Impostor Syndrome

Учитывая все обстоятельства, спасение Паутины-Вселенных от полного разрушения само по себе довольно удручает. Несколько стежков в ткани пространства-времени, ещё несколько стежков, оплетающих Пятно в петлю обратной связи, которая разрывает его тело на атомы, и бум. Дело сделано. Что было после этого? Хм. Не так уж и много всего. Возвращение домой, где приходится уворачиваться от всех, кто хочет его поздравить? Когда ему наконец удаётся вернуться в свою родную вселенную (не его альтер эго), он лежит на какой-то крыше без маски, вместе с самодельными паучьими-часами Хоби, позволяя ярким солнечным лучам падать ему на лицо ослепительным светом. Напряжение после боя уходит из его тела, он замедляет дыхание, как его учил Пав. И как только он чувствует себя менее взвинченным, он возвращается к себе домой и осторожно проскальзывает в свою спальню. Его мама и папа приглушённо разговаривают в гостиной, слышен шум телевизора. Сделав глубокий вдох, он открывает дверь своей спальни, прямо в костюме Человека-паука. Пришло время, когда он наконец может дать своим родителям заслуженные ответы, особенно с учётом того, что его не было дома уже почти пять дней. Его отец, очевидно, не ожидает крепких объятий от дружелюбного соседа Человека-паука. Майлз не сдерживается, цепляется за отца, как за спасательный круг. Проведя столько времени, прыгая между вселенными, пытаясь выследить человека, затаившего обиду размером с Манхэттен, он рад вернуться на своё родное место. Он будет скучать по очаровательной архитектуре Мумбаттена, футуристическому Нуэва-Йорку, жуткому спокойствию Земли-42 и морю хаоса, но на самом деле для него нет ничего лучше дома. По большей части, он просто на просто измучен. Мультивселенная вновь восстанавливается после того, как он потратил столько времени на сопротивление канону, и канонное событие действительно повлияло на него, даже когда созданная Гвен команда из Людей-пауков решила помочь ему справиться со всем этим. И, если быть честным, он устал хранить секреты от своей семьи и друзей. Майлз устал от необходимости быть сильным для всех, потому что те слишком напуганы, чтобы быть сильными для самих себя. Он устал от горечи предательства со стороны людей, которые, как предполагается, должны понимать его лучше всех. Он просто устал. — Эм... — говорит Джефф, — Не то чтобы я против объятий Человека-паука, но... Тебе действительно надо было так вламываться, когда ты мог просто постучаться? Майлз снимает маску и роняет её на стол, — Теперь мне нужно стучаться? — M’hijo…? — произносит Рио, у неё перехватывает дыхание. — Да, мам. Пап. Это... я. Человек-паук, — слова прозвучали неуверенно, его тело дрожит, несмотря на летнюю жару. Когда он открывает рот, чтобы продолжить, у него вырывается всхлип, а колени подкашиваются. Его лёгкие сжимаются, когда он пытается сделать вдох, кровь шумит у него в ушах. Всё, что он держал в себе — Кингпин, укус радиоактивного паука, Паутина Вселенных — всё это вертится на кончике языка, но он не может заставить себя говорить. Он не может сказать. Почему он не может просто сказать…? В конце концов его отцу приходится тащить его на диван, конечности налиты будто свинцом, а боль лишь нарастает сильнее, чего он даже не замечает. Рио обнимает его за плечи после того, как вручает ему чашку горячего какао, потирая его плечи, когда он шмыгает носом и кашляет. Они не задают никаких вопросов, хотя Майлз видит в их глазах жгучую потребность в объяснениях. Он благодарен им за то, что они дают ему время, вместо того чтобы сразу засыпать его вопросами. Реальность такая стерва. Он был на грани жизни и смерти так много раз, что не может сосчитать. От Пятна, от его собственного безрассудства, от таких же людей, как он. Его собратья, Люди-Пауки (и вообще все остальные существа с человеко-паучьими способностями) использовали его, предательски пытались заключить его в тюрьму против воли, в то время как день смерти его отца неминуемо приближался. Его «лучшая подруга» Гвен Стейси просто вела себя по-дружески с ним лишь для того, чтобы в следующий раз встать между ним и его целями. Их главарь, Мигель О'Хара, яростно пытался удержать его, заставить страдать просто за то, что он существует. Его наставник Питер Б. Паркер, небрежно обсуждал возможность заключения его в тюрьму, как будто рассказывал новости о рабочем дне за ужином. Джессика Дрю просто стояла в стороне и наблюдала за всем происходящим, как будто Майлз был каким-то подопытным в каком-то грёбаном научном эксперименте, который пошёл наперекосяк. Пени, Нуар, Алый-паук, Паутино-стрел со своей долбаной лошадью в маске. Этот список можно продолжать бесконечно. Единственным человеком, который пытался, который на самом деле не принимал никакого участия во всём этом безумии, был Хоби. Тот, кто подарил ему саморучные часы для путешествий по измерениям. Тот, кто дал ему шанс спасти своего отца. Тот, кто не притворялся, что всё в порядке, и прямо обрисовал ему всю ситуацию. (И Пав. Но Пав же на самом деле не обращал внимания ни на что, кроме как на свою влюблённость в дочь шефа, так что у Майлза просто не было причин ненавидеть его) Из миллионов таких как он людей, лишь один оказался по-настоящему преданным своему делу. Даже его альтер-эго не смогло помочь, Майлз был слишком обезумевшим от горя и ярости, чтобы изменить свой образ жизни (но не то чтобы Майлз вообще думал, что сможет изменить образ жизни своего альтернативного «я» всего за двенадцать часов. Не настолько он хорош). Если Майлз чувствовал себя одиноким, не зная о Паутине Вселенной и миллионах других таких же как он людей, то сейчас он и подавно ощущает себя самым одиноким. Он чувствовал себя животным в зоопарке, где все пялились на него и перешёптывались, думая, что он их всех не слышит. И всё потому что он был единственным, у кого хватило смелости сказать судьбе «да пошла ты» и придумать, как сделать так, чтобы всем было лучше. Потому что он был единственным, кто пытался. Да. Это было отстойно. — Я... — начинает Майлз, делая ещё один уверенный глоток какао, — Ты была права, мам. Когда сказала, что где-то в крутых местах будут люди, которые посчитают, что мне там не место. Я просто был слишком слеп, чтобы понять это сразу. Он сжимает руки в кулаки и переходит на задыхающийся шёпот, — Я нашёл таких людей, как я, мам, пап. Люди, которых тоже укусили пауки и превратили их в Людей-пауков. Я чувствовал себя... замеченным. И так ясно, что другим людям трудно меня понять. — Другие Люди-пауки...? — спрашивает Рио. Майлз не смог сдержать горькой улыбки, появившейся на его лице, — Да. Это было просто невероятно, понимаешь? Так много разных версий нас. У них разные культуры, разные истории… От этого дух захватывает. Я мог бы прожить сто лет и увидеть лишь часть миров, существующих за пределами этого мира. — Боюсь, что мы не совсем тебя понимаем, сынок, — говорит Джефф, — Не можешь рассказать подробнее, с самого начала? Майлз хмыкает, — Прости, пап. Как видите, я Человек-паук, — он указывает на свой костюм, — Ммм… Меня укусил радиоактивный паук, и я обрёл действительно крутые способности. Я использую эти силы, чтобы спасать людей и делать мир лучше. И я такой не единственный. — Радиоактивный паук действительно сделал это с тобой? Я думал, такое бывает только в кино! Майлз потирает затылок, — Да. Когда мне было четырнадцать. Это... ну... — он колеблется, думая о том, как ему лучше объяснить, — Я не знал, что делать со своими способностями. Я даже не хотел их принимать. Но Человек-паук по имени Питер смог помочь мне настолько, насколько мог. То есть до тех пор, пока он не умер. — Враги Питера, конечно же, начали преследовать меня. Один из них, Кингпин, заполучил в свои руки межпространственный коллайдер, который перенёс сюда нескольких Людей-пауков из других вселенных, — Майлз барабанит пальцами по столу, — Они… Можно сказать, помогли мне победить его, прежде чем уйти в свои измерения. И на этом всё должно было закончиться. Но… есть... гигантская мультивселенная. Миллионы миров, миллионы Людей-пауков. Я называю это «Паутина Вселенных». — Миллионы миров? Множество таких же планет? — Именно так! Типа, они все пронумерованы, чтобы их не путали друг с другом. Наша планета — Земля-1610. Место, где находится штаб-квартира Общества-пауков — Земля-928. Укушенный человек может быть действительно похожим на меня или сильно отличаться. Например, существует Женщина-паук. Или Свин-паук. Или Тираннозавр-Рекс-паук. — О, я бы заплатил за то, чтобы увидеть, как Тираннозавр стреляет паутиной, — усмехается Джефф. Рио уставилась на него так, словно у него выросло две головы, — Что, как в тех старых мультиках? — Именно! — говорит Майлз, ухмыляясь, — Иногда сам ход истории меняется, и люди, населяющие другие измерения, не такие, как здесь. Например, в первой вселенной, в которую я попал, был Мумбэттен, типа как Мумбаи плюс Манхэттен. Это было так круто, и Человек-паук оттуда, Пав, такой классный и непринуждённый. Хотите верьте, хотите нет, но у него такая шевелюра, а он даже не пользуется никакими средствами для волос! — Совсем никакими? — спрашивает Джефф. — Сказал, что у него «сильная генетика» или типа того, — говорит Майлз, слегка разминая ноги, — А затем появились эти штуки, называемые аномалиями, — в основном это люди или предметы, которые попадают в чужие вселенные, и нам пришлось иметь с ними дело. Вот так я оказался в Мумбэттене; я гонялся за аномалией под именем Пятно. — Подожди, это тот чувак из Алхимакса, которого мы с тобой преследовали? — Он самый. Пятно начал открывать случайные порталы в другие измерения и почти полностью уничтожил бы мир Павитра, если бы не мы. Хоби, Панк-паук, появился, когда ситуация почти вышла из под контроля. Он помог мне овладеть одной из моих уникальных способностей. — Которой способностью...? Майлз улыбается, создавая электрические искры между кончиками пальцев — Я называю это «Яд». Понял? Типа потому что у пауков есть яд. Джефф качает головой, посмеиваясь, — Ага, он у них есть. — Аномалия исчезла, и нас всех отозвали обратно в штаб-квартиру. Там я и познакомился с Мигелем. Мигелем О'Харой. С Земли-928. Лидер Общеста-пауков, знаю, вы спросите, поэтому говорю, что так же он лидер элитной группы Людей-пауков, призванной предотвратить разрушение мультивселенной аномалиями. — Так, и у вас у всех есть способность путешествовать по вселенным, или...? — спрашивает Рио. Майлз запинается, вздыхая, — Не совсем. Для этого мы используем особую технологию. Ты помнишь девушку, с которой я был? — Гванда? — На самом деле, её настоящее имя Гвен. Гвен Стейси. Она сейчас в своём человеко-паучьем мире, и её приняли в команду несколько месяцев назад. Она была здесь, расследовала аномалии. Она... — Майлз прикусывает губу, — она была здесь не для того, чтобы повидаться со мной. — О, m’hijo… — Хотя я узнал об этом позже. Я просто был так счастлив её увидеть. Она рассказала мне всё о том, как её выбрали в команду Мигеля. У меня, конечно, были некоторые причины ей не верить, но она вела себя как-то подозрительно, поэтому я всё же решил сам проверить после того, как ты, мама, меня отпустила. Одна из других моих уникальных способностей — невидимость, — говорит Майлз, ненадолго становясь невидимым, — Таким образом я и выследил её и последовал за ней в портал, и мы помогли спасти Мумбэттен. — После этого нас пригласили в штаб-квартиру в Нуэва-Йорке. Я думал… Я думал, что меня примут в команду, понимаешь? Или, по крайней мере, они примут в Общество-Пауков. Особенно после того, как я увидел там всех своих мультивселенских друзей, которые помогли мне расправиться с Кингпином, тогда, как я впервые получил свои способности. Но... — Дыши, m’hijo. У тебя дыхание участилось, — мягко напоминает Рио. Майлз сглатывает комок в горле, в уголках его глаз блестят слёзы, — Они пытались заманить меня в ловушку. Мне пришло видение, где умирает папа, и они хотели заманить меня в ловушку, а я был бессилен. Гвен, Питер, Мигель, все. Хоби был единственным, кто помог мне. Он был тем, кто показал мне, как выбраться из ловушки с помощью Яда. Он был тем, кто подарил мне это, — Майлз постукивает по часам на своём запястье, — Способ путешествовать в разные вселенные, который использует Мигель. Я был один против буквально всех Людей-пауков на свете… Один против миллиона. Возможно, даже больше, честно говоря. Он истерически рыдает, закрыв лицо руками, — Гвен, Питер и остальные… В конце концов они всё осознали. Даже Мигель поменял своё мнение. Но... — Тебя предали, сынок, — осторожно продолжает Джефф, потирая плечи. — Они должны были прикрывать меня, а в итоге оставили меня совсем одного, — говорит он, хватая несколько салфеток, чтобы вытереть сопли, стекающие у него из носа, — Я... я не должен был быть Человеком-пауком. Паук, укусивший меня, был не из этой вселенной; Пятно был учёным, который изучал межпространственные путешествия. Он тот, кто привёл паука, укусившего меня, в эту вселенную. Именно потому, что меня укусили, Питер Паркер в этом мире умер. Глаза Рио расширились, — Майлз... — И... это было странно. Потому что я, очевидно, из этой вселенной, Земли-1610, я не могу быть где-либо ещё, даже во вселенной, откуда прибыл паук, Земле-42. Поэтому, когда я не послушал… был отдан приказ остановить меня, чтобы... чтобы... Майлз не может вымолвить ни слова. Он так долго сдерживался, был так сильно сосредоточен лишь на безопасности своего отца и победе над Пятном, что у него так и не было возможности по-настоящему разобраться в своих чувствах. Теперь, когда у него есть возможность передышки, теперь, когда опасность миновала, все эмоции разом обрушиваются на него. Они пытались остановить его. Они попытались убить его, когда он не захотел слушать. — Майлз, сынок. Тебе нужно просто дышать, — говорит Джефф, успокаивающе кладя руку ему на плечи. — Они пытались убить меня, папа. Они пытались убить меня, потому что я не хотел, чтобы ты умирал, — Майлз не может остановиться, не сейчас, когда эмоции переполняют его, как наводнение, прорывающее плотину, — Что я сделал, чтобы заслужить это...? Это наказание за то, что я занял место Питера Паркера из этого измерения? — Нет, Майлз. Тебя ни за что не наказывали, — говорит Рио, крепко обнимая его, — Возможно, всё пошло не так, как предполагалось. Но ты извлёк из этого максимум пользы и шёл напролом. Ты был храбрым, отважным и сильным, именно таким, каким мы тебя знаем. Ты заслуживаешь всего мира и даже большего, mi corazón. Он не может дышать. Майлз спас мультивселенную от коллапса, вышел победителем, а теперь он сидит за обеденным столом, разговаривает со своими мамой и папой, и не даже не может вдохнуть- — Ты растёшь прекрасным человеком, Майлз, — говорит Джефф, обнимая его, — Я не могу представить себе большей чести, чем называть тебя своим сыном. Не позволяй никому отнять это у тебя. Я рад, что ты наконец рассказал нам об этом. — Помни, что я сказала тебе перед тем, как велела идти за Гван- Гвен? Что, несмотря ни на что, мы всегда будем рядом? — говорит Рио, — Это всё правда, mijito. Я бы только хотела, чтобы ты рассказал нам об этом раньше, чтобы мы смогли помочь тебе ещё тогда. — Спасибо, мама, папа, — с хрипом произносит Майлз, его глаза слезятся, а горло болит, — Мам, ты можешь сделать ужин, пока я привожу себя в порядок? Пожалуйста? Я всё ещё голоден… Блин, из чего бы ни было сделано тело Пятна... Извини, что испачкал твою одежду, пап. — Не беспокойся. Не торопись. Мы никуда не уйдём, — говорит Рио, взъерошивая его волосы, — Я приготовлю твоё любимое, хорошо? — Gracias, Mami. Приятно наконец вернуться домой.

______________

— Ого! Это выглядит так круто, Майлз! Хотел бы я уметь рисовать так же, как и ты… А кто это? Он выглядит так, словно он готов съесть тебя на завтрак! — Хах. На самом деле, не то чтобы в твоих словах нет доли правды...

______________

Впервые он видит другого Человека-паука в своей вселенной только через несколько месяцев после стабилизации мультивселенной. Он одновременно счастлив и опечален. Опечален, потому что боль от предательства всё так же сильна даже после того, как он всё исправил. Счастлив, потому что он искренне скучает по работе бок о бок с кем-то. Однажды Ганке подметил, что ему следовало бы найти ещё одного радиоактивного паука, чтобы он кого-нибудь укусил, и у него появился помощник; Майлз поначалу отверг эту идею, слишком беспокоясь о том, что может привлечь кого-то ещё к этой мучительной ответственности (а также потому, что в тот момент он понятия не имел, где найти другого радиоактивного паука). Но теперь он начинает понимать, что имел ввиду Ганке. Майлзу нравится идея иметь возможность с кем-то работать. Кто-то, с кем можно создать команду «Злодейчик недели». Один ловит грабителя кошельков в Манхэттене, второй расследует ограбление банка в Бруклине. Это облегчило бы его нагрузку, а наличие поддержки со стороны, для таких злодеев, как Носорог или Док Ок, заставило бы его чувствовать себя немного менее нервозно на миссиях по их поимке. В любом случае, он не уверен, хорош ли его план на практике. Не во многих вселенных было два Человека-паука, и хотя он, возможно, был бы готов столкнуться лицом к лицу со всем миром Пауков, защищая своего отца, но что-то подсказывает ему, что он не сможет сотворить нечто подобное вновь в ближайшее время (или вообще когда-либо). В качестве альтернативы он мог бы объединиться с другим Человеком-пауком из Паутины Вселенной для нескольких миссий. Немного разнообразить вылазки. Но мысль об этом заставляет его нервничать. Сможет ли он доверять кому-то настолько, чтобы покинуть свою собственную вселенную и отправиться в незнакомое место? (Не говоря уже о его недостатке опыта. Он так молод по сравнению со всеми остальными, и разница в уровне мастерства... ошеломляющая, даже с его уникальными способностями) Трудно избавиться от травмы, вызванной тем, что за ним в буквальном смысле охотилась армия, чей тысячелетний опыт превосходит его собственные возможности. Честно говоря, Майлз не знает, как ему вообще удалось выйти сухим из воды, когда буквально все были против него. По общему мнению, это невозможно. Майлз замирает, паучьи-чувства предупреждают его об опасности. Он настороженно оглядывается по сторонам, осматривая верхушки зданий, прежде чем посмотреть на землю. Поначалу кажется, что всё в норме. Пока он не замечает незнакомца, сидящего в укромном уголке на открытом воздухе в местном кафе. Его одежда слегка расстёгнута; если бы вы не обратили на него внимания, он, вероятно, сразу бы пропал из поля вашего зрения. Однако устройство на запястье незнакомца вызывает тревожный звон в ушах. Нырнув в переулок, Майлз становится невидимым и карабкается по стенам. Он быстро сбрасывает одежду, запихивая её в свой рюкзак, который бросает в наружное вентиляционное отверстие. Майлз выстреливает паутиной к краю здания, медленно опускаясь вниз, чтобы оказаться рядом с незнакомцем, но достаточно далеко, чтобы он мог сбежать, если понадобится. — Кто ты такой? — спрашивает Майлз искусственно низким голосом. Незнакомец вздрагивает, чуть ли не расплескивая при этом свою чашку чая. — Кто тут? — спросил незнакомец. — Я задал тебе вопрос первым, — говорит Майлз, чувствуя, как страх скапливается у него в животе, — Кто ты такой и почему ты здесь? — …Это ты, Человек-паук? — Отвечай на чёртов вопрос, — перебивает Майлз. — Человек-паук. Питер Паркер. С Земли-77014, — говорит незнакомец, улыбаясь так широко, что почти сияет, — Приятно с тобой познакомиться! — Что ты тут делаешь, Человек-паук 77014? — спрашивает Майлз, хватаясь за свою паутину, как за спасательный круг, — Если тебе нужна помощь с аномалиями, я здесь не помощник. — Нет. Вовсе нет! Я просто проходил мимо! Майлз бросает непонимающий взгляд в сторону собеседника. Он, должно быть, почувствовал это, потому что потёр затылок, слегка покраснев, — И… Возможно, я просто хотел извиниться за... то, что было раньше. Когда на тебя напали. — Извинения приняты. А теперь уходи, — говорит Майлз, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Но я просто… Я только пришёл сюда, — говорит 77014, — Питер упоминал, что чай здесь божественный. — Разве я тебя приглашал? — Майлз вздрагивает, почти теряя свою невидимость, когда на кончиках его пальцев вспыхивает электричество. Он морщится, встряхивая руку. Дурной Яд. — Полагаю, не приглашал, — отвечает 77014, выглядя почти как побитый щенок, — прости. Я совершенно не выношу подобных разговоров. Если это заставит тебя почувствовать себя лучше, то меня там не было, когда О'Хара отдал приказ. Я узнал о тебе из всех сплетен несколько дней спустя. — Ходят сплетни? — спрашивает Майлз, хмурясь. — Сплетни ходят всегда. Многие люди восхищаются тобой за то, что ты противостоял О'Харе, включая меня, — смеётся 77014, — Не у многих хватает смелости. Майлз прикусывает губу. Он так много хочет сказать, но просто кричит на случайного Человека-паука, который не имеет никакого отношения к случившемуся, хотя ему это не помогает, — У меня не было выбора. — Был, — говорит 77014, делая глоток своего чая, — У тебя был выбор. Ты выбирал идти против толпы вместо того, чтобы просто плыть по течению. Это требует мужества. Настоящего мужества. Жаль, что я не видел всего своими глазами. … — Я понимаю твоё… нежелание быть как другие. Честно говоря, это меня очень подавляет, даже когда за мной никто не гонится, — Питер 77014 смеётся, откидываясь на спинку стула. — Действительно, забавная получилась сцена, когда Мигель не уточнил, зачем именно я ему был нужен, — шутит Майлз. — Я видел видео, — говорит Питер 77014, растягивая губы в тонкой улыбке, — У тебя потрясающие движения, малыш. Хотел бы я двигаться так же быстро, как ты. — Дело не только в этом. Я бы хотел, чтобы у меня было больше сил, — говорит Майлз, ощетиниваясь при слове «малыш». Детям не снятся кошмары о том, как их разрывают на части острые когти, и о том, как умирает их отец, и они бессильны против этого, — Я едва смог сбежать от Мигеля. — Грубая сила — это ещё не всё, особенно в нашей работе, — говорит Питер 77014, — Это лишь служит нам хорошим напоминанием о том, что не следует слишком расслабляться. Знаешь, мы даже делаем ставки на то, кто сможет победить тебя в бою. — Меня? — выпаливает Майлз, — Серьёзно, чувак. — Я серьёзен, — говорит Питер 77014, — Ты вдохновил меня на многие перемены, Майлз. Ты немного напоминаешь мне Майлза из моего измерения. — Что? Есть ещё один альтернативный я? Питер застенчиво улыбается, на его щеках появляется румянец, — Да. Он мой протеже и человек с золотым сердцем. Я действительно горжусь им. Тебе стоит как-нибудь навестить меня. Я уверен, что Рио не будет против ещё одного сорванца Майлза. Яркий отблеск привлёк внимание Майлза к маленькому чёрно-красному кольцу на безымянном пальце правой руки Питера 77014, поблескивающему в лучах послеполуденного солнца, — Хм… — Это всё, что я хотел сказать, — говорит Питер 77014, вставая с места, — Спасибо, что позволил мне допить чай. Здесь действительно чудесно. — Не за что...? — Хорошего дня, Майлз. — Ага... — говорит Майлз, уставившись на место, где сидел Питер 77014, гадая, не привиделось ли ему всё это.

______________

— Чувак… Тебе следует выбраться куда-нибудь. Я не привык видеть, как ты лежишь без дела. Обычно ты бы расхаживаешь взад-вперёд от скуки, сходишь с ума. — Просто сегодня мне не очень, чувак. Может быть завтра.

______________

Не прошло и года после спасения мультивселенной, как повседневная жизнь Майлза наконец-то наладилась. Никаких аномалий, разрушающих мир, никаких неожиданных гостей, никаких забот, и он больше времени проводит родителями. Но в то же время он чувствует, что застрял в прошлом. Он видит вспышки, Мигеля, прижимающего его к поезду, когда он едет на общественном транспорте в школу и обратно. Он слышит Хоби, когда возвращается к дому, слышит стук собственного сердца в ушах. Майлз вспоминает Питера Б., когда чувствует запах барбекю, напоминающий ему о беззаботных и счастливых временах. Он чувствует Гвен, когда проскальзывает в узком пространстве между двумя фургонами во время одной из своих многочисленных вылазок, словно продевая нитку в иголку, точно так же, как она ему показывала. Хуже всего то, что он не может избежать воспоминаний, даже когда учится в школе. Ведь в конце концов он решил изучать физику, а не искусство, лишь из-за Гвен и Питера. В надежде, что он однажды сможет увидеть их вновь. Чтобы он больше не был одинок. Даже сейчас ему всё ещё больно осознавать, что они были вполне способны навестить его, но предпочли этого не делать.

______________

— Ты больше не хочешь заниматься физикой? Ты уверен? Раньше ты, казалось, увлечён этим. — Не знаю. Я думаю, мне нужен перерыв, прежде чем я начну думать о колледже. — Именно тебе, из всего количества людей, нужен перерыв? Кто ты такой и что сделал с Майлзом Моралесом? — Многое может поменяться за год...

______________

Цвета ушли из его жизни. Он теперь даже не знает, что рисует: неоново-зелёные тона смешиваются с бледно-жёлтыми, кроваво-красными и тёмно-синими. Эти рисунки больше не имеют смысла, и ему трудно найти в себе силы рисовать. У него отняли даже это. «С большой силой приходит большая ответственность», Дядя Бен всегда говорил это Питеру Паркеру незадолго до смерти. Если бы только Майлз знал, что вместе с ответственностью приходят утрата, горе, часто всё это одновременно. Но он никогда не пожалеет о том, что стал Человеком-пауком. Он спас так много жизней, помог стольким людям. Мир не был бы прежним без него, и он бы с радостью жертвовал собой снова и снова, если бы это потребовалось для счастья и здоровья других людей. Но цена силы очень весомая. Подъём с постели стал тяжелее, а попытки пробудить аппетит у его быстро растущего организма тщетны. Сон прерывистый и очень редко спокойный; его организм наполняется кофе и энергетическими напитками, чтобы пережить новый день. Майлз попытался двигаться дальше. Правда. Но что он может сделать, кроме разговоров с психотерапевтом? Он не может вернуться в Нуэва-Йорк; оттуда у него слишком много воспоминаний, и мысль о них заставляет его замирать от ужаса. Его мама и папа всегда поддерживают его, но он уже достиг предела. Майлз застрял. Он не знает, что ему делать. — Привет. Не возражаешь? Майлз вздрагивает, поднимая в воздух кулак, готовый нанести удар, прежде чем понимает, кто с ним заговорил. — Хоби? — Давно не виделись, — ухмыляется мужчина, держа в руке баллончик с краской, — Можно? — Конечно, — Майлз говорит, кулак безвольно опускается, пока он наблюдает, как Хоби начинает перемещаться по стене, — Э-э-э... — Просто подумал, что мне следует заглянуть. Много времени прошло, — говорит Хоби, — У твоих родаков всё в порядке? — …Да, — наконец говорит он, — Они счастливы, теперь, когда, знаешь ли, у меня не так уж много от них секретов. Хотя я всё ещё наказан. — Что насчёт Человека-паука? Он тоже наказан? — дразнит Хоби. Майлз горько усмехается, — Не в этом смысле, нет. — Ох. — Просто... — Майлз хмурится, — Я не знаю, чувак. Это трудно объяснить. — Всегда трудно, — говорит Хоби, бросая ему баллончик, — Вот. Присоединяйся. — Э-э... конечно, — говорит Майлз, — Как... жизнь? — Расправился с несколькими злодеями. Объединился с группой, чтобы избавиться от некоторых аномалий. Всё по-старому, как всегда, — говорит Хоби, — Скучаю по работе с тобой. Этот твой Яд пригодился бы мне пару раз. — …Я тоже скучаю по работе с тобой, — тихо говорит Майлз, — Но… Я не думаю, что смогу вернуться, понимаешь? — Я знаю. Вот почему я пришёл, несмотря на то, что Мигель установил правило «Не посещать» на твоей вселенной, — говорит Хоби, — Не могу представить, что ты хорошо проводишь здесь время в одиночестве. — Он поставил что?! — Питер 77014 упомянул, что ты, похоже, был не в настроении для посетителей, и вся команда Мигеля была склонна согласиться с этим, — говорит Хоби, — Это не так важно, просто одна из тех вещей, которые ты должен знать. Никогда по-настоящему не заботился о ярлыках, особенно о бесполезных. Майлз тихо хмыкает, не уверенный в том, как ему относиться к этой информации, — Как Гвен и остальные? Приходилось сталкиваться с какими-нибудь угрозами мультивселенной? — Нет. Всё спокойно, не как обычно, — говорит Хоби, — Ещё скучнее, чем обычно. — Может эта скука — хороший знак, — не соглашается Майлз. Хоби улыбается, — Да. Но эта скука может помочь осознать, чего тебе не хватает. — Хоби? Хоби на мгновение замолкает, — Я собираюсь сказать это только один раз. Ты можешь принять это к сведению или забыть, хорошо? Я не собираюсь заставлять тебя выбирать. Майлз моргает, — О-окей. Порази меня. — Гвен? Питер? О'Хара? Они здорово облажались. Они ноют и жалуются, что ты не навестил их, при этом не осознавая, насколько тебе было хреново, — говорит Хоби, — Ты существуешь вне канона, так зачем тебе следовать их правилам? Конечно, у них есть свои проблемы. Но они знали, что делают, и всё равно решили поступить так, как поступили, зная, что это причинит тебе боль. — Ты ушёл. В тот день, — тихо говорит Майлз, — Ты уничтожил свои собственные часы. — Да. Да, я это сделал. Потому что я не хотел быть таким, как они, — говорит Хоби, — Потому что так не обязательно должно быть всегда. Иногда плохие вещи случаются независимо от того, что мы делаем. Это не значит, что ты должен перестать пытаться стать лучше. — Да... — Майлз замолкает. — И, я думаю, они начинают это понимать. Совсем чуть-чуть, — говорит Хоби, — Гвен и Пави чуть не выбесили Джесс и О'Хару, нарушая небольшие канонические правила направо и налево. Питер неожиданно появляется из ниоткуда, когда ему взбредёт это в голову, и пугает здоровяка этими своими выходками. — Кстати, о здоровяке… Он изменился с того дня, как ты всё исправил. Я пока не могу сказать, как конкретно. Он стал спокойнее, охотнее прислушивается к тому, что думают другие люди, — вздыхает Хоби, меняя выражение лица, — Пойми. Всё, что я хочу сказать, это то, что они все пытаются, по-своему. И что они, если ты не против, хотели бы навестить тебя. — Даже Мигель? — Майлз шутит. — Особенно О'Хара, — говорит Хоби, глядя на него, — Выглядит как потерявшийся щенок каждый раз, когда в разговоре упоминается твоё имя. Этот мысленный образ заставляет его фыркнуть, — Он сказал, что хотел бы, чтобы я умер. Он пытался убить меня. Хоби пожимает плечами, посылая ему понимающий взгляд, — Никогда не говорил, что у него голова на плечах. — Я не могу... — Майлз делает паузу, — Я не могу вернуться назад и допустить, чтобы всё повторилось. Я понимаю, что они не уважают меня как взрослого, и я вроде как понимаю это, даже если мне кажется, что это чушь собачья. Но секреты? Ложь? Притворяться, что ты на моей стороне, а потом «сюрприз!»? Если так и будет, то я не хочу иметь ничего общего ни с кем из них. Хоби улыбается, — Это верно. Майлз делает глубокий вдох, думая о том, что сказал Хоби. Несмотря ни на что, он действительно хочет вернуть своих друзей и наставника. Он не хочет быть в ссоре почти со всей мультивселенной. Он напуган. Напуган тем, что, возможно, с тех пор ничего не изменилось, и ему придётся в n-ный раз ощутить, как его сердце разбивается на миллиард осколков. — Я подумаю об этом, — рассеянно говорит Майлз, отступая назад и глядя на нарисованное им изображение в альбоме, которое начинает обретать очертания. Оно абстрактное и грубое, но, тем не менее, пробуждает что-то в его душе. Счастье. Облегчение. Может быть, даже надежду.

______________

— M’hijo… Я просто не уверена, что это хорошая идея... — Mami, я тоже. Но мне нужно успокоиться, а этого не произойдет, если я не вернусь и не увижу всё своими глазами. Я не могу продолжать так жить, даже если эта поездочка в другое измерение окончательно разрушит то, что осталось от моего доверия к ним. — …Ладно. Ты сам знаешь, что для тебя лучше. Счастливого пути, mi arañito. — Мам! — И ты всё ещё будешь наказан, когда вернёшься!

______________

Через год, шесть месяцев и десять дней после того, как Майлз спас Паутину Вселенных, он наконец набирается смелости вернуться на Землю-928.