Постарше

      Саске исполняется двадцать один во вторник, но родился он в среду, и бабуля Мито заверяет Наруто, что это недобрый знак — такие люди очень умны, но слишком подвижны и непостоянны, ненадёжны и небрежны к своему здоровью. Наруто не сказал бы, что Саске ненадёжен, но в остальном он с бабулей вполне согласен. К тому же, бабуля редко ошибается.       Сейчас начало каникул перед вторым семестром, и все нормальные люди спят дома, но только не Саске. Если бы не день рождения матери, Наруто поехал бы с ним и ребятами. В отличие от Карин, Суйгецу и Джуго он на самом деле не верил, что торчать на побережье Хоккайдо в палатке это отличная идея, но ради парня можно было бы потерпеть… Всего-то неделя… (О, мама пришла в ужас, да.)       Хоть Саске и пообещал вернуться за пару дней до своего праздника, утро двадцать второго числа Наруто встречает в одиночестве. И в компании телефона, на разные голоса сообщающего, что автобус задержался ещё на одной стоянке, и до Токио ребята доберутся только к обеду.       — Мы вас ждём, ттебайо, — только и остаётся ответить Наруто. Отец на другом конце кухни вопросительно приподнимает брови, отвернувшись от плиты, и Наруто поспешно ему улыбается.       — Дай сюда, — шипит голос Саске из динамиков, и телефон, судя по шороху, кочует, наконец, из рук Суйгецу к законному владельцу. — Не кисни, ещё часа три и мы в поезде. Ты сейчас занят?       Отец забирает из-под носа Наруто тарелку с остатками риса, в которых он ковыряется весь телефонный разговор, и получает вслед возмущённый взгляд, пока Наруто отвечает:       — Да не особо.       — «Не особо» или «нет»? — давит Саске и наверняка закатывает глаза.       — Нет, — Наруто изо всех сил старается звучать твёрже. — Что-то нужно?       — Брат просил чем-то помочь, подъедь в клуб. Они с Хатаке заберут тебя оттуда, эти придурки всё ещё торчат на работе.       — Я могу доехать до вас сам… — начинает было Наруто, но Саске прерывает коротким:       — Сделай, как я сказал, — и через секунду всё же поясняет: — Мама настаивает, чтобы мы отмечали в доме бабушки, Минато-сан там был с отцом, он знает. Ты упрёшься сам добираться. Особо не парься, там сейчас никого нет, родители тоже ещё в Кобо. Я сразу туда приеду, там что вечером увидимся.       По спине бегут мурашки.       — Окей, — отзывается Наруто, и Саске, коротко попрощавшись, рявкает что-то Карин и сбрасывает. — Что за дом бабушки? У Саске разве есть бабушка?       — Была, вероятно, — отвечает отец, не оборачиваясь. — Если это тот дом, куда я подвозил Фугаку весной, то он больше тянет на усадьбу. Наша мама бы оценила, она такое любит. Деревушка где-то в лесу, тихо, озеро рядом.       — Понятно, чего Микото-сан хочет там всех собрать, — охотно кивает Наруто. Да уж, мама бы оценила. Наруто и сам бы оценил. — Я поеду, ладно? Прости, я понимаю, вы приехали всего на три недели ради меня, даже сняли квартиру, но…       Отец смотрит через плечо с недоумением.       — У твоего парня день рождения, — напоминает, и Наруто тушуется ещё больше. Родители так легко говорят «твой парень», будто это что-то само собой разумеющееся…       — Езжай уже, своим видом второй день на нервы действуешь. Надоел, ттебане! — кричит из комнаты мама, и Наруто смеётся вместе с отцом.       — Эй! Вообще-то вы тоже приглашены! — возмущается Наруто, и мама сварливо сообщает:       — Вот завтра и увидимся, хоть одну ночь отдохнём от тебя, неугомонный! Брысь! Я дарю тебя Микото, ты понял? На ближайшие два дня ты её сын!       Наруто и так знает, что у него самые лучшие родители, но иногда они могут превзойти самих себя. Например сейчас. Отец ещё и добивает, спокойно уточняя:       — Подвезти тебя?       И Наруто торопливо мотает головой. Вскакивая, едва не опрокидывает стул, в коридоре почти налетает на недовольно скрестившую руки на груди маму.       — До четверга не возвращайся! — гаркает она ему вслед, пока он торопливо натягивает кроссовки. Суёт в руки забытый в гостиной рюкзак, ставший по ощущениям немного тяжелее — она явно доложила туда вещей. — Кыш-кыш! Оставь родителей одних, ттебане!       Наруто хочет было сказать, что родители одни целыми сутками, ведь он буквально каждый день каждой недели находится в другом городе, но мама захлопывает за его спиной входную дверь.       Конечно, они делают всё это, чтобы Наруто не чувствовал себя виноватым за то, что уходит куда-то надолго. Они не виделись несколько месяцев, хотя раньше не расставались ни на день, и родители действительно потратили много сил, чтобы побыть с ним на каникулах и не заставлять его сразу же покидать Токио. Официально эти самые каникулы начинались только с восемнадцатого июля, но третьекурсников милостиво отпустили на неделю раньше. Родители просто лучшие, Наруто уже говорил об этом?       Первые пару кварталов он бежит почти бегом, потом сдаётся и, задыхаясь, проходит ещё один, чтобы, наконец, заскочить в метро и в душном поезде добраться до северного района.       В зале тихо и пусто, бар откроется только через два часа, но персонал уже неслышными тенями снуёт по своим делам. Наруто впускают без вопросов. Потягивающая через трубочку кофе Конан приветственно машет ему рукой с ярким синим браслетом. Говорит, прожевав шарик желе, страшную фразу:       — Хатаке приехали, ждут тебя, — и Наруто снова почти срывается на бег, слетая по лестнице. Едва не врезается в прикрытую дверь одного из кабинетов, безошибочно угадывая.       Первым, что он слышит, оказывается прохладное:       — Ты ведь написал, что будешь в два.       — Простите! — отвечает Наруто, тяжело дыша. Итачи поджимает губы, а вот Какаши добродушно отмахивается:       — Ма, не парься, я тоже опоздал.       Итачи толкает его носком ноги, но напряжение уже исчезает, и градус осуждения в воздухе заметно падает. Теперь чужое неодобрение не кажется таким уж сильным и значимым. Итачи скорее просто констатировал факт, но от него и это всё ещё ощущается как предложение немедленно застрелиться и не мучить больше людей своим существованием. Наверное, Наруто надумывает. Пора бы прекращать…       — Когда вы уже уедете? — интересуется Дейдара насмешливо, и это совсем не похоже на мамины недавние старания спровадить Наруто. Дейдара действительно хочет, чтобы они уехали. И не трудится это скрывать.       — Мы можем остаться здесь, — тянет Итачи, издевательски медленно отпивая что-то тёмно-красное и пузырящееся из высокого бокала. — Составим вам компанию. Хочешь?       — Изыди, Учиха, — фыркает Дейдара, но замолкает, когда ладонь прислонившегося к спинке дивана Сасори ложится на его шею.       — Прикусил бы ты язык, принцесса, — привычно дразнит Какаши. Дейдара демонстрирует ему татуировки на ладонях, и это почти не считается за провокацию, поэтому Сасори продолжает молчать.       Ни Саске, ни Хатаке никогда не показывают свои особые отношения на людях. Сасори и Дейдара — да. Сколько угодно и постоянно. Они, похоже, вообще никак не скрываются, и Наруто до сих пор это довольно сильно коробит.       Ему было бы до жути стыдно, если бы Саске дал окружающим хотя бы намёк на уязвимое положение Наруто. Но если лично он на многое реагирует довольно болезненно в силу неопытности, Итачи и Какаши оба, кажется, категорически против публики. Сасори и Дейдара — нет. Кажется, им просто наплевать, есть ли кто-то рядом. Они вечно в своём мирке только на двоих, они ощущают себя наедине даже в толпе посетителей клуба.       Сасори и Дейдара — это тот уровень, который, Наруто думает, для него недостижим. Он даже немного восхищается, если уж совсем честно. А вот Итачи и Какаши… Они не осуждают, нет. Просто для них, кажется, это более чем неприемлемо. Наруто не интересовался, почему, но об этом уже догадался. Эти двое как полная противоположность Сасори и Дейдары, они вообще никак не показывают даже то, что состоят в отношениях. Они даже не целуются, а Какаши не снимает маску. Их прилюдный максимум — объятия. Максимально не интимные, почти дружеские, но всё же объятия, всё же что-то.       — Я сделаю тебе одолжение, — Итачи звучит снисходительно. Допитый бокал опускается на стеклянный столик с тихим стуком, Хатаке поднимается секундой раньше, будто мысли читает. Кладёт горячую ладонь Наруто на плечо. Один из псов, Паккун, встаёт только вместе с Итачи и семенит за ним, не отходя ни на шаг. — До завтра.       Они поднимаются по лестнице первыми, Наруто — за ними. Дейдара пакостно и довольно посмеивается вслед.       На стоянке духота и жар от асфальта. У машины Итачи подхватывает Паккуна на руки, ныряет в салон, даже не обернувшись, и Наруто забирается на переднее сидение, ощущая неловкость из-за того, что Какаши приходится открывать багажник и специально убирать его рюкзак.       — Зачем вам нужна была моя помощь? — спрашивает Наруто, сцепляя пальцы на коленях. Итачи, к его удивлению, просто отвечает:       — Я подумал, ты захочешь провести с Саске чуть больше времени. Твои родители, кажется, не были против. Скажешь брату, что помогал нам прибраться.       Наруто отворачивается, ощущая, как щёки заливает краска. Забота от Итачи ощущается инородно, особенно из-за того, что большую часть времени она незаметна. Он никогда не говорит ничего прямо и крайне редко объясняет свои действия, но то, насколько тонко он попадает в цель, одновременно пугает и вводит в состояние почти что эйфорической благодарности.       Хатаке — Наруто привык называть так их обоих, не иначе набрался от Дейдары и Сасори — пускаются в обсуждение меню на завтрашний день. Параллельно Итачи пытается убедить Паккуна — что покидать уютнейший лежак на сидении и лезть в окно — не такая уж хорошая идея. Наруто рад, что ему можно помолчать. Он, конечно, тот ещё болтун, но в такие моменты он совершенно не понимает, о чём может поговорить со старшими. Придумывать темы для таких разговоров мучительно даже для него.       Убираться его действительно заставляют. Отец был прав, «дом бабушки» оказывается громадным, полным пыли тёмным зданием из двух этажей. Но когда солнце из открытых окон заливает комнаты и коридоры, там проступает какой-то мрачный пыльный уют, и Наруто соглашается с фразой Какаши о том, что этому месту просто не хватает людей.       Ближе к ужину звук двигателя машины заставляет высунуться со второго этажа и проверить, что такого случилось у хозяев и куда они задумали направиться. Оба находятся на кухне, оба готовят, и Наруто не успевает удивиться, потому что слышит насмешливое:       — Не забывай, с кем разговариваешь.       Какаши стоит спиной, и Наруто на секунду кажется, что чужие слова ему послышались. Но Итачи, сверкнув тёмными глазами, оборачивается и вкрадчиво переспрашивает, будто дразнит:       — Я ведь имею право на своё мнение?       — Кто тебе сказал такую глупость? — задев его подбородок пальцами, хмыкает Какаши.       Наруто отшатывается от двери на кухню, молясь, чтобы его не услышали и не увидели. Пытается понять, что он только что видел и за чем подсмотрел, но меньше чем через секунду ледяные ладони сжимают его плечи, заставляя подскочить на месте.       — Ты с ума сошёл, ттебайо! — вскрикивает он, оказавшийся прижатым к широкой груди. Чужие руки обвивают сзади крепче.       Саске выше его совсем немного, но это «немного» всё равно позволяет ему при должном усилии укладывать подбородок на его макушку. Он почти делает это, но в последний момент передумывает и касается губами виска Наруто. Из стального кольца объятий не выбраться даже при всём желании, а сейчас его совершенно нет. Только Наруто успел позавидовать Итачи и Какаши, как его собственный парень нарисовался буквально из воздуха.       — И года не прошло, — раздаётся с кухни.       Какаши не звучит так, будто его на чём-то прервали, а Итачи не выглядит так, будто его несколько секунд назад целовали, удерживая за челюсть, когда оба выходят в коридор.       Саске не планирует отпускать Наруто, но Итачи это совершенно не мешает приобнять его за плечи. Какаши просто машет рукой, но он вообще человек не самый тактильный и избегает почти любых прикосновений. Наверное, если речь не идёт об Итачи. Наруто, зажатый между братьями, бросает ему взгляд, полный напускного отчаяния.