Покажи мне, как стать целым

Уже поздно. Очень поздно. И Сэм понимает, что ему следовало бы отдохнуть. Они только что завершили недельную охоту на гнездо вампиров, но он никак не может заснуть. Вздохнув, он берёт пиво из холодильника Бобби и выходит на улицу. Он вспоминает, как Люцифер явился ему во сне, приняв облик Джесс. И Сэму не удаётся избавиться от отчаяния. Кажется, всегда найдётся препятствие, обруч, через который он должен перепрыгнуть. Вот только обруч горит над бассейном с акулами. И ничто из того, что он делает, не кажется достаточно хорошим. Это всегда была охота на «то что убило маму». Пока однажды он не захотел бросить её. Пропавший отец. Желтоглазый. Лилит. Люцифер. И всё это чертовски злит Сэма. Он злится от того, что вся его жизнь изменилась из-за какого-то грандиозного плана, задуманного Богом. И ему приходится расплачиваться за ошибки, о которых он даже не просил. Мальчик с кровью Демона. Так назвал его Кастиэль, при их первой встрече. Мерзость. Так Ангелы назвали его. А ведь раньше он был таким верующим, насколько это возможно для человека с таким образом жизни. Но он верил. Иногда даже молился. Дин никогда этого не делал. И всё же он их избранный. Ничего и никогда не бывает достаточно хорошим. Неважно, сколько добра совершает Сэм, сколько людей спасет или что он попытается сделать это с добрыми намерениями — всё это оказывается запятнанным. Запятнанным так что однажды Дину, возможно, придется убить его. Либо из-за крови демона, либо из-за одержимости. И Сэм думает, что в нём всё ещё есть та маленькая часть, которая по-прежнему испытывает отвращение к самому себе. Из-за связи, которую он разделяет с Люцифером. У Дина такой связи с Михаилом нет. Да Дин вообще не общался с Михаилом. Он помнит, как тревожно заныло нутро, когда Дин нажал на курок «Кольта» и Люцифер упал. Слезы, навернувшиеся на глаза, и мысль: а действительно ли он мёртв? Потому что, несмотря на всё это, Люцифер заставил Сэма почувствовать себя замеченным. Это испугало Сэма, потому что он думал, что смерть Люцифера остановит эти мысли и чувства. Что Люцифер, бросивший Дина в дерево, должен был заставить его понять: Люцифер — не протянутая рука помощи, а опасность. Угроза. Что это говорит о Сэме? Уже довольно долгое время Сэма воспринимают как бомбу замедленного действия. С тех пор, как начались его видения, и как он попробовал кровь демона. С того момента, как он осмелился довериться Руби. И с тех пор, как все предсказали, что Сэм скажет «да» в Детройте. Вот только Сэм не думает, что доберётся до Детройта. В первый раз, когда Сэм всерьёз подумал об этом, ему стало противно от самого себя. Он кричал на себя, что это всего лишь кровь демона говорит в нём. Но это не так. И Сэм это знал. Как бы он ни пытался скрыть, что он другой. Это не меняет того факта, что он такой и есть. Он всегда думал, что это из-за охоты. Но нет. Дело не в охоте, а в нём самом. Сделав ещё глоток пива, Сэм закрыл глаза и запрокинул голову назад. Он молился, потому что так оно и должно работать, не так ли? В конце концов, несмотря ни на что, Люцифер всё ещё архангел. Но защита, выгравированная на его ребрах, не позволит Люциферу найти его. Открыв глаза, Сэм вздохнул, не понимая, чего он на самом деле ожидал. Как будто могло что-то произойти. Когда он допил своё пиво и был готов вернуться в дом, чтобы попытаться заснуть, ветер вокруг него всколыхнулся, и он ощутил прилив чего-то. Энергии, настолько сильной, что волосы на руках и затылке Сэма встали дыбом. Это жужжание. Ощущение, которое он уже однажды испытывал. Это то же самое, что он чувствовал в ту ночь, когда убил Лилит, когда чистый ослепительный свет заполнил комнату. Только теперь это ощущение было как бы отстранённым. Люцифер. И вдруг Сэм уже не чувствует себя таким уверенным в себе. — Я никогда не думал, что ты позовёшь меня, — послышался голос. И глаза Сэма мечутся повсюду, пытаясь найти источник. — На самом деле меня там нет, Сэм. Это мой голос. Мой настоящий голос. Он вспоминает рассказ Дина о том, как Кастиэль впервые пытался с ним заговорить. О том, как это было громко. И как его мозг чуть не взорвался от этого. А вместе с ним и все окна поблизости: — Как я могу тебя слышать? Кастиэль… — Частицы меня внутри тебя, Сэм. Те же частицы, которые потребовались для создания Солнца. Из которых сотворен я. Они с тобой. Они в твоей душе. Это всё один и тот же материал. Между нами существует связь, о которой другие даже мечтать не могут. Как еще, по-твоему, ты сможешь удержать меня? Эти слова заставляют Сэма задуматься. Это был почти экзистенциальный вопрос: — Разве не для этого нужна кровь демона? Чтобы сделать меня сильнее, чтобы ты не сжёг меня изнутри. Как это было с другими сосудами? Как с Ником, который едва удерживает тебя. — Тебе никогда не нужна была кровь демона, Сэм. Ты всегда был достаточно силён, даже в тот день, когда родился. Ты был достаточно силён, Сэм. — Почему? — не может не спросить Сэм. — Зачем тогда всё это? — ему хочется закричать, но он понимает, что говорит слишком громко. Если он ещё больше повысит голос, это разбудит Дина и Бобби. И если он закричит, они прибегут через несколько секунд с оружием наперевес. — Азазель. Демоны. Они не могут даже постичь работу Бога, его творение. А я был свидетелем стольких событий. Они делали то, что считали необходимым. Они осквернили тебя, Сэм, сделали тебя нечистым. Я хочу очистить тебя. Я хочу смыть всё это. Сэм наконец ломается. Он ничего не может с собой поделать. Слёзы беспрепятственно катятся по его лицу. Он не должен был быть таким. Он никогда не должен был быть таким. Его мать не должна была умирать. Он не должен был проходить через всё это. Через Макса, Руби и других. Они сделали его таким. И ради чего? — Однажды меня заставили совершить такое зло. Мой отец сделал это со мной. Понимаешь, до всего была Тьма, противовес Божьему свету. Её звали Амара. Но чтобы запереть её, чтобы предотвратить разрушение всего сущего, нужна была огромная сила. Это было мощное проклятие, и кто-то должен был его нести. Конечно, у меня не было сомнений, что это будет не Габриэль и не Рафаэль. Ни тот, ни другой не подходили: Габриэль был слишком безразличен, а Рафаэль слишком жестоким. Нет, это должен был быть Михаил, ведь он был воином. Представь мой удивление, когда отец выбрал меня. Да, именно меня! Метка она была… Она сделала меня тем, кем я не был. И Михаил позаботился о Люцифере так же, как отец Сэма хотел, чтобы Дин позаботился о нём. — Сэмми? Сэм резко поднял голову при звуке голоса Дина и тут же начал быстро вытирать глаза. — Ты чего встал? Дин смотрит на его, словно возвращая вопрос: — Охотник позвонил по поводу дела. Это не так уж и далеко отсюда. Думаю, мы сможем быть там к позднему утру. Сэм кивает. Охота — это то, с чем он может справиться.

* * *

Когда Сэм остаётся один, он молится. Молится и молится. Он обращается к Богу, умоляя о помощи. Сделать что-нибудь, что угодно. Он просит о руководстве, потому что он не может справиться с Люцифером. И когда не получает ответа, Сэм кричит и ломает всё в комнате. Прошло несколько часов, и Сэм лежит кучей на полу, окруженный своими собственными разрушениями. Он снова молится, на этот раз крича тому, кто, как он знает, может его услышать. Эллен и Джо не должны были умирать из-за такой случайности. Они умерли без какой-либо чёртовой причины. — Сэм… — голос мягкий, но в нём столько насмешки. — Все вокруг меня умирают. Из-за тебя. Ради тебя! — Сэм задыхается, чувствуя, будто он тонет, захлёбываясь своими же слезами. — Моя мама, Джесс, Джо, Эллен, отец… Когда, это наконец, закончится? — Ты неправильно меня понял, Сэм. Я никогда не хотел, чтобы всё это случилось с тобой. Ты относишься ко мне, как к какому-то беспечному серийному убийце. Но я не такой. Я не хочу уничтожения Земли. Люди уже сделали это. Земля прекрасна. Я люблю её. Я люблю ту заботу, которая была вложена в её создание. — Ничто из этого не меняет того факта, что всё это произошло. — Я знаю, Сэм. Я знаю. И за это я прошу прощения. Моё сердце болит за тебя. Я хочу сделать это лучше. Позволь мне сделать это. Сэм просто так чертовски неуверен в себе.

* * *

После того, как они получили все кольца, был предложен план. Сэм принимает его, на самом деле настаивает на нём. Для него это кажется единственным решением. Единственным, с которым он может жить. Для него это было почти как спасение. По крайней мере, тогда он был бы заперт. Неспособный причинить вред ни себе, ни другим. Но на его плечи давит чувство вины. Сэму кажется, что он хранит грязный секрет. Люцифер должен знать, что они нашли способ открыть клетку. Поэтому он молится. — Ты так сломлен, — небрежно замечает Люцифер. — Что готов броситься в клетку вместе со мной? Так вот что ты о себе думаешь? — Это единственный выход, — Сэм повторяет это про себя, и может быть, тогда он действительно поверит в это. — Это единственный выход. — Я знаю, Сэм, что и так уже слишком много прошу. Но я не могу позволить этому случиться. Не потому, что я хочу апокалипсис или смерти Михаила. Я никогда этого не хотел. Но в этом мире нет ничего хуже, чем вернуться в клетку. Не заставляй меня, Сэм. Я лучше умру. План готов. И вот наступает раннее утро в Детройте. — Почему ты здесь? — спрашивает Люцифер, обращаясь к Сэму, полностью игнорируя Дина. Сэм тяжело дышит. Есть что-то такое в том, чтобы снова увидеть Люцифера воочию. Конечно, Ник — его сосуд, это не он сам. Но всё равно кажется, что он так близко. Всё кажется слишком сложным. Сэм останавливается, чтобы подумать о Дине, Бобби и обо всех остальных. Но хоть раз, хоть раз в жизни Сэм хочет быть эгоистом: — Я здесь, чтобы сказать «да», — и как только эти слова слетают с его губ, Сэм чувствует, что с его плеч сняли бремя. Он снова может стать целым. В комнате каждый демон падает. Это та сила, которой обладает Сэм. Та, для которой ему не нужна кровь демона. Он не пил её перед приходом, несмотря на настойчивые протесты Дина и Бобби. Сэм умолял их поверить ему, что ему это не нужно. Они послушались, но всё ещё сомневались. Не доверяя. Потому что Сэм — это бомба замедленного действия, полная разочарования, всегда готовая взорваться. Чудовище, которое едва ли можно назвать человеком. Они не верят в него. — Ты серьёзно? — спрашивает Дин. Сэм смотрит на Дина и на секунду представляет его разочарование. Если бы Дин узнал, что Сэм больше не хочет следовать их плану. Что на самом деле он вообще никогда не хотел этого. Но, поразмыслив, он понимает, что это не так уж и сложно представить. Он уже столько раз пережил это. Урод! Вот кем он всегда был. — Теперь я понял. Люцифер расхаживает вокруг: — А кольца? — Сэм… — начинает Дин, выглядя искренне и по-настоящему встревоженным тем, что Люцифер знает о них. — Это ничего не меняет, — огрызается Сэм на Дина, потому что это больше ничего не меняет. — Да. Свет заполняет комнату, и когда всё проясняется, тело Ника лежит на полу, безжизненное и похожее на зомби, а обгоревшая плоть более чем заметна. Не раздумывая, Дин бросает кольца в стену, произнося заклинание. — Сэмми! — кричит он, видя, что тот начинает шевелиться. — Сделай это! Сэмми! Ты должен сделать это сейчас! Лежа на земле, Сэм прищуривается. Сущность Люцифера переполняет его. Но Сэм понимает, что у него болит сердце, когда смотрит на кричащего Дина, а затем на чёрную бездну в нескольких шагах от него. Дин предпочел бы, чтобы он прыгнул в эту дыру. Попасть в Ад, несмотря на то, что сам говорил о том, как это ужасно. Даже зная, что Люцифер и Михаил не хотят уничтожать мир, а только друг друга. Когда Сэм снова открывает глаза, он входит в новую комнату. Вернее, не он. Теперь Люцифер контролирует его тело. Но Сэм видит всё. Это совсем по-другому, чем в тот раз, когда им управляла Мег. С ней ему казалось, что он стучится в закрытую дверь и кричит, чувствуя себя чужаком в своей собственной шкуре. С Люцифером он чувствует себя так, как будто так и должно было быть. — Сэм, — говорит Люцифер, как только он оказывается в центре комнаты и все демоны застывают на месте. — Давай, я чувствую тебя. Стыд, боль, ярость. Люцифер может чувствовать всё это. Взгляд Люцифера фокусируется на разбитом зеркале перед ним, таком же поврежденном, как и здание, в котором они находятся. Отражение, которое он видит, — это настоящий Сэм. И в его глазах дикость смешанная с замешательством. — Такой гнев! — Люцифер замолкает, склонив голову набок. — На кого ты на самом деле злишься? Всё ещё на меня? На Азазеля? Бога? Ты всё ещё хочешь разорвать себя изнутри? — Частично, — признается Сэм. — Я ждал тебя, Сэм. Очень, очень долго. Имя человека, которое казалось таким недосягаемым. — Он поднимает руку так, что кончики его пальцев скользят по зеркалу или по тому, что могло бы быть щекой Сэма. — Ждал, чтобы почувствовать, как зажжется эта искра меня в тебе. Разве ты не чувствуешь этого, Сэм? И Сэм не может солгать. Он это чувствует. Это кайф. И он почти вызывает зависимость. Окутывающее тепло благодати Люцифера. Ощущение силы на кончиках его пальцев. Это намного больше, чем могла бы дать ему кровь демона. — Мы две половинки, ставшие единым целым, Сэм. Разве ты не чувствуешь этого? Разве это не хорошо? — Я чувствую себя далеко не хорошо, — голос Сэма — просто шепот, который почти теряется в пустоте комнаты. — Я всегда чувствовал тебя, Сэм. Но теперь я знаю. Я знаю всё. Я знаю о твоём гневе, горечи, печали. О предательстве. О том, как ты всегда чувствовал себя неуместным в своей семье. Сэма хмурится. Это больно. Слова Люцифера причиняют боль. — А почему бы и нет? Я твоя семья, Сэм. Все те разы, когда ты убегал, ты убегал не от них. Ты бежал ко мне. Слезы навернулись на глаза Сэма. Он никогда не сможет убежать от этого, не так ли? Сбежать от всего этого? У него никогда не было ни единого шанса. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Сэм, — говорит Люцифер, смотря в зеркало, а там лицо Сэма, серьёзное и сосредоточенное. — Я хочу дать тебе всё, чего ты желаешь. Всё, что ты заслуживаешь. Весь мир и даже больше. Я хочу, чтобы всё снова стало хорошо. — Я… — Мы можем начать с расплаты. Узнаешь их? Сэм наконец-то находит время, чтобы посмотреть на демонов в комнате, и ужас нарастает вместе с тошнотой. Он узнаёт каждое лицо: своего учителя, друзей из колледжа, того, кто познакомил его с Джесс, свою спутницу на выпускном балу в старшей школе. — Фанатики Азазеля, — говорит вслух Люцифер в ответ на мысли Сэма. Это не Люцифер заставляет всех демонов упасть на колени, задыхаясь от черного дыма, с неподдельным страхом в глазах. Это Сэм. Он чувствует странное облегчение. Это то, что он знает. Этот гнев, ненависть, охота на монстров и уничтожение зла.

* * *

Всё сводится к развязке на кладбище Сталл. Кого Сэм может обмануть? В конце концов, именно в этом и заключался план. Противостояние Михаила и Люцифера. Потому что Богу нужен был враг, а Михаил знает только приказы. Однако Сэм знает. Теперь он действительно знает, что это не то, чего хочет Люцифер. Он не хочет убивать Михаила. Он хочет, чтобы они сошли с шахматной доски. Но это убить или быть убитым. И Люцифер не умрёт. — Ты чудовище, Люцифер. И я должен убить тебя. — Если всё должно быть именно так…– Люцифер замолкает, опуская взгляд на землю. Адам не боец. Он совсем не похож на Сэма. Он не провёл всю свою жизнь, тренируясь сражаться с монстрами, со всем плохим и злым в мире. А теперь, когда Сэм видит Михаила глазами Люцифера, он видит: кого-то, кто настолько зациклен на «Божьем плане», что не обращает внимания на страдания других. Ему нет дела до страданий своих же братьев. Или Адама, или Дина, или любого другого сосуда. Или Земли или людей в целом. Он знает только приказы. И в этом он никогда не будет на том же уровне, что и они вместе. Их глаза загораются решимостью, что почти невозможно определить, где заканчивается Люцифер и начинается Сэм. — Тогда я хотел бы посмотреть, как ты попытаешься. Но судьба никогда бы не позволила, чтобы всё шло так гладко. Вскоре подъезжает «Импала» и Дин, выпрыгивая с водительского сиденья с криком: — Эй! Нам нужно поговорить. Кулаки сжимаются по бокам Сэма. Нет, Люцифера. — Даже для тебя это глупо, — всё, чего хочет Люцифер — это защитить Сэма. Оградить его от любой боли. — Я не с тобой разговариваю, — говорит Дин, и это звучит так же нагло и самоуверенно, как и всегда. — Я говорю с Сэмом. Люцифер впервые рад, когда Михаил начинает говорить. От него исходит негодование: — Ты больше не сосуд. Ты не имеешь права находиться здесь. Отвлечение на самом деле сработало. Никто не мог предвидеть, что Кастиэль обольет Михаила святым маслом. Сэм не ожидал этого, и Люцифер уж точно нет. Теперь это стало личным. Конечно, Люцифер знает, что это не убило бы Михаила. Более того, это даже не причинило бы ему вреда. Это была всего лишь неудачная попытка удержать его на расстоянии максимум на пять минут, не более. — Сэмми? Ты меня слышишь? — Я пытался, — сказал Люцифер, делая шаг вперёд и сжимая кулаки ещё сильнее, — быть милым ради Сэмми. Но ты? — он горько смеётся без тени юмора. — Ты действительно выводишь меня из себя, Дин Винчестер. И сейчас для Люцифера нет никакой разницы между Дином и Михаилом. Оба для него одно и то же. Пистолет стреляет один раз. Потом второй. Третий. И Люцифер наконец, останавливается. Ему не больно, даже не щекотно, но это причиняет боль телу Сэма, и от этой боли он должен его оградить. Эти раны убили бы Сэма за считанные секунды, если бы не Люцифер. Он поворачивает голову, встречаясь взглядом с человеком, глаза которого расширены от шока, а может быть и от паники. Люцифер знает его. Это Бобби Сингер, отец для Сэма, которым Джон никогда не был. Четвертый. Пятый. Шестой. Седьмой выстрел. Прямо в голову. Это предательство. Они стреляют в него без зазрения совести. Без забот. Точно так же, как Дин поступил с Ником. Кроме того, охотникам нет дела до сосудов. Они лишь убивают то, что внутри. И зачем-то Люциферу задают вопрос, почему он ненавидит людей. И на мгновение всё замирает. Люцифер отдал Сэму контроль, когда тот попросил, и ни разу им не пришлось за него бороться. Сейчас же Люцифер даже не знает, хочет ли Сэм этого, но не может. Единственное, что удерживает его сейчас, — это собственная благодать Люцифера, крепко обхватившая его. Сначала я должен исцелить нас. Исцеляя тело Сэма и пытаясь вновь взять контроль на себя, Люцифер ощущает переполняющие его эмоции. Он всегда чувствовал себя хозяином положения. Он был создан иначе. В отличие от многих своих братьев и сестер, он обладал свободной волей. Но это было нечто совершенно другое. Это было совершенно по-человечески. Люциферу захотелось упасть на колени и молить о прощении за то, чего он даже не совершал. Отвлекшись, Люцифер не замечает, как на землю бросили кольца и начинают произносить заклинание. Дверь в клетку открывается. И она настолько близко, что буквально два шага могли бы снова отправить его вниз. — Сэм! — кричит Михаил, появляясь снова. Его сосуд в порядке и не пострадал от ожогов. — Это так не закончится. Отойди назад. Он говорит это как приказ. Требование, которое будет выполнено. Потому что так всегда происходит с Михаилом. Так было с самого начала времён. Но когда Сэм слышит крик Дина, уверяющий его, что он сможет это сделать. Что он может положить этому конец, его подбородок опускается. В голове Сэма лишь одна мысль: да, теперь все закончится. — Все будет хорошо, Дин. Сэму трудно разобрать крик Дина на фоне всего этого шума, звона и гула. И он догадывается, что ни один человек не должен быть способен услышать это или ощутить такую мощь. В нескольких метрах от него кричит Кастиэль, охваченный паникой, понимая, что уже слишком поздно. Он знает, что когда Люцифер снова берёт контроль над Сэмом, его глаза становятся красными. Дин не мог бы этого увидеть. Это происходит на космическом уровне. Но он знает, что у любого человека, ставшего свидетелем такого события, которое вот-вот произойдет, сгорят и расплавятся все внутренности. — Закрой глаза! — в отчаянии кричит он, оттаскивая Дина как можно дальше от Михаила и Люцифера. Дин прислушивается. Он слышит всё. Как Михаил кричит и продолжает кричать. И даже сквозь сжатые веки он видит свет. Такой же, как когда впервые открылась клетка и когда Люцифер впервые овладел Сэмом. И, возможно, Дину следовало бы более внимательно читать предания или прислушиваться к Касу. Теперь это имеет слишком много смысла. Почему Люцифера называют «Несущим Свет» и «Утренней Звездой». Однако всё стихает почти так же быстро, как и началось, и Дин медленно открывает глаза и моргает. Адам и Михаил исчезли. Клетка закрыта. Остались стоять только Люцифер и Сэм. Единое целое. — Сэмми, что ты наделал? На лицах Кастиэля и Бобби — шок и замешательство. Потрясение от того, что Люциферу действительно удалось победить. Что Сэм не остановил его, или, как они полагают, не смог. Но когда всё было сказано и сделано, Сэм поворачивается лицом к Дину. Он смотрит ему в глаза без малейшего сожаления. И говорит: — Я сделал то, что должен был сделать, Дин. Люцифер хочет, чтобы у Сэма было все, чтобы он был счастлив. И Люцифер знает, что в конце концов, Сэму не нужна Джесс. Он не хочет, чтобы она знала обо всём этом. И он также не желает возвращения своих родителей. То, чего он хочет — это покой. И он получит его только тогда, когда весь мир будет у его ног.