Impostor Syndrome

Ветер снаружи буйный и сильный, он бьёт по окнам комнаты Майлза. Это не самая типичная погода для Нью-Йорка, но Майлз с детства привык к нестабильному климату. Он лежит в постели с наушниками в ушах, когда ему поступает звонок из штаб-квартиры, чего он никак не ожидал. — Хэ-э-эй! Майлз! — Лайла? — спрашивает Майлз, и её крошечная фигурка появляется прямо над ним. — Да-п. Это я, — говорит Лайла, причмокивая губами на букве «п», — Что делаешь? — Э-э-э… Лежу в постели. Слушаю музыку, — отвечает он, — Что-то случилось? — Ну... вроде того. Это не связано с «Паутиной Вселенных», — заверяет его Лайла, кружась по комнате, — Видишь ли, последние несколько дней Мигель пропадает. На самом деле в этом нет ничего особенного, но Джесс не может справиться с его делами, её и своим ребёнком в одиночку. — О чёрт. Так в чём вопрос? — спрашивает Майлз, — Ей нужна няня? Уже много времени прошло, но думаю, что после Мэйдэй я смогу помочь с чем угодно. — Гвен ей поможет. Я здесь ради другого человека. Ты помнишь, как Мигель рассказывал тебе о том, как он получил свои способности? Что ж, у него сейчас одна из тех неприятнейших мигреней, которая никак не проходит. Он уже несколько дней отсиживается в своей квартире. — Ох… Так ты хочешь, чтобы я помог ему? Взять на себя часть его работы? Я не очень хорош в командовании, — говорит Майлз, — Но я могу взять на себя несколько его обязанностей, если хочешь. — Это не совсем то, что я имею в виду, — говорит Лайла, — Я надеялась, что ты мог бы пойти и проведать его. — Я? Проведать его? — Да. Он отказывается от помощи своих друзей. Он бросил фен в Бена, когда тот выбегал через парадную дверь, — говорит Лайла, — Ты последний человек, который остался на примете. Майлз нервно смеётся, — Э-э-э... Почему ты решила, что у меня получится? Лайла ухмыляется, — Ты оказываешь на него больше влияния, чем думаешь. — Оке-ей. Но это ничего не объясняет. — Посмотри на ситуацию с другой стороны. Последняя, кого Мигель добровольно обнимал — была его дочь, — говорит Лайла, снимая очки, чтобы протереть линзы, — Пока ты не начал посещать Нуэва-Йорк. Я уже давно не видела его таким открытым и нежным. — И как это поможет мне не получить феном в лицо? — Майлз приподнимает бровь. Лайла стонет, — Как мужчины иногда могут быть такими слепыми? — Лайла? — Пожалуйста, Майлз. Просто попробуй, ладно? Ради меня. Майлз садится, откладывая свой альбом для рисования, — Конечно, я попробую. Но я даже не знаю, где он живёт. Лайла ухмыляется, — На самом деле ты знаешь. Помнишь, как он попросил взять твои часы? — Да. Он сказал, что добавил в базу данных... — Майлз замирает, шестерёнки начинают вращаться в его мозгу. — ...место, куда ты мог бы пойти, если почувствуешь себя подавленным, — заканчивает за него Лайла, — Я ответила на твой вопрос? — Да, — говорит Майлз, во рту у него внезапно пересыхает, сердце учащённо бьётся, — Дай мне несколько минут, и я отправляюсь. Передашь ему, что я уже в пути? — Передам! — прощебетала Лайла, — Удачи! — Угу, — бормочет Майлз, — Мне она понадобится. Он отправляет текстовое сообщение и оставляет для своих родителей на столе записку о том, что он будет отсутствовать в течение следующих нескольких часов, чтобы помочь другу, и что он вернётся сразу же, как только сможет.

______________

Майлз появляется из портала прямо перед квартирой Мигеля посреди ночи. Он позволяет датчику в двери просканировать сетчатку его глаза, и вскоре после этого дверь со щелчком открывается. Так тихо, как только может, он входит, осторожно прикрывая за собой дверь. Свет не горит, все окна, выходящие на улицу, закрыты плотными шторами, отчего здесь почти кромешная тьма. Тем не менее, по тому, что он всё-таки увидел, можно сказать, что это квартира, которую он и ожидал увидеть в футуристической версии Нью-Йорка, хотя она более просторная, чем большинство других, вероятно, чтобы вместить Мигеля ростом больше натуральной величины. Квартира скудно обставлена и лишена каких-либо личных вещей, Майлз тихо перемещается в гостиную, оставив свои вещи на столе. Ему не требуется много времени, чтобы найти Мигеля, даже при тусклом освещении. Тот растянулся на диване, на его глазах маска для сна. — Кто здесь? — Это я. Лайла должна была предупредить тебя, что я приду… — Я точно перепрограммирую её, когда вернусь к командованию… — ворчит Мигель. — Эй... В этом нет необходимости, — Майлз говорит приглушённо, но так, чтобы его точно расслышали, — Я могу что-нибудь сделать для тебя? Она сказала, что тебя беспокоит мигрень уже несколько дней. — Уходи. — Оу, — говорит Майлз, стараясь звучать как можно беспечнее, но укол расстройства пронзает его сердце, — Грубовато. Но... — Чёрт. Это не то, что я... Прости, — вздыхает Мигель, потирая переносицу, — В последнее время я почти не сплю. Ты можешь остаться. — А ты этого хочешь? — Если тебе не сложно… — Да или нет, Мигги. — Да, — стонет Мигель, — Где ты услышал это имя? — От Лайлы, когда она просила прийти. — Ах да, конечно. Только… пожалуйста, не называй меня так, когда мы не одни. — Да, да, — говорит Майлз, — Так… тебе что-нибудь нужно? — Немного воды и обезболивающего было бы неплохо, — говорит Мигель, — Таблетки в шкафчике рядом с плитой. Майлз кивает, после направляется на кухню за необходимыми препаратами и возвращается к Мигелю. Мужчина быстро принимает лекарство, прежде чем вздохнуть, красный цвет костюма освещает его лицо. — Тебе не холодно? Нужно принести одеяло или...? — спрашивает Майлз. — Нет, нет. Я в порядке, — отвечает Мигель. Майлз улыбается, — Если ты в этом уверен, я могу уйти и дать тебе отдохнуть. Может, загляну к тебе через несколько часов? — А... — произносит Мигель, и голос его звучит немного надломленно. — Или я мог бы остаться, — пожимает плечами Майлз, — Тебе решать. — Делай, что хочешь, — бормочет Мигель. Майлз издаёт смешок, качая головой. — Ладно. Ты не возражаешь, если я сяду рядом с тобой? Я буду вести себя тихо, обещаю, — спрашивает Майлз. — Пожалуйста, — говорит Мигель, отодвигаясь в сторону. Майлз садится рядом с ним, успокаивающе кладя руку на плечо мужчины. Мигель наклоняется, слегка потирая виски руками. Он выглядит... уставшим. Слабым. Уязвимым. Полная противоположность тому, какой он обычно. — Мигги? — Больно, — говорит Мигель. — Обычно боль длится несколько дней? — Иногда. Отсутствие у меня паучьего чутья делает все мои чувства намного острее, и я не могу ничего с этим поделать. — Что тебе от этого помогает? Кроме тишины и темноты? — Обычно я отлёживаюсь. Но у меня не получается спокойно отдохнуть, — говорит Мигель. Майлз бормочет что-то себе под нос, прежде чем ему в голову приходит идея. Он прислоняется к краю дивана, раскидывая руки, — Давай. — Хмм? — вопросительно мычит Мигель. — Ляг поперёк меня? Мне говорили, что я намного удобнее дивана, — предлагает Майлз, поднимая бровь, — Просто предлагаю. Мигель пристально смотрит на него, обдумывая его слова, прежде чем прижаться к нему всем телом, устроив голову чуть ниже ключицы. Одна рука обхватывает его поясницу, другая скользит в сторону и обхватывает шею, что позволяет Майлзу положить голову на ладонь Мигеля. Мужчина действительно большой, его твёрдый характер так же подстать его телосложению. Майлз прекрасно знает об этом. Но вся эта мощь ощущается по-другому, когда тело Мигеля прижимается к его. Он как живое утяжелённое одеяло. Майлз успокаивающе проводит руками по спине Мигеля, ногти мягко царапают его через костюм. Майлз выдыхает, крепче обхватывая мужчину руками. Он улыбается, откидывая голову на подушки. Объятий на диване с Мигелем О'Хара, конечно, нет в выигрышном лотерейном билете 2023 года, но Майлз точно знает, что он выиграл эту жизнь, держа мужчину в своих руках. Многое из того, что произошло в течение этого года, было, мягко говоря, неожиданным. Настоящим сюрпризом стало появление двух наставников, которые заботились о нём и обучали его. Он набрался смелости противостоять обществу и людям, которые причинили ему зло. Он никогда даже не думал о том, что это всё может стать явью, когда рыдал в объятиях своего отца много лет назад. И его отношения с Мигелем — загадка. От незнакомцев к врагам, от коллег к… чему бы то ни было. Время, проведённое за разговорами на крыше. Ночи, проведённые вместе за приготовлением пищи или ужином в ресторанах. Всё это вызывало в нём какое-то неопределённое чувство, сильное, туманное и хаотичное, как и он сам. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Ни к его друзьям. Ни к его семье. Только к Мигелю. — Почему ты остановился? — спрашивает Мигель. — Ой, — говорит Майлз, — Прости. Мигель фыркает от смеха, — Всё в порядке. Не мог бы ты помассировать мне виски? Очень мягко? — Могу, — отвечает Майлз, осторожно вплетая свои руки в волосы Мигеля. Они мягче, чем он ожидал, локоны щекочут подушечки его пальцев. Он снимает спальную маску с висок мужчины, осторожно откидывая её в сторону, прежде чем слегка надавить большими пальцами на лоб Мигеля. Он подавляет вздох, когда губы Мигеля едва заметно сжимаются. — Что за взгляд? — А? Ты меня видишь…? — Да, у меня ночное зрение, — хмыкает Мигель, красные глаза весело поблескивают в темноте комнаты. — Вау… Ты никогда не упоминал об этом раньше! — говорит Майлз, ухмыляясь, — Это так круто! — Это круто до тех пор, пока у тебя не начнёт каждый чёртовый день болеть голова, — бормочет себе под нос Мигель. — Всё равно круто, — говорит Майлз, усиливая нажим пальцев. Ощущение мягких прядей под его ладонями успокаивает, кончики пальцев приятно покалывает. Мигель вздыхает под ним, последние остатки напряжения покидают его тело. Майлзу хотелось бы получше разглядеть его. Просто чтобы посмотреть, как он сейчас выглядит, такой расслабленный, на данный момент свободный от поддержания порядка в Паучьей Вселенной. Ещё чтобы увидеть его сходство с фотографией в его удостоверении личности или на видео с ним и Габриэллой. С помощью другой руки он лёгкими движениями проводит по напряжённым линиям лица мужчины, вокруг скул, вверх ко лбу и вниз по переносице, снова и снова. Мигель так долго в одиночку нёс на своих плечах такую тяжёлую ношу — ответственность. И он всё ещё продолжает двигаться вперёд. Хотя его способность просить о помощи оставляет желать лучшего, Майлз не мог не испытывать благоговения перед этим человеком. Если бы они поменялись местами, если бы Мигель был аномалией, которая изменила всё представление о мультивселенной, а Майлз был Человеком-пауком 2099, он бы быстро сдался. Майлз не слишком задумывался о своей роли в Нуэва-Йорке. Он проводил большую часть своего времени с Мигелем или со своими друзьями, иногда помогая выполнять мелкие поручения. Он не принимал участия ни в каких миссиях, не работал в мед-крыле или в администрации. На самом деле он почти ничего не делал. Теперь, когда он оправился от случившегося, Майлз ловит себя на мысли, что хочет помогать везде, где только может. В первую очередь, непосредственно помогать Мигелю, чтобы тот мог чаще делать перерывы и отдыхать. Помогать с чем бы то ни было, даже если это возня с бумажной волокитой. Майлз фыркает, качая головой. Если бы только его мама услышала, о чём он думает… Он кладёт руку на макушку Мигеля, локоны наматываются на его пальцы. Его глаза закрываются сами по себе, дыхание Мигеля слышится ровным, успокаивающем ритмом. Он не может вспомнить, когда в последний раз ему удавалось вот так откинуться на спинку дивана и расслабиться. Никакой домашки, никаких обязанностей Человека-паука… Майлз позволяет себе обмякнуть, положить голову на ладонь Мигеля, и заснуть, расслаблено и удовлетворённо.

______________

Майлз просыпается и видит, что Лайла нависает над ним с болезненным выражением лица. Свет включён, но он тусклый, что позволяет ему видеть, но не вызовет у Мигеля очередной мигрени. — Лайла? — Я не хочу его будить, — тихо говорит Лайла, — Но прошлой ночью кое-что произошло, и он должен быть поставлен в известность. — Ох… Дай мне минутку, — говорит Майлз, опуская взгляд. Потрясающее зрелище. Лицо Мигеля совершенно расслабленное, лишённое всякого привычного напряжения. Мужчина тихо похрапывает, рот слегка приоткрыт, на костюме Майлза мокрое пятно от слюны. Если бы это был кто-то другой, Майлз бы оттолкнул его от себя, но он вдруг понимает, что не возражает, если это Мигель. — Когда он в последний раз так спал? Лайла спокойно смотрит на него, будто раздумывает, стоит ли ей делиться этой информацией, — Довольно давно. — Это видно, — говорит Майлз, бросая последний взгляд на мирно дремлющего Мигеля. Он действительно не хочет его беспокоить, но Лайла не советовала бы будить его без причины. Ему жаль, что он не может сфотографировать его, чтобы позже нарисовать. Он нежно прикасается к плечу Мигеля, подталкивая так мягко, как только может, чтобы разбудить мужчину. Мигель медленно просыпается, нос раздражённо подергивается, веки слегка подрагивают. — Утречка, чувак, — тихо произносит Майлз, проводя пальцем по его лбу, щеке, подбородку и обратно вверх. Мигель что-то бессвязно бормочет по-испански, отталкивая его руку. Майлз смеётся, — Я знаю, ты не рад, но тебе действительно нужно встать. Прости. — Мм...? — мычит Мигель, руки, обхватывающие поясницу Майлза, разжимаются, когда мужчина приподнимается, — Майлз…? — Мы оба заснули прошлой ночью, — говорит Майлз, и его щёки вспыхивают при виде растрёпанных волос Мигеля, — Я хотел дать тебе поспать, но Лайла сказала, что ей нужно срочно с тобой о чём-то поговорить. — Ах, — шепчет Мигель, — Лайла? — Та группа снова показывает активность, — говорит Лайла, — Джесс поймала их, когда они опять пытались проникнуть в твою лабораторию. — Та группа? — эхом отзывается Майлз. — Ах. Точно, — говорит Мигель, и напряжённо поджатые губы указывают на то, что его что-то беспокоит, — После того, как ты спас мультивселенную, большинство Пауков выступили против меня и моей прежней идеологии, и это справедливо. Но есть группа, которая всё ещё придерживается идеи ключевых событий. И они… радикальны. Это был... мой самый большой тревожный звоночек. Я сделал всё возможное, чтобы изгнать их из общества, но есть те, кто скрывается в толпе. — Они опасны? — Очень. И они охотятся за тобой, Майлз, — говорит Мигель, — Мне жаль, что я не смог изгнать всех. Я пытаюсь… — Не сомневаюсь. И я ценю всё, что ты сделал, — говорит Майлз, — Насколько всё серьёзно? — У них есть секретное оружие, они готовят заговор с целью уничтожения штаб-квартиры, есть попытки убийств, — отвечает Лайла, — Они используют всё, чтобы причинить тебе боль. — Потому что я — аномалия, — говорит Майлз. — Да. Они пытались смириться с тем, что всей трагедии, с которой они столкнулись, было суждено случиться, и что они ничего не могли поделать, — говорит Лайла. — А я доказал обратное, — говорит Майлз, — Значит, они злятся на меня, потому что винят себя в случившимся с ними горе… — Именно, — вздыхает Мигель. — Спасибо, — говорит Майлз. — За что? — Ты защищаешь меня. По-своему. Даже когда я и понятия не имею, что ты делаешь всё это для меня, — говорит Майлз. — Это моя работа — защищать всех здесь, — бормочет Мигель, опуская плечи, — Пожалуйста, будь осторожен, Майлз. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. — Я смогу о себе позаботиться, — говорит Майлз, нежно целуя Мигеля в лоб, — Но спасибо тебе за заботу. Мигель застывает, смотрит на него. Майлзу требуется несколько мгновений, чтобы осознать свой поступок, — О чёрт, извини! Это привычка... — Ты всех своих друзей вот так целуешь в макушку? Майлз чувствует, как что-то ухает в его груди, — Друзей. Точно. — В любом случае, тебе, наверное, скоро следует вернуться домой. Твои родители, вероятно, беспокоятся о тебе. — Нет. Я уже предупредил их, — отвечает Майлз, — Я могу остаться ещё ненадолго. Хочешь вместе приготовим завтрак? Несмотря на важность их разговора, они входят в свой привычный ритм, обмениваясь колкостями и сплетнями во время приготовления еды. Майлз уходит с набитым животом и улыбкой от уха до уха, заряженный такой энергией, какой он не испытывал уже много лет. Его родители тоже замечают это, когда он возвращается домой. — Ты писал, что пошёл помогать другу, но при этом кажешься таким счастливым, — удивлённо комментирует Джефф. — Это правда хороший друг, —отвечает Майлз. — «Друг», — говорит Рио, заключая слово в воздушные кавычки, — Когда ты приведёшь её домой, m’hijo? Майлз бормочет себе под нос, — Всё не так, как ты думаешь, Mami. Он просто друг. — Он? — спрашивает Джефф, приподнимая бровь. Майлз сглатывает, нервно смеясь. — Серьёзно, просто друг. Правда. — Ты уверен? Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать нам всё, m’hijo. Мы всегда поддержим тебя. Майлз мягко улыбается, — Я знаю, Мам. Пап.

______________

Жизнь продолжается. Майлз ловит нескольких плохих парней, обсуждает со своим школьным психологом возможность поступить на двойную специальность, хотя уже поздно думать о таком переходе, поэтому он сосредотачивается на оставшихся до выпускного делах. Майлз не знает, улавливает ли он напряжённость исключительно потому, что осознаёт угрозу своей жизни, или потому, что активность группы, о которой упоминал Мигель, возросла. Но он почувствовал явную смену атмосферы, когда он вернулся в штаб спустя несколько недель после ночёвки у Мигеля. Обстановка немного напоминает ему то, каким был Нуэва-Йорк вскоре после того, как он спас мультивселенную — куда бы он ни посмотрел, везде были недоверчивые взгляды. Он действительно прилагает усилия, чтобы не оставаться в штабе наедине, всегда придерживаясь компании Хоби, Гвен, Пави или Мигеля, где бы он ни был. И какое-то время это работает. Но всё происходит в тот момент, когда он теряет бдительность. Майлз ожидал, что первым делом именно он столкнётся со всем этим лицом к лицу, учитывая информацию Мигеля. Он — аномалия, он тот, кто ответственен за то, что опроверг неизменное правило паучьей истории. Виноват лишь он, никто из его друзей. Или его семья. Но оказывается, он совершенно не прав во всех отношениях. — Чёрт, что происходит? — спрашивает высокий мужчина в традиционном костюме паука. — Что? — спрашивает Майлз. — Проверь свои часы, — говорит он. Майлз хмурится, открывая меню на наручных часах. Он замирает, видя изображение Мигеля, сражающегося сразу с несколькими людьми-пауками, костюм на нём в некоторых местах дал сбои. — Это в Секторе Четыре. Почему никто ему не помогает? — Майлз сжимает кулаки. — Из-за того… что произошло, когда мы преследовали тебя. Это всё вызвало много ненужных травм и хаоса, так что, если ты не получишь официального приказа о помощи... — О, к чёрту это дерьмо, — говорит Майлз, мысленно отмечая, что нужно поговорить с Мигелем о его правилах позже, но сейчас он отправляется в Четвертый Сектор. Кровь шумит в ушах, зрение затуманивается, он должен защитить-защитить-защитить-защитить — крик в такт его сердцебиению. Он едва улавливает, как паучьи чувства реагирует на его друзей, глаза, как лазер, сфокусированы на цели. Излишне говорить, что никто не ожидает, что он приземлится ногой в живот первому попавшемуся Человеку-пауку, выбив из него дыхание, он вытягивает руки, чтобы задержать двух других людей-пауков своим электричеством. Требуется сила воли, чтобы сдержать их, но ему это удаётся, и шок сбивает их с ног. — Что, чёрт возьми, происходит? — кричит Майлз, подёргивая пальцами и широко распахивая глаза. — Майлз. Я могу сам справиться с этим... — Замолчи, — Майлз указывает на оставшегося нападавшего, который в шоке смотрит на него, — В чём, чёрт возьми, твоя проблема, чувак? Огонь по своим — это не круто! — Здесь не на что смотреть. Мы просто по-дружески проводили время… болтали. — В прошлые разы в разговорах не применялись кулаки, — говорит Майлз, глубоко вдыхая. Питер пожимает плечами, — Тогда это дружеская потасовка. — Из-за чего? — …Это больная тема, вот и всё, — говорит Человек-паук, опасно сверкая глазами. К низу его живота подступает тошнота, паучьи-чувства кричат ему, что что-то не так. — И тебе обязательно было выяснять отношения именно здесь? Я почти уверен, что это против правил, — говорит Майлз. Он чуть не подпрыгивает, когда Мигель подходит к нему сзади, кладя руки ему на плечи. — И драка не означает, что я дал на неё согласие, — сухо говорит Мигель. — Ты нанёс ответный удар, так что я подумал, что ты не против. Какая дерзость, — Чувак, ты вообще себя слышишь? В чём твоя проблема? — Моя проблема? Она стоит прямо передо мной. Глаза Майлза сужаются, кусочки пазла складываются воедино, — О? Ты член моего фан-клуба? Я могу дать тебе свой автограф, если хочешь! Человек-паук подмигивает, — Только если ты подпишешь его своей кровью. — Нет, спасибо. Кровавые подписи — это попсово, — говорит Майлз, — Я почти уверен, что «говорить о своих проблемах, а не пускать в ход кулаки» — это современная тенденция. — Не все мы из будущего, — отвечает Человек-паук, — Уж извини за то, что я отстал от жизни. — Питер, Майлз, хватит, — стонет Мигель, впиваясь когтями в его кожу. — А мне кажется, что этого недостаточно, — говорит Питер, — По какой же причине ты его защищаешь, а? Он разрушил половину твоего города, большую часть этого здания, и является источником срыва каждого ключевого события. Ты богат, но такой большой ущерб должен был больно ударить по твоим сбережениям. Ты должен желать ему смерти, и всё же защищаешь его. И позволяешь ему защищать тебя. Почему? — Потому что это правильный поступок. — Чушь собачья. Мы оба знаем, что это ложь. — Это не так, — говорит Мигель, — Почему ты так считаешь? — Это не может быть единственной причиной. Мы все видели, что произошло три года назад, Мигель. Как ты преследовал ребёнка, впивался в него своими когтями. Бросал его в поезд. Ты чуть не раздавил ему плечи своими руками. Ты бдил за его домом в течение двух дней, чтобы убедиться, что его ключевое событие будет исполнено. Ты не руководствуешься логикой. Тобой управляют эмоции. — Значит, сначала я аномалия, тот, кто всё испортил, а сейчас — невинный ребёнок? Вау- — Ладно. Ты хочешь знать правду? Потому что я люблю его, — спокойно заявляет Мигель, как будто говорит о погоде. Огонь, бурлящий в животе Майлза, немедленно вспыхивает, весь кислород покидает его лёгкие. Питер смотрит на мужчину, совершенно сбитый с толку, — Что, прости? — Я люблю его, — повторяет Мигель, — Если бы ты спросил меня три года назад, сказал бы я когда-нибудь ему эти слова, я бы ответил тебе, что ты сошёл с ума, чёрт возьми. Но… я привязался к нему. Он упрямый. Импульсивный. Быстро впадает в гнев. И всё же он добрый. Он заслуживает доверия. — Мигель…? — тихо шепчет Майлз, голос необычно тонкий и дрожащий. — Без него я не был бы тем, кто я есть сегодня. Он научил меня, что всегда есть выход. Он научил меня, что прошлое не может определять тебя, если ты ему этого не позволишь. Он научил меня… надежде, — голос Мигеля понижается до шёпота, — Я никогда не думал, что почувствую всё это снова. После потери Габби. Мигель сглатывает ком в горле, — Сначала он чертовски раздражал меня, особенно когда он прятался от меня, его глаза были бездушными и мёртвыми. Но когда мы были на крыше, когда мы смотрели на мой город, я увидел маленький проблеск того самого детского чуда, которое я почти разрушил много лет назад. Я хотел всё исправить, сначала из-за чувства вины. За это время я стал с нетерпением жаждать его компании, его шуток, наших бесед. Речь больше не шла о том, чтобы искупить вину; я просто хотел узнать его. Что ему нравится. Что его интересует. Хватка Мигеля на плечах Майлза усиливается, — Я был сердитым, жестоким неудачником, слишком ослеплённым собственным горем, когда мы впервые встретились, и я никогда не перестану извиняться за всё, через что заставил его пройти. Он заслуживает большего, заслуживает хорошего отношения к себе от любого человека здесь. У него был дерьмовый наставник и ещё более дерьмовые друзья. И всё из-за моих действий. — Я не могу говорить за него. Но каждый раз, когда я работаю, каждый раз, когда я чувствую, что больше не могу всего этого выносить, я вспоминаю наши разговоры. О том, каким сильным был Майлз всё это время, плевал в лицо судьбе и тем, кто слепо за ней следовал. О том, что я не хочу отпускать эти чувства, — глаза Мигеля вспыхивают, — Его место здесь, и он это доказал. Он Человек-паук, укушенный радиоактивным пауком, он использует свои силы, чтобы сделать мир лучше. И тебе лучше запомнить это, прежде чем ты столкнешься с его электрическим ядом один на один, как я когда-то. Майлз едва сдерживает слёзы, он буквально тает от нежности и тепла. Он годами ждал, когда Мигель признает то, что чувствует к нему. Услышать об этом наедине — это одно. Но услышать, как об этом заявляют публично, без колебаний и с мягкостью, которую Мигель приберегал только для их бесед на крыше? И признание… он не может сказать, что ждал его, но в то же время он не удивлён. Любовь не такая, какой её изображают в фильмах: запинки в словах застенчивым тоном, с бабочками в животе, с цветами в руках. С дрянной музыкой в модных ресторанах, и со многим другим. Любовь для Майлза — это нечто более мягкое. Это предвкушение их встреч после тяжелого дня в школе. Это спокойствие, которое он ощущал, когда они обнимались на диване, он был расслаблен так, как никогда до этого. Это всплеск адреналина после миссии, когда они встречались взглядами и осознавали, что едва избежали смерти вместе. Это тихая музыка, играющая на фоне, когда они копошились вместе на общей кухне. Это маленький комочек чувств, который поселился где-то глубоко в его душе, который становится только крепче и глубже с каждым мгновением, проведённым с Мигелем. Майлз направляет свои руки на плечах мужчины. Хватается за спину Мигеля и уже не хочет его отпускать. На мгновение он задаётся вопросом, насколько очевидными были его чувства для других людей, в то время как он сам погрузился в мир Мигеля в тот момент, когда ступил в Нуэва-Йорк. — Я тоже тебя люблю, — говорит Майлз срывающимся голосом, удивляясь тому, как легко это было сказать, — В следующий раз предупреди меня, ладно? В один прекрасный день у меня случится сердечный приступ. — Ты уже отдал мне мою справедливую долю своего сердца, — говорит Мигель, улыбаясь, — И это правильно. — Можешь... можешь меня обнять? Пожалуйста? — спрашивает Майлз, отклоняясь, чтобы посмотреть на мужчину снизу вверх. Мигель раскрывает объятия, крепко обхватывая его за талию. Майлз даже не уверен, почему плачет, объятия кажутся ему такими тёплыми, уютными и безопасными, что он не может заставить себя переживать по этому поводу. Ритмичное дыхание Мигеля и успокаивающие прикосновения его ладони к коже головы помогают ему успокоиться, сердцебиение успокаивается по мере того, как его осознание внешнего мира медленно угасает. Наконец-то он чувствует, как оставшиеся кусочки его разбитого сердца срастаются воедино, покой, которого он не ощущал годами, поселяется в его душе. Умиротворение, которого он никогда не испытывал нигде, кроме родительских объятий. Покой, который, как Майлз думал, он никогда не почувствует в обществе пауков. — Заставляешь меня вот так плакать у всех на глазах, — шутливо шепчет он, — Ты должен извиниться за это. Мигель улыбается, глаза у него такие же влажные, — Я не буду извиняться. Не за это. Резкий, громкий смех привлекает их внимание, голос едкий и полный яда, — Ох… О, это так мило. Они влюблены друг в друга. Боже, вы оба такие глупые. Майлз огрызается, оборачиваясь, — Не мог бы ты заткнуть свой чёртов рот на пять секунд? Мы тут заняты! — он шагает вперёд, — Ты ничего обо мне не знаешь! Никто из вас не знает! — Тебя вообще не должно существовать... Мигель проталкивается вперёд, вероятно, в попытке встать между ним и Питером. Майлз не позволяет ему этого сделать, рукой отводя Мигеля назад, — И кто это решил? Даже если бы я не должен был становиться Человеком-пауком, я уже много раз доказал, что я достоин им быть. — У тебя нет ничего общего с большинством из нас. Ты даже не видел, какое дерьмо случается с такими, как мы. Не говори так, будто у тебя есть какой-то реальный опыт, — говорит Питер, — А ты… Мне больше нечего тебе сказать. Мигель приподнимает бровь, — Тогда почему ты обращаешься ко мне? — Знаешь что? Словами мы ничего не добьёмся, — Майлз прерывает их, — Ты так сильно хочешь подраться? Тогда давай поборемся. Встретимся в Яме через час. Стандартные правила, стандартное время. Если я выиграю, ты признаешь перед всеми, что был неправ, и извинишься. — А если ты проиграешь? — Я никогда не вернусь в Нуэва-Йорк.

______________

Технически у Майлза есть жилое помещение в Нуэва-Йорке, расположенное в одном из трёх жилых районов, что является одной из многих привилегий, предоставленной для тех, кто проводит изрядное количество времени за пределами своей родной вселенной. Он никогда не использует это место для ночлега, всегда возвращаясь домой после миссий или навещая кого-нибудь из своих друзей. Однако он использует это пространство для экспериментов. И что ещё более важно, там хранится новый костюм, который он недавно закончил. Майлз снимает свой старый костюм, кладёт его на подушки, прежде чем надеть новый. Он сидит идеально, облегая его фигуру так, что сохраняется аэродинамическая эффективность, не ограничивая его гибкость. — С толстовкой или без? — спрашивает он себя, — С толстовкой. Он собирает различные приспособления, над которыми работал он и его наставники, закрепляя их на поясе под свободной тканью. Майлз делает ставку на то, что этот Питер не знает, с чем именно ему придётся иметь дело. Хотя он не решается использовать взрывчатку против реальных людей, она может пригодиться, если ему будет нужен отвлекающий манёвр или нужно будет выбраться из оков паутины. — Майлз…? — Хэй, — отвечает Майлз, поворачиваясь лицом к Мигелю, — Как я выгляжу? Мигель замолкает и тяжело сглатывает, — Смело. — О, — хихикает Майлз, улыбаясь от уха до уха, — Теперь я понимаю, что они имели в виду. — Хм? — Смотри сюда, Мигги, — поддразнивает Майлз, размахивая рукой перед лицом мужчины, когда тот не двигается, — Тебе нравится, как на мне смотрится костюм, не так ли? Я удивлялся, почему Майлз-Старший и Пит так странно смотрели на меня, когда я примерял его в первый раз. Майлз не уверен на сто процентов, но ему кажется, что он увидел малейший намёк на румянец на щеках Мигеля, — Ты выглядишь… прекрасно. — Не-а. — Майлз, пожалуйста... — Правду, Мигель. Ты пялился на мою задницу или нет? … — У меня есть ещё целых двадцать минут. Я могу подождать здесь, пока ты наберёшься храбрости... — Да, пялился! Просто этот костюм очень… облегающий, — ворчит Мигель себе под нос. — И... — И...? — Пожалуйста, Майлз. Мой самоконтроль не настолько силён, — говорит Мигель, потирая переносицу. — Тогда ты скажешь мне обо всём после битвы? — Demonstrate cuanto me affecta, es lo que haré. Майлз смеётся, — Так и думал. И, ммм... насчёт того, что ты говорил. Ты ведь это серьёзно, да? — Конечно, — говорит Мигель, и его черты лица смягчаются, — Я не хотел, чтобы ты узнал об этом так... публично. — Всё хорошо, — улыбается Майлз, — Я реально хочу поговорить об этом и о том, что это значит для меня, но... — ...Тебе нужно подготовиться, — заканчивает Мигель. Майлз кивает, хватает Мигеля за руку и запечатлевает лёгкий поцелуй на костяшках пальцев, — Я, если что, тоже говорил правду, для протокола. — Я знаю, — говорит Мигель, — Твои чувства более очевидны, чем ты думаешь. — Не очевиднее твоих, — фыркает Майлз, — Эй, ты не мог бы передать мне вон ту сумку? Ту, фиолетовую. Мигель бросает ему сумку, пристально разглядывая его, — Каков твой план? — Я не знаю, — говорит Майлз, прежде чем осознаёт, как это прозвучало, — Я хотел сказать… мой план — закончить бой как можно скорее. Но я не совсем уверен, с чем столкнусь, поэтому не собираюсь загадывать наперёд. — Майлз... — Если только ты не знаешь чего-то, чего не знаю я? Мигель вздыхает, — К сожалению, я ничего не знаю. Питер-3377 не входит в число тех, за кем мы следили, так что кто знает, какие козыри он припас. — Он был тесно связан с группой? У него может быть какое-нибудь оружие, с которым я ещё не сталкивался? — Если Питер-77014 уже ознакомил тебя с подпольным оружием, то это не должно быть чем-то выходящим из ряда вон. Как бы то ни было, готовься ко всему. — Я буду осторожен. Обещаю, — говорит Майлз, — А после того, как я выиграю, ты снимешь с меня костюм, и тогда мы сможем поговорить, да? Глаза Мигеля вспыхивают, — Ты не покинешь мою постель, если я сниму с тебя костюм. — Замётано, — говорит Майлз, ухмыляясь, — Так, ладно. Мои друзья выломают дверь в любую минуту, если мы не поторопимся. — Точно, — говорит Мигель. — Со мной всё будет в порядке, хорошо? — говорит Майлз, — Я обещаю. — Просто... не бойся попросить о помощи, если она тебе понадобится. Майлз ухмыляется, — У меня есть полное право перейти в режим монстра, если он попытается выкинуть что-то нехорошее, да? — Режим монстра? — эхом отзывается Мигель. — Да. Потому что это действительно напряжённо — находишься в эпицентре боя, —говорит Майлз, закрывая за ними дверь, — Но это не так страшно, как если бы бой касался и всех остальных близких мне людей. И да, я знаю, ты всё ещё сожалеешь обо всём. Да, и снова, я прощаю тебя. Мигель поднимает руки в знак капитуляции, — Я и не собирался ничего говорить. — Ты и не обязан этого делать. Теперь я могу читать тебя, как открытую книгу, — Майлз ухмыляется, поворачиваясь лицом к Мигелю и пятясь назад. — Тебе стоит обернуться- — Майлз! — Эй-эй! Ай! — Майлз хрипит, весь воздух покидает его лёгкие, когда его со всех сторон заключают в групповые медвежьи объятия, — Не могу дышать! Ребят! — Прости! Мы просто волнуемся, — говорит Пав, — Тот придурок… Это что, новый костюм? — Да, — говорит Майлз, игнорируя восхищённо присвистывающего Хоби, — Нравится? Я собираюсь использовать все эти штуки, чтобы надрать ему задницу. — С нашей помощью? — спрашивает Хоби с пониманием в голосе. — На самом деле… если только он не выведет на ринг кого-то ещё или не попытается что-то выкинуть, я бы хотел попробовать справиться в одиночку, — говорит Майлз, — Я знаю, что вы все здесь для того, чтобы поддержать меня и сказать, что вы меня прикроете. Но проблема выходи за рамки, например, зависти или чего-то подобного. Он просто ненавидит меня и недооценивает, и я собираюсь доказать ему, что моё место здесь. — Майлз, — предупреждает Гвен. — И я хотел бы попробовать некоторые из новых трюков, которым научили меня мои наставники, — ухмыляется Майлз, — Этот костюм — кульминация моего обучения, в дополнение к моим собственным преимуществам. На самом деле я ещё не использовал все эти примочки, но… вообще, они могут уничтожить часть Подземки за пять минут. — И ты уверен? — спрашивает Хоби. — Да, — кивает Майлз, — Как я уже сказал Мигелю, если тот Питер или кто-либо другой попытается пойти против правил, не стесняйтесь присоединяться. Без вопросов. — Мне всё это не нравится, но я знаю, что не смогу остановить тебя, — говорит Гвен, — Ты хочешь, чтобы мы тебя проводили? — Было бы славно, — говорит Майлз, — Я даже не уверен, куда именно мне нужно идти. — Без проблем, — говорит Хоби, сгорбившись, его жакет меняет свою обычную цветную палитру на серую. — Я покажу, — говорит Мигель, — Туда можно попасть отсюда, спрыгнув вниз. — Понял, — отдаёт честь Майлз, отступая назад, — Я до сих не могу поверить, что тот Питер на это решился! К чему, по его мнению, всё это должно привести? — К тому, чтобы ты бросился в бой сломя голову и сделал что-нибудь глупое, — отвечает Мигель, — Что, между прочим, я пытался помешать тебе сделать несколько лет назад. — Это правда. Но Майлз справится с этим быстрее, чем в прошлый раз, да? — говорит Пав. — Заявив, что покинет Нуэва-Йорк, если проиграет дуэль? — Я не проиграю, — говорит Майлз, — Не после всего, за что я боролся. — А мы просто собираемся проигнорировать ваши с Мигелем признания? — спрашивает Гвен, толкая его локтем. — Нет. Просто отложим этот разговор на потом, чтобы я смог спокойно пойти в бой, — говорит Майлз, осматривая местность. Вокруг находится приличное количество людей-пауков, но они расчистили для них дорогу, держась в стороне. Его друзья крутятся вокруг него, не спуская глаз с любого, кто может выкинуть что-то нехорошее. — Будь осторожен, когда будешь спускаться. Последнее, что тебе нужно — сломать себе рёбра, — говорит Мигель, когда они приближаются к Яме. — Я справлюсь. — Да, — говорит Мигель. — Э-э... Простите… Майлз оборачивается — небольшая группа людей-пауков во главе с Паутиностерлом осторожно приближается к нему. Они смотрят на него, разрываясь между желанием что-то сказать и предоставлением ему разобраться со всем этим самому. — Знаешь... на самом деле тебе не обязательно проходить через это, — начинает один из них. — Ты не одинок. Мы совершили ошибку, оставив тебя одного со всеми проблемами тогда, когда ты пришёл сюда в первый раз, — говорит другой, — Ты и так достаточно для нас сделал. — Мы сможем позаботиться обо всём, — говорит Паутинострел и громко выдыхает. — Я ценю это. Но я хочу пройти через это. Для себя, — говорит Майлз, — Я припас несколько козырей в рукаве. — Буквально, или...? — спрашивает один из пауков. Майлз подмигивает, — Не знаю. Тебе нужно будет просто смотреть. Он уходит вслед за Мигелем, следуя за шлейфом его плаща. Ветер, обдувающий его лицо, помогает успокоить бешено колотящееся сердце, осознание окружающего мира исчезает по мере того, как он приближается к неизбежному. Он приземляется на фиолетово-зелёную платформу сразу после Мигеля, его друзья не отстают от него. Даже со стороны можно сказать, что трибуны забиты до отказа, зрителей больше, чем обычно. Майлз проходит через вход для участников боя. Мигель и его друзья следуют за ним, отмахиваясь от любого, кто пытается подойти к ним слишком близко. — Ни пуха, ни пера, — говорит Гвен, легонько ударяя его по плечу. — К чёрту! — Удачи, — говорит Хоби, подмигивая. — Мы будем болеть за тебя! — говорит Пав. — Удачи тебе, cariño, — говорит Мигель. — Gracias, tío, — отвечает Майлз. — О, Мигеля поблагодарили. Такое бывает? — поддразнивает Пав, скрещивая руки на груди. — Ох. Вы же знаете, я ценю вас всех? — спрашивает Майлз, толкая Пава локтем, — Не могли бы вы присмотреть за толпой во время боя? Я был бы очень признателен. — Зачем? — Мигель говорил, что тот Питер является частью более крупной группировки, — говорит Майлз, — Не удивлюсь, если кто-нибудь из этой группы попытается что-нибудь замутить. — Более крупной? — спрашивает Хоби. — Той самой, которая сорвала миссию на Земле-35956, — отвечает Мигель, вздыхая, — Они — то, что осталось от группировки, которая действительно верит в ключевые события. — А. — Вы готовы, Мистер Моралес? Майлз стонет, — Пожалуйста, просто Майлз. Мистер Моралес — мой отец. — Сюда, — говорит сопровождающий паук. Он машет на прощание своим друзьям и Мигелю, выходя на арену. И она огромна, от стены до стены заполнена зрителями, как он и думал. Майлз думает, что будет нервничать, когда диктор начнёт зачитывая правила для зрителей, будто они их уже не слышали миллионы раз. И он действительно переживает, особенно если слова Мигеля о возможностях этой группировки — правда. Но пока всё нормально. Удивительно, но он всё ещё жив. Рёв толпы — просто фоновый шум, поскольку он чрезмерно сосредоточен на Человеке-пауке перед ним. Его глаза сужаются, он вглядывается в каждую деталь своего противника; то, как он стоит, ритм его дыхания, неестественный блеск его глаз, он нервный и напряжённый. Питер сдвигается с места первым, бросаясь вперёд с неестественной скоростью. Майлз выжидает до последней возможной секунды, после взмывает в воздух, паутина прилипает к потолку арены. Его ноги находят опору на балках арены, и, стоя вниз головой, он наблюдает за Питером, чтобы увидеть, что тот будет делать дальше. Майлз знал, что с Питером что-то не то, но он никак не ожидал, что пузырящаяся жёлтая масса поглотит его тело. Потрясающе. — Разве ты не должен был рассказать об использовании симбиота до начала битвы? Это немного несправедливо, чувак, — язвит он, пуская паутину через центр арены. — Нет ничего несправедливого, если ты не удосужился навести справку о противнике, — говорит Питер жутким искажённым голосом. Он никогда раньше не слышал, чтобы симбиот говорил, и, честно говоря, мог бы обойтись без этого знания. — Ясно, — говорит Майлз, легко пролетая над ареной, — Итак... у тебя есть имя? Паучье чутьё предупреждает его о готовящемся выпаде ещё до того, как он замечает движение. Если бы он хоть раз моргнул, то пропустил бы мгновенное изменение в теле симбионта. Секунду стоял безмятежно, а уже в следующую выпустил когти и широко раскрыл пасть. Майлз берёт свой «сотрясающий взрыв» (серьёзно, ему нужно поговорить с Питером-77014 об этих названиях, потому что это очень странно), бросая его прямо в открытую челюсть симбиота. И это в некоторой степени помогает, разрывает часть симбиота, но не обезвреживает его полностью. Майлз прыгает обратно к балкам, посылая на противника галлографические дистанционные дроны, пока он переосмысливает свой первоначальный план. — Для человека, известного тем, что поставил Мигеля О'Хару на колени, ты не демонстрируешь такое же рвение по отношению ко мне, — говорит симбиот в нём. — Ха. Я просто хотел попробовать кое-что новое, — Майлз отвечает, взбираясь всё выше и выше, а симбиот следует за ним по пятам, — Кстати, ты так и не сказал мне своего имени. Я хотел бы знать, с кем сражаюсь. — Ты можешь называть меня «Безымянный», — говорит он, клацая зубами. — Прелестно, — комментирует Майлз, выбрасывая на арену трёх голографических дронов. Безымянный открывает рот, чтобы заговорить, но его прерывает визг дронов. Кратковременное отвлечение позволяет Майлзу свободно упасть вниз, устанавливая мины повсюду по мере спуска. Он наблюдает, ожидая момента, когда симбиот приземлится в центре радиуса взрыва, прежде чем взорвать их все. Крик Безымянного наполняет арену, когда осколки от дронов вонзаются в его плоть, заряженные электрическим ядом. Последствия такого поражения были самыми разнообразными; иногда это приводило к параличу, будь то от боли, от ранения или от электрического тока. Если это замедлит симбиота, он будет счастлив. Он бросает столько вэб-бомб и ударных паутин, сколько может, надеясь, что сочетание всего этого даст ему время для переоценки. Если бы он знал, что столкнётся с симбиотом, он бы захватил побольше взрывчатки. На арене не было ничего легковоспламеняющегося, так что, он мог бы устроить пожар только старомодным способом, но такой вариант тут же исключается. Другой слабостью симбиота являются громкие звуки. Но нужно было бы найти правильный момент, чтобы задать нужные частоты звука. — О, паучок~ — насмехается Безымянный, приземляясь на привязь, — Да, у тебя хоть и есть несколько хороших устройств, но они не бесконечные. У Майлза нет времени. Ему просто нужно справиться с этим. Сделав глубокий вдох, он слышит в голове голоса своих друзей и наставников, они направляют его. Это как продеть нитку в иголку. Майлз проскальзывает между узких расщелин множества конечностей Безымянного, прижимая руки к груди. Вслепую он захватывает один из голо-дронов за спиной и, приземлившись, бежит вдоль края арены. Закрепи результат. Майлз устанавливает дистанционную мину над головой симбиота, и уносится прочь, прежде чем мина разорвётся. Она прорывается сквозь тело симбиота, обнажая человека под ним. Майлз пользуется возможностью и использует несколько своих электрических сетей, мрачно наблюдая, как громкий крик боли оглашает арену, заглушая шум зрителей вокруг. Однако этого всё ещё недостаточно, симбиот вновь массово разрастается над Питером. В глубине души он надеется, что ему больше никогда не придётся столкнуться симбиотом, потому что борьба с ним действительно удручает, хотя битва едва началась. Используй свои ладони. Его яд разрывает лицо симбиота, крик разрывает его тело. Майлз отскакивает назад, прежде чем оно успеет вслепую ударить его. Симбиот начинает глючить яркими всполохами. Погодите. Если он не ошибся… Симбиот глючит? Следи за руками. Кровь стекает ему на ладони из того места, где когти симбиота успели впиться в его руку. Но он ничего не чувствует, сосредоточенный на единственной задаче. Он находится в удобном месте, чтобы упасть под нужным углом, но ему нужно расшатать балку, где она крепится к потолку, так, чтобы она упала, и чтобы его скользкий друг не заметил его планов. Он выпускает несколько дистанционных мин по всему потолку, пробегая вдоль, когда Безымянный оказывается позади него. Взрывы ничего не делают с Безымянным, но они ослабляют металл, удерживающий балку на месте. Но требуется ещё несколько взрывов, чтобы она окончательно упала. — Кому-то нужно поработать над таймингами, — насмехается Безымянный. — Ха-ха. Просто дай мне перевести дыхание, — фыркает Майлз. Если этот план в конечном итоге не сработает, это не конец света. Симбиот, которым обладает Питер, не принадлежит Земле-928. Именно поэтому он глючит, атомы всполошились, желая вернуться в свою родную вселенную. Майлз точно знает по личному опыту, что сбои ослабляют не только боевые способности человека, но и его защиту. Что, если он просто дождётся, пока сбои станут для симбиота слишком невыносимыми? Но сколько времени это займёт? Майлз понятия не имеет, как долго они здесь пробыли, а глюки начались только сейчас… Если только он просто не мог видеть их до этого из-за того, что масса симбиота находилась в теле Питера? Целься точно. Используя инерцию своего удара, он посылает осколок металла прямо в глаз симбиота. — Хах. Такое действие повлияло бы на любого другого, — говорит Безымянный, — Но не на меня. Майлз наблюдает, как опорные части балки начинают медленно соскальзывать. Теперь нужно удержать симбиота на месте, — Ладно, но я не собирался портить тебе зрение. Я не вчера родился. На самом деле, по меркам этой вселенной, я уже старик. — Нахал, — замечает Безымянный, бросая в него снаряды, — Держу пари, ты думаешь, что ты смешной. — Так и есть. Однажды угодил в мусорный бак перед Питером-77014, и тот чуть не умер от смеха, — говорит Майлз, легко уворачиваясь и посылая несколько электрических импульсов в симбиота, — Оглядывясь назад, это было довольно забавно. — Только ты мог бы счесть такое забавным. — Что плохо в совершении глубоких ошибок? На них учишься, — Майлз обводит симбиота кругами, паучье чутьё срабатывает так быстро, что у него постепенно начинает болеть голова. Оно несколько раз царапает его по лодыжкам, но он продолжает двигаться, ожидая, пока симбиот не окажется в нужном месте, прежде чем запускает ещё больше электрических сетей. Пока Питер отвлекается, он запускает ещё несколько паутин в опорную балку, дергая её вниз. Она не попадает туда, куда он планировал, но пронзает симбиота насквозь через плечо и, вероятно, попадает и в Питера. Его крики боли раздражают слух, но он не может сдаться сейчас. Не раньше, чем Питер и симбиот сдадутся. Доверяй своей интуиции. — Что за? — спрашивает Майлз, замечая, как ещё несколько симбиотов скользят на арену, — Это нечестно! Бой один на один! — Симбиоты здесь не считаются людьми, — повторяет Питер, впитывая массы других монстров в своё тело. Майлз в ужасе наблюдает, как Питер становится всё больше и больше, паучье чутьё кричит в его голове, пока он наблюдает за происходящим. — Это чертовски несправедливо, — он слышал о таких существах раньше, из своих многочисленных бесед с Мигелем. Но столкнуться с подобным лицом к лицу — это нечто совершенно другое. Опасность, исходящая от этого существа, не похожа ни на что, что он когда-либо чувствовал раньше, даже когда он боролся против Пятна. Просто попроси о помощи. Это уже слишком. У Майлза нет опыта борьбы с гигантскими симбиотами, и он знает, что с ними практически невозможно справиться в одиночку. Он поднимает взгляд на Хоби, кивая ему. Менее чем за секунду его друзья спускаются на арену, пробивая защитное стекло, предназначенное для того, чтобы сдерживать зрителей. Они тоже пришли подготовленными, с бомбами и минами в руках. И это ещё не все. Бен Рейли заходит сзади, Джесс, Нуар и Пени образуют защитное поле вокруг симбиота. И Мигель… он такой же пугающий, каким был три года назад, красные глаза убийственно сверкают, с клыков капает яд, когти навострились. Но Майлз не боится. Он не беспокоится за себя. Потому что он никогда больше не почувствует боли от когтей или клыков Мигеля. Всё закончилось почти мгновенно. Мигель, Джесс и Бен хорошо ознакомлены со стилями боя друг друга, как и его друзья. Масса симбиотов, очевидно, ожидала, что их общая грубая сила позволит им одолеть Майлза без усилий, но они не учли, что у него есть собственная поддержка. Майлз бежит рядом с Мигелем, огибая препятствия в виде щупалец симбиотов. Мужчина прижимает дрожащую массу к земле, вгрызаясь в её плоть, временно парализуя. Безымянный бьётся и кричит, когда Мигель даёт прекрасную возможность Майлзу выпустить один из своих самых мощных зарядов. От соприкосновения раздаётся оглушительный грохот, в его барабанных перепонках звенит тишина, когда существо кричит, смешанная масса тела симбионтов отступает в тело Питера. — Этот матч аннулирован из-за нечестного боя, — говорит диктор, — Майлз Моралес с Земли-1610 победил! — Нет! Это противоречит… А! — Теперь тебе бы уже заткнуть свою пасть, — говорит Хоби, держа гитару наготове, чтобы в любой момент ударить Безымянного по голове (головам?), если он резко дёрнется не в ту сторону, — Никому не нравятся обиженные неудачники. — Или предатели, — говорит Пав, — Быть Человеком-пауком легко, пока ты не попытаешься изменить своё предназначение. Тогда всё становится очень, очень тяжело. Майлз вздрагивает, когда сильные руки обхватывают его за плечи, притягивая назад, в тёплую, плотную массу. Его тело вырабатывает пугающее количество электричества, микро-частицы, составляющие костюм Мигеля разваливаются на части, как это было на поезде. — Тише, Майлз, — шепчет Мигель, сжимая его крепче, — Всё в порядке, mi amor. Я рядом. — Мигель... — говорит Майлз, и сердце трепещет в его груди, когда до него доходит реальность ситуации. Если его друзья не готовы действовать прямо сейчас... — Я не смогу всё это остановить. — Просто дыши, — говорит Мигель, нежно покачивая их взад-вперёд, — Сосредоточься на моём голосе. — Это тяжело, — говорит Майлз, и в уголках его глаз появляются слёзы. Тем не менее, он заставляет себя успокоиться, вдыхая через рот и медленно выдыхая через нос. Он делает всё возможное, чтобы соответствовать ритму, ощущая лёгкое покалывание когтей на коже своих плеч. — Я знаю, милый. Ты так хорошо справился, — Мигель легонько целует его в затылок, — Ты так хорошо показал себя. — П-Питер и Майлз… Они мне очень помогли. — Да. И посмотри, как далеко ты продвинулся. Я очень горжусь тобой, — говорит Мигель, — Не слушай что говорят другие. Твоё место здесь. — Эй! Нам нужно подкрепление! — кричит Гвен. Майлз наклоняется, костяшки пальцев белеют, когда масса симбиотов освобождается из своих оков. Прежде чем оно успевает встать в полный рост, когтистый кулак врезается в голову Безымянного. — Пригнись, — рычит Гонсало, обвивая симбиот жуткой фиолетовой верёвкой, которой Майлз тоже когда-то был связан. — Погодите... ты...? — Майлз Моралес. С Земли-42. Но вы можете называть меня Бродягой, — говорит Гонсало, разминая правую руку. Майлз наблюдает, как глаза Безымянного останавливаются на перчатках Бродяги. — О чёрт... — Их двое? — Но как он здесь оказался??Только те, у кого есть ДНК паука могут попасть в Нуэва-Йорк... — А вообще нас трое, — говорит Майлз-Старший, оказываясь рядом с Бродягой. Майлз расплывается в улыбке при виде сурового выражения лица своего наставника, — Извини, что я так долго, мини-я. Мы с Питом столкнулись с несколькими аномалиями, которые забрели сюда случайно. — Всё в порядке… Спасибо, что пришёл, — хрипло говорит он, откидываясь назад в объятия Мигеля. — Забери его, О'Хара, — говорит Гонсало, — Мы разберёмся. — Иди, — приказывает Джесс, когда мужчина не двигается с места. Мигель кивает, без усилий подхватывая Майлза на руки и быстро убегая по незнакомым ему коридорам. Майлзу точно не на что жаловаться; ему кажется, что он не смог бы пошевелить ногами, даже если бы захотел. Прежде чем он успевает опомниться, они оказываются в квартире Мигеля, его тело прижато к мужчине. Он кладёт голову на грудь Мигеля, сосредоточившись на ровном биении его сердца. — Ты молодец, — шепчет Мигель. — Это было легко, — отвечает Майлз, — На самом деле я даже ни о чём не думал. — Ты выглядел потрясающе. Твои наставники хорошо тебя обучили, — бормочет Мигель, — Я никогда бы не подумал, что когда-то ты был тем неуклюжим пятнадцатилетним подростком. — Ощущение, что это было так давно, — говорит Майлз, вздыхая, — Почему-то я действительно устал. Мигель фыркает, — Этого следовало ожидать, учитывая, то, что у тебя никогда не было врага такого уровня. — В тот момент я почти ничего не чувствовал, — говорит Майлз, — Сейчас мне больно, но было ощущение, что все его удары просто отскакивали от меня, будто они были незначительными. — Ты сумел избежать множество ударов, — говорит Мигель, — Лайла записала на камеры весь бой целиком, если ты захочешь посмотреть его позже. — Да, — бормочет Майлз, опуская глаза, — Мне нужно поскорее вернуться домой. Не хочу, чтобы мои родители волновались. Мигель бормочет что-то неразборчивое, — ...Мигель? — Останься. — Хм? — Останься, — повторяет Мигель громче, — Я хочу, чтобы ты остался. — Хорошо, — соглашается Майлз, закрывая глаза, он слишком устал, чтобы держать веки открытыми, — Но кто-то должен предупредить моих родителей. — Я попрошу Хоби сделать это, как только он закончит с Питером- 3377 и симбиотами, — говорит Мигель, отправляя сообщение на своих часах, — Тебе нужно принять душ. Будет гораздо более комфортно. — Не думаю, что смогу долго стоять на ногах, чувак, — бормочет Майлз, — Наполнишь мне ванну? — Конечно, — Мигель целует его в лоб и уводит в ванную. Мужчина сажает его рядом с ванной и включает воду. Майлз вздыхает, прислоняясь затылком к прохладному кафелю, звуки копошения Мигеля успокаивают его взвинченные нервы. Уверенные руки медленно снимают с него толстовку, отбрасывают её в сторону. Он дрожит, когда прохладный воздух обдувает его грудь. — Я даже не снял с тебя костюм, а ты уже дрожишь, — хмыкает Мигель, снимая ремень с разными устройствами и подевает пальцы под верхнюю часть его костюма. — Замолчи, — мычит Майлз вполголоса, чувствуя желание обхватить себя руками, поскольку на нём остались только штаны. Мигель замечает его дискомфорт, отводит глаза и тянется к штанам. — Я могу оставить тебя, пока ты не заберёшься в ванну, — предлагает Мигель, просовывая пальцы под ткань. Майлз краснеет, качая головой, — Всё в порядке. Я просто стесняюсь. — Ты? Стесняешься? — фыркает Мигель, — Мне трудно в это поверить. — Но это правда, — говорит Майлз, краснея, когда его боксеры и штаны отбрасываются в сторону. Горячий взгляд мужчины не остаётся незамеченным, глаза бегают по каждому сантиметру его тела, — Хотя это нечестно, что я один здесь голый. — Ох. Я могу это исправить, — ухмыляется Мигель. Майлз наблюдает, как костюм мужчины полностью растворяется, обнажая его тело. — Ты не носишь нижнее бельё?! Чувак... Мигель пожимает плечами, — В этом нет необходимости. Он беззастенчиво оглядывает тело другого мужчины с головы до ног, упиваясь видом его обнажённых мышц. Мигель приподнимает бровь, глядя на него, глаза его сияют смесью любви и веселья. Мужчина улыбается в ответ, вздыхая. — Давай примем ванну. Пока мы оба не слишком отвлеклись друг на друга. — Согласен. Майлз не знает, в какой момент он задремал. Но вода тёплая, а Мигель очень нежен, смывая с него грязь, копоть и пот с трепетом, которого он совсем не ожидал. Как будто им дорожат. Как будто его ценят. Он просыпается сидя, уже высушенный, прислонившись к стене, завёрнутый в самое тёплое и пушистое полотенце, известное человечеству. Мигель копошится в соседней комнате. — Мигги? — Просто ищу что-нибудь для твоих ран, — отвечает Мигель, — Ты в порядке? — Да, — говорит Майлз со стоном, — Чёрт. Должно быть, я пострадал сильнее, чем думал. — Раны от симбиотов всегда причиняют сильную боль, — размышляет Мигель, входя в комнату с аптечкой в руке. — По себе знаешь? — догадывается Майлз. Мигель кивает, — К сожалению. Но к счастью, тебе не нужно накладывать много повязок. — Удивлён, что мои друзья позволили тебе вот так просто забрать меня, — размышляет Майлз, — Типа, не обратившись к врачу. — Я сказал им, что отнесу тебя ко врачу, если твои травмы будут достаточно серьёзными, — говорит Мигель, — Но мне они не кажутся слишком серьёзными. Если только ты не согласен? — Согласен, — говорит Майлз, протягивая руку Мигелю, — Вот. — Хмм? — Ты заботишься о людях. Именно так ты и показываешь свою любовь, — говорит Майлз, кивая, — Так что, продолжай. Позаботься обо мне, Мигель. — ...Ты так прекрасен, — шепчет Мигель, хватая бинты и обматывая ими рану. Порез полностью заживёт к утру, но мужчина предпочёл избежать попадания грязи и пыли внутрь раны. Майлз вздыхает, когда Мигель подхватывает его на руки и несёт в свою тёмную спальню. — Хочешь что-нибудь надеть? — спрашивает Мигель. — У тебя есть что-то, что мне бы подошло? — размышляет Майлз. — В плане нижнего белья? Нет. Но ты можешь взять мою футболку. — Звучит заманчиво, — говорит Майлз, зевая. Он едва ловит брошенную ему футболку, натягивает её на своё маленькое тельце. Он полностью тонет в ней. Если бы Майлз поджал ноги под себя, она бы скрыла его полностью. Майлз поднимает глаза, чувствуя на себе горящий взгляд Мигеля, — Кинк на одежду. Понял. Мигель вздыхает, — Майлз. — Я не говорил, что это плохо, — зевает он, — Иди в душ. Я хочу обнимашек. — А кто сказал, что мы будем просто спать? — На случай, если ты не заметил, это твоя кровать, а не моя. — Наша кровать, — поправляет Мигель. — Наша кровать, — говорит Майлз, закатывая глаза, — Поторопись. Наш разговор подождёт до завтра. — Засранец, — ласково произносит Мигель, исчезая в ванной. Майлз устраивается на кровати в ожидании, поправляя подушки. — Шёлковые... — размышляет Майлз, уткнувшись лицом в подушку, и стонет, — Такие приятные… Майлзу не приходится долго ждать возвращения Мигеля, мужчина вскоре скользит на кровать рядом с ним. Он поворачивается на бок и встречается взглядом с Мигелем. — Привет, — говорит Майлз. — Привет, — весело отвечает Мигель. — Итак... мы бойфренды? Любовники? — спрашивает Майлз. — Если ты этого хочешь. — Почему ты думаешь, что я могу не хотеть этого? — Я... неуверен в себе, полагаю, — признаётся Мигель, — Большую часть жизни меня хотели только за мои способности, за то, что я мог бы сделать ради кого-то. Это во многом объясняет, почему я больше не общаюсь со своей семьёй. — Мне жаль, что тебе приходится это терпеть, — тихо говорит Майлз, не зная, что ещё ему ответить. — Я знаю, что ты не такой, как другие, но я должен спросить… Ты уверен, что хочешь этого? Всё это? Не только хорошее, но и плохое. Иногда я могу огрызаться на тебя, потому что у меня мигрени, иногда я слишком сильно давлю на тебя. — Конечно, — говорит Майлз, — Я знаю, что любовь включает в себя не только приятные времена. Поверь мне, жизнь с моими родителями многому меня научила. Но я… уже выбрал тебя, понимаешь? Я позабочусь о тебе даже в сложные времена. — Это очень трудно. — Только не для меня. Не так трудно, если это именно ты, — ухмыляется Майлз, глядя на Мигеля, пока они оба не начинают хихикать, — Не могу поверить, что ты только что сослался на цитату из книги 2008 года! Для тебя это такая древняя история! — Я удивлён, что ты знаешь, что эти слова из книги, — отвечает Мигель, прижимаясь лбом ко лбу Майлза, — Но… Я просто хотел убедиться. Что ты знаешь, во что ввязываешься. Майлз мычит, — Я не знаю. Я никогда раньше не был влюблён, и моё... желание к тебе совершенно неожиданное для меня, ведь я думал, что я натурал, пока не понял, что уже некоторое время влюблён в тебя. Но мне кажется, это неплохо — учиться на ходу. Когда Лайла показала мне твою квартиру, где мы в итоге заснули на диване, я не мог поверить как прекрасно ты выглядишь, когда расслаблен. В тот момент мне так сильно захотелось всегда просыпаться вот так. Так, когда ты лежишь у меня на груди, храпишь и пускаешь на меня слюни, пытаясь урвать ещё несколько минут сна. — А сейчас? — Я всё ещё хочу этого. И я бы даже не возражал, если бы мы менялись местами, — говорит Майлз, — Ты такой… как огромная мягкая подушка. — Что, прости? — Да! Ты же такой мускулистый, мне кажется, на тебе было бы реально удобно спать. — Мы могли бы попробовать сегодня поспать так, если хочешь. — Не-а. Мне и так очень комфортно, — говорит Майлз, прижимаясь своим телом к мужчине. Руки Мигеля обвиваются вокруг его талии, — Такое чувство, будто ты вылеплен специально под меня. — Тоже так думаю, — отвечает Мигель, уткнувшись носом ему в лоб, — Бойфренды? — Бойфренды. — Que duermas bien, Майлз. — Tú también, mi vida.

______________

На следующее утро Майлза будит не будильник и не первые лучи солнца. Нет, его будет медленное, осторожное скольжение пальцев Мигеля по коже его спины. — Доброе утро, — сонно произносит он. К его удивлению, Мигель не прекращает своих движений, и его низкое мычание — единственный ответ на приветствие, — Когда ты проснулся? — Только что, — говорит Мигель, запечатлевая поцелуй на его лбу. — Не хочу вставать, — бормочет он. — Я тоже, — говорит Мигель, — Джесс и Бен разбираются со вчерашним инцидентом и запретили тебе и мне выполнять официальные обязанности. — Хорошо, — говорит Майлз, — Мне нужно будет связаться с остальными и моими родителями. Я удивлён, что они до сих пор не попытались выломать ваши двери. — Они пытались. Но Лайла отослала твоих друзей прочь с резкими словами об уважении нашей личной жизни, — говорит Мигель, — Однако, скорее всего, это их не остановит. — Ммм... — мычит Майлз, — Они могут подождать ещё пару минут. — О чём задумался? — Ох. Я просто подумал… Ты поправил меня, когда я сказал «в твоей постели» прошлой ночью. Ты хотел бы, чтобы я проводил с тобой больше времени? Например, чтобы я оставался на ночь? — Конечно, я хочу, чтобы ты остался, — фыркает Мигель, — Но что поделать? Я понимаю, что для тебя здесь не так уж много интересного, особенно учитывая то, что у тебя дома семья и друзья. — Вообще-то, на счёт всего этого… Я недавно думал об этом. Что мне делать? Какова моя роль здесь? Долгое время у меня не было ответа, но теперь, думаю, он у меня есть. Я хочу помогать тебе, — говорит Майлз, — Потому что у меня есть отчётливое ощущение, что роль Человека-паука на самом деле не входит в твой список приоритетов. — Виноват, — бормочет Мигель. — Так что позволь мне. Позволь мне помогать тебе. Со всем, что тебе нужно. Я всё равно захочу отправляться на миссии, но я могу заниматься и другими вещами. Исследования, документирование… Что хочешь, — говорит Майлз, — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю свои пределы, но у меня есть друзья, которые могут мне помочь. Как и у тебя, если уж на то пошло. — Но... — Никаких «но», Мигель. — Хорошо. Но ты должен получить диплом. — Я только что сказал — никаких «но». — Майлз. — Ладно. Я получу учёную степень или две. Что ещё? — Ты должен навещать своих родителей. — Моя мама сама нашла бы способ изобрести устройство для путешествий по Вселенной, если бы я не навещал её. Не беспокойся об этом. — Ты и я не должны поддаваться сильному стрессу, отдыхай, когда тебе это нужно. Я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. — Без проблем, papi, — ухмыляясь, говорит Майлз, — Если ты пытаешься усложнить мне жизнь, то у тебя, э-э, ничего не получится. — А я и не собираюсь. Пытаться усложнить тебе жизнь, — фыркает Мигель, — Просто помни, что у тебя есть семья и другие обязанности помимо роли Человека-паука. — Я не забуду, — говорит Майлз, притягивая голову Мигеля к себе, чтобы поцеловать его в лоб, — Спасибо, что позволил помочь. Мигель одаривает его застенчивой улыбкой, такой же, какую он получил, когда мужчина запрограммировал координаты своей квартиры в его часах, — Нам, наверное, следует собираться. — Да, — говорит Майлз, вылезая из постели и потягиваясь, — Но что насчёт меня? У меня всё ещё нет одежды моего размера. — Я отправил Гонсало сообщение о том, чтобы тебе принесли кое-какую одежду, — бормочет Мигель. — И он согласился? Вау. Спасибо, Мигги, — поддразнивает Майлз. Он щиплет Мигеля за бок, пока они одеваются, и взвизгивает, когда мужчина в отместку хватает его за задницу. — Gato, —бормочет Майлз. — Это комплимент или оскорбление? — Да. Мигель хмурится, — Рад, что ты находишь это забавным. — А я должен останавливаться, когда ты так забавно реагируешь? — Майлз ухмыляется, — Оу, вау. Я думаю это… Я ведь не впервые вижу тебя без костюма, не так ли? — Вроде того, — говорит Мигель, — Я не часто бываю в гражданской одежде. — Тебе нужно больше отдыхать, чувак. Ты ведь не работаешь каждую минуту дня. — Говоришь так, будто сам не носишь свой костюм под школьной формой, — ухмыляется Мигель, наклоняя голову, — В чужом глазу соринку увидишь, а в своём бревна не заметишь. — Эй! Мы говорим о тебе, а не обо мне, — ворчит Майлз, поправляя воротник куртки Гонсало. Этот нахальный придурок принёс ему те самые вещи, которые он случайно надел, оказавшись на Земле-42. Они бредут к входной двери, без спешки. Он реально не хочет покидать эту зону комфорта, чтобы идти разбираться с последствиями драки в Яме. И встречать отовсюду поддразнивания от друзей, которые наверняка вызовут у него румянец на щеках. — Майлз. — Да? — Что бы там ни случилось, твоё место здесь, — говорит Мигель, поглядывая на него, — Не важно где, в лаборатории, в кабинете, в коридоре, в вестибюле. Это всё твоё, Майлз. Точно так же, как и для всех остальных. — Я знаю. — И ты не одинок, — продолжает Мигель, — У тебя есть друзья, семья, я. И мы всегда поддержим тебя. — Ты тоже этого заслуживаешь, — тихо отвечает Майлз, — Ты заслуживаешь того же. Ты так много работал над собой с тех пор, как мы впервые встретились. Ты тоже не одинок. Tus amigos son mis amigos, y mis amigos son tus amigos, и всё такое. Мигель хихикает, этот низкий звук, которого Майлз раньше никогда не слышал, но теперь не может насытиться им, — Я почти уверен, что это так не работает. — Кто сказал? — Майлз фыркает, поглядывая на дверь, — Ты готов? Мигель целомудренно целует костяшки его пальцев, прежде чем сжать их руки вместе, и двери открываются навстречу новому дню, — Да, идём. Вместе.

______________

Общество пауков почти не изменилось с момента инцидента с Питером-3377. Команды по-прежнему отправляются на миссии, аномалии по-прежнему иногда создают проблемы для всего Паучьего-Общества, и жизнь движется вперёд. Джессика Дрю теперь является соруководителем общества пауков вместе с Мигелем О'Харой, разделяя с ним обязанности по отбору пауков в их команду, и занимается тренировками с новобранцами. Гвен Стейси — одна из таких новобранцев, растущая расцветающая под опекой своего наставника. Майлз Г. Моралес с Земли-42 работает бок о бок с Хоби Брауном, необычный дуэт, но они удивительно хорошо сочетаются друг с другом во многих отношениях. Павитр Прабхакар быстро стал новым наставником, тренирующим новых Пауков. Майлз Моралес и Питер Паркер с Земли-77014 в основном работают в собственной вселенной, периодически заглядывая в Нуэва-Йорк, чтобы наверстать упущенное и навестить своего протеже, ставшего им лучшим другом. А Майлз Моралес с Земли-1610? Что ж, он по-прежнему выполняет миссии, радостно ловя любого злодейчика недели, который привлекает его внимание. Он по-прежнему заглядывает к своим друзьям, иногда заваливается к ним в гости и съедает так много еды, что после едва двигается. Он всё ещё зависает в лаборатории Мигеля, болтая о том, о сём, в то время как мужчина изо всех сил старается скрыть тот факт, что он с интересом внемлет каждому его слову. Он всё ещё ужинает со своими родителями, терпя их поддразнивания, и наконец получает диплом. А иногда кому-нибудь может просто посчастливиться мельком увидеть, как Майлз украдкой целует Мигеля в щеку, когда тот дремлет в своей лаборатории, выключает мониторы и подолгу разглядывает возлюбленного.