытирая потом о белую рубашку его кровь. Демон отбрасывает тело в сторону, вдыхая полной грудью холод улиц, почувствовав какое-то ощущение блаженства. Отпустившее томление. Лечение его израненного сердца. Пустоту внутри заливает эта кровь, приведённая в жертву за то ужасное событие упущения, когда счастье так быстро ускользнуло из его рук. Тэхён смотрит на звёздное небо. Ночь так прекрасна. Демон возвращается домой. Его вещи стоят в прихожей. Дверь ему открывает Чонгук, ужаснувшись из-за того, что руки и лицо в крови. Тэхён не спал и не ел неделю, скитаясь по улицам в поисках этого убийцы. В его комнату уже заехал другой житель. Чонгук ведёт без слов в ванную, закрывая за ним дверь. — Кто там? — Бернард включает свет в гостиной. — Это ко мне, — Чонгук неловко смеётся. — Извините. — Ай, миледи, предупреждать надо, — старик хрипло смеётся в ответ, пошаркав обратно к себе. Тэхён заливает воду в ванну. Чонгук заходит к нему, тяжело дыша. Она подходит к нему, шокированно смотря. Касается пальцами окровавленной руки, будто ищет, где же раны и следы битвы. Тэхён смотрит на неё сверху вниз. Демон усмехается, когда Чонгук поднимает на него влажные чёрные глаза, качая головой. — Где ты был? Что ты наделал? Я думала, ты в свою Мексику укатил, — она бьёт потом по груди, будто злится. — Что случилось? — Беспокоилась? — Тэхён спрашивает шёпотом. — Конечно, — услада для ушей. В груди становится так невыносимо тепло. Она даже не задумалась. Тэхён выдыхает с мыслью, что не всё так плохо, как могло показаться. Демон поднимает окровавленные руки, взяв ладонями лицо девушки, чтобы прижаться к её лбу своим, облегчённо выдыхая. Эмоции так противны. Но из-за них иногда так хорошо, что хочется выть. Тэхён снимает одежду. Чонгук помогает ему. Она очень серьёзна, так что даже не смущается. Вода окрашивается в цвет крови, когда Тэхён погружает руки. Демон садится внутри ванны, выдыхая облегчённо. Он смотрит на севшую рядом Чонгук, которая растирает пальцем застывшие капли крови на лице. Она сидит на полу и внимательно наблюдает за ним. Тэхён хлопает глазами. — Утром в девяти кварталах отсюда найдут труп, — демон говорит тихо. В тишине его слова будто отскакивают от стен. Чонгук неотрывно смотрит на него. — Он мёртв и больше никого не убьёт. Девушка задумывается, опуская взгляд. Она ведёт пальцами по красной воде, оставляя в тишине столько невысказанных слов. Однако не спрашивает, о ком он, что же он сделал, какие были причины и почему выглядит так, будто убийства у него на завтрак, обед и ужин. Чонгук не задаёт вопросы. Она просто кивает, вытирая покатившиеся слёзы, размазывая мокрыми пальцами кровь на шее демона. Той ночью Тэхён и Чонгук сжигают его окровавленные вещи на крыше дома в ведре, потом идут в комнату девушки, скрипя половицами на ступеньках. Демон ложится рядом с Чонгук на кровати, осторожно обхватывая ладонями её плечи. Она не противится прикосновению. И Тэхён засыпает. Так спокойно и безмятежно. Утром Тэхён просыпается первым. Он аккуратно вытаскивает руку, которую Чонгук обняла, чтобы встать. Демон выходит из комнаты, поздоровавшись с уходящим на работу парнем, что заселился вместо него. Тэхён спокойно спускается на кухню, кивая удивлённому Бернарду. — Доброе утро, — Тэхён улыбается. Он берёт чашку, чтобы приготовить кофе. — Как день начался? — Удивительно, — отвечает Бернард, опуская газету. — Я думал, Вы уехали. Вы тут ночевали? — Да, — демон потирает оголённую грудь ладонью. — Чонгук к себе впустила. — Оу, — Бернард вообще бросает газету на стол, заинтересованно поднимая брови. — Интригующее дело. Я-то думал, что напряжение между вами из-за того, что она заменяет Вас на работе, а не… — недоговаривает специально. — Из крайности в крайность, — смеётся Тэхён. Он намазывает на хлеб джем. Затем аккуратно всё ставит на поднос, чтобы отнести в комнату. — Я поживу у неё немного, — предупреждает напоследок. — Хорошо, — Бернард пожимает плечами. — Если Вам не тесно. — Поверьте, — демон поворачивается к нему, стоя у лестницы, — самое то. Тэхён поднимается на второй этаж. Он открывает дверь, ставя поднос у прикроватной тумбочки. Из-за шума Чонгук открывает глаза, повернув голову, чтобы смотреть на происходящее. Она привстаёт, когда замечает, что Тэхён садится на кровать. Девушка вдыхает. Она морщит носик, принюхиваясь к кофе и хлебу с джемом. — Что за акт милосердия? — Чонгук мычит, улыбнувшись. — Заглаживаю вину за бессонную ночь, — демон гладит её по плечу. — Ого, — она смеётся. — Кто ты и где Ким Тэхён? — Я приносил тебе кофе. Чему ты удивляешься? — Кофе в офисе — одно. Завтрак в постель — это совершенно другое, — заключает Чонгук, потянувшись на кровати, как кошка. Она потом подползает к краю, сев так, чтобы покушать. Демон удовлетворённо следит за ней. Такую довольную завтраком, забывшую вчерашний кошмар, принявшую его даже с большими грехами за спиной. И Тэхён думает: «Не страшно позволить себе побыть с ней ещё немного». Эта жизнь Чонгук исцеляет израненное сердце демона. Защитой хрупкой души от физической напасти Тэхён начинает заталкивать ощущение неотвратимости куда-то подальше. И серая, унылая, тоскливая жизнь наконец-то получает полный вдох, когда Тэхён перестаёт сдерживать себя оковами, дабы остаться в обществе кем-то. Демон даёт своей сущности выход. Отчего же не использовать силы, чтобы Чонгук была в порядке? Надо. Нужно. Необходимо. Если это возможно — Тэхён уж постарается. — Ты так и собираешься сидеть на моей шее? — Чонгук скрещивает руки на груди. В этой жизни у неё такая привычка. С её бюстом… Тэхён не специально злит. Честно-честно. — Иди работать. — Я говорил, что ты можешь не кормить, — Тэхён пожимает плечами. — И довольно с меня рабского труда. Я и без этого смогу существовать. — Глупый мужчина, — Чонгук злится, но вздыхает, начиная переодеваться, чтобы пойти на работу. — Моя единственная задача сейчас — защищать тебя. В остальном — я могу просто бездельничать, — Тэхён ложится на кровати, сложив руки на животе. Чонгук смотрит на него так, будто у него три секунды до смерти. Демон коротко улыбается, когда девушка не выдерживает и бьёт его по руке легонько, прошипев: — Ты защитишь мои финансы, если встанешь и пойдёшь батрачить, чтобы потом съехать. — Зачем мне съезжать? — у Тэхёна резонный вопрос. — Я останусь. У меня с тобой дела. Я должен посмотреть, каким образом ты уйдёшь из жизни. И я очень постараюсь, чтобы это была спокойная старость, — указывает на неё пальцем. Он потом оценивающе оглядывает её. Чонгук стоит перед ним в нижнем белье. Она ищет своё платье. Девушка, к слову, не стесняется ходить даже голышом перед ним. Видимо, осознала, что Тэхён не совсем человек, но вопросами она не задаётся. Почему-то ощущение нечеловеческой сущности заставило её перестать смущаться его присутствия. С одной стороны — прекрасно. Она так хорошо восприняла информацию о том, что он является демоном. С другой стороны — она не воспринимает его, как мужчину. Это, знаете ли, обидно. Особенно, когда у Чонгук сейчас женские очарование и сексуальность. — Я всегда это знал, но напоминаю, что мне нравятся оба пола, — Тэхён кивает про себя. Чонгук хмурится на его заявление, выдавая шёпотом: — Почему ты мне это говоришь? — Я к тому, что… твоё прошлое воплощение меня привлекало, но и сейчас… — указывает на неё, — я не против, — улыбается. Чонгук на это качает головой, покрутив пальцем у виска. — Да брось. Ты наконец-то переродилась женщиной. Люди не будут смотреть на нас косо. Общество воспримет это прекрасно. Самое удобное положение, что можно придумать, — демон рассуждает, принимая сидячее положение. — Ты даже можешь забеременеть от меня. Удивительно… Я наконец-то могу подарить тебе детей. Ты же мечтала об этом столько веков. В него прилетает скомканное платье под возмущённое и громкое: — Моя американская мечта не в том, чтобы стать матерью рогатых существ! Естественно. Единственный раз, когда эта душа приняла женскую форму, и в этом перерождении Чонгук не мечтает о любви, не порывается к семейной жизни. Всё её существование сводится к безостановочной борьбе за то, чтобы жить на этой Земле счастливо. Про себя Тэхён в такие моменты думает, что это случилось из-за переломного момента в истории, когда женщина начала активную борьбу за свои права. Чонгук, конечно, принимает участие в пикетах, митингах, слушает речи на улице, раздаёт листовки. Демон всюду ходит за ней, чтобы по мере возможности защищать. В такой обстановке, когда против неё встаёт сам закон, приходится напрягаться. И тем не менее… Она хочет жить. Она пытается спасти себя. Она старается, чтобы быть счастливой. Это перерождение исцеляет демона. Он смотрит на неё, такую боевую и бегущую впереди за своей большой американской мечтой добиться справедливости, и чувствует облегчение. В этой жизни любопытство у Чонгук не к природе, отдельному человеку или демону. Она беспокоится о собственных возможностях. Эта жизнь целиком и полностью о ней. Не о демоне, который втиснулся куда-то между её работой и жильём. Не о Тэхёне, который мог бы стать для неё мужем или отцом её детей. Нет. И так эгоистично было со стороны демона полагать, что их встреча будет только его наказанием. Для этой души ведь тоже нет выбора. Она не хотела бы его встречать, чтобы умирать перед ним. Она вряд ли бы искала демона. Чонгук не выбирала эту судьбу. Однако она смелее Тэхёна в том, что приняла свою жизнь такой и решила бороться за то, что ей не досталось от этого жестокого мира. — Я не буду напирать, — говорит демон, вздыхая. — Делай, что твоей душе угодно. Я буду наблюдать за тобой. Я буду тебя защищать. Главное, — наклоняется, целуя в лоб, — когда твоя борьба закончится — я буду рядом, чтобы ты наконец-то посвятила время и мне. — В любое время? — Чонгук хлопает глазами. — В любое время, — Тэхён кивает. Демон не ждал, что это будет слишком затяжно. В его представлении такое быстро продвигающееся общество могло бы пластично принять новые потребности своего собственного народа. Однако Чонгук борется с обстоятельствами так много. И так долго. Бернард успевает умереть. Он оставляет гостевой дом не своим сыновьям, а Тэхёну, что удивительно. Успевает измениться система новостей. Большую популярность приобретает радио. В мире столько всего меняется. Тэхён так и не вкусил плод женской страсти этого перерождения, ведь с объятиями и желанием быть рядом Чонгук приходит где-то под шестьдесят лет с опущенными плечами и расслабленным: — Пойдём завтра голосовать вместе? В этой жизни демон Тэхён следит за её состоянием до полной старости, когда она закрывает глаза без единой родни в этом мире, но с ним рядом, бурча даже на пороге смерти о том, что он сидел на её шее все годы и даже не посмел постареть. Демон и хоронит её. Он приобретает место, где упокоилась душа. На надгробии аккуратно выгравировано её имя и дата рождения с датой смерти. Демон стоит над её могилой, размышляя о том, что это воплощение его вынуло из состояния апатии. Он теперь ощущает спокойствие внутри. Лёгкая боль была, когда она испустила дух, но Тэхён теперь не чувствует её уничтожающей силы. Его наказанием был страх потерять эту душу. Однако демон этот страх преодолел. Ведь Чонгук переродится. Снова. Демон его найдёт. Снова. Он влюбится. Снова. И даст этой душе познавать счастье до самого последнего дня отведённого времени. Снова. Тэхён касается груди, чтобы дрожащее ощущение отпустило. Он чувствует спокойствие.

И полон энтузиазма начать новые поиски.