За стенами

С каждым разом экспедиции были все длиннее и утомительнее. Становилось все труднее добывать пищу и припасы. На каждые десять новобранцев, покидающих стены, ежемесячно возвращались живыми только трое. С уменьшением количества солдат уменьшалось и финансирование, и это начинало сказываться на моральном духе. В прошлом месяце ни один новобранец не вступил в Разведкорпус. Сегодня Эрвин был намерен изменить ситуацию. Он приказал провести разведку на пару километров дальше, чем обычно. Они отправились на поиски группы заблудившихся солдат. Первая поисковая группа быстро вернулась после их ухода, обескураженная своими находками. Ничего, кроме остатков костра и разорванных палаток, никаких следов тел или человеческих частей. Титаны почти ничего не оставили, кроме мешков и одежды. Это беспокоило Леви больше всего. Он знал, каково это — не иметь подходящего тела, чтобы оплакивать его. Может быть, именно поэтому он вскочил на лошадь и присоединился к следующей поисковой группе. Правда, на этот раз была одна интересная находка. Похоже, что в минуты агонии кто-то из солдат записывал свои последние мысли в дневник. Обрывки и небрежные записи указывали в одном направлении — туда, где предположительно находился заброшенный замок. Эрвин, конечно же, решил, что именно туда им следует отправиться. Ханджи подбадривала его, чувствуя себя не менее воодушевленно. Леви согласился не так охотно, но он, как всегда, последовал следом. В любом случае, он был здесь не для того, чтобы принимать решения. Для этого был командир. Эрвин рисковал, а Леви следил за тем, чтобы он выжил. С наступлением ночи они разбили лагерь, а с восходом солнца отправились в путь. Замка пока не было видно, а леса с каждым километром становились все менее густыми, что затрудняло борьбу с титанами. Солдаты с каждым часом становились все более напуганными и нерешительными, Леви видел это по их лицам. Он предложил остановиться в ближайшем лесу до заката, и Эрвин согласился. В лесу несколько солдат развели костер, а остальные устанавливали палатки: Леви был рядом с Эрвином на одном конце, а Майк и остальные члены его отряда — на другом. Леви чувствовал себя легче о того, что Майк находился с ними. Может быть, он его и не любил, но он был эффективен, и, похоже, присматривал за Эрвином почти так же, как и он сам. Наступила одна из тех бессонных ночей, которых у Леви не было уже давно. Сегодня было слишком тихо. До такой степени, что это тревожило. Это зловещая тишина не могла принести ничего хорошего. Эрвин, похоже, считал также, потому что сегодня он тоже засиделся допоздна. — Обычно ты не пьешь во время экспедиций, — сказал Леви. Эрвин сидел на сломанном стволе дерева у костра, последние дрова которого превратились в угольки. Он молча смотрел на свою почти полную кружку пива. — Эй, ты заболеешь, если будешь сидеть здесь, — произнес Леви, присаживаясь рядом. Только тогда Эрвин, казалось, услышал его. Он хмыкнул в знак согласия, но не двинулся с места. Леви подбросил в огонь еще одно полено. — Холодно. — Да, — рассеянно ответил Эрвин. Он поставил кружку на землю и обнял колени под плащом, чтобы сохранить тепло. Пламя снова немного разгорелось, огонь осветил лицо Эрвина в темноте. Ночь была холодной и безлунной, воздух леденел. Леви придвинулся ближе, медленно, осторожно. От тела Эрвина исходило манящее тепло, и Леви тянулся нему, как мотылек к пламени. В Эрвине была какая-то грусть, как будто вокруг было слишком много стен. Леви никогда не осмеливался разрушить эти стены между ними. — У нас заканчиваются деньги. Я должен что-то предпринять, иначе нам конец. — Мы, — произнес Леви, — мы должны что-то сделать. Эрвин крепче сжал руки. — Я должен найти этот замок, Леви. И лучше, чтобы там что-то было. Я не могу снова вернуться с пустыми руками. Эрвин всегда так говорил. Всегда «я» и никогда «мы», когда речь шла о последствиях. Больше между ними не было произнесено ни слова. Они сидели рядом. Близко, но недостаточно. Смотрели на пламя и кормили огонь, пока первые лучи рассвета не окрасили небо в светло-голубой цвет с яркими желто-красными полосами на горизонте. Когда Разведкорпус увидел вдали замок, произошла внезапная перемена. Лица солдат посветлели, а лошади пустились в галоп. За небольшой рощицей возвышалось каменное здание. Леви пришлось наклонить шею, чтобы рассмотреть его. Вряд ли это можно было назвать замком, в лучшем случае — разбитая сторожевая башня. Они оставили лошадей снаружи, привязав их к деревьям. Отряд Майка отправился охранять периметр, а Эрвин и Ханджи проникли в здание, Леви последовал за ними. Внутри было пусто и почти не осталось мебели, все заросло мхом. В конце небольшого прохода здание разделялось на две части: Ханджи пошла по левой, Эрвин и Леви — по правой. Они поднялись по ступеням, сделанным из разрушенных каменных стен и оставшихся после того, как здание раскололось пополам. Вероятно, землетрясение. Они читали об этом в одной из книг Эрвина. Леви никогда не чувствовал землетрясений, но, видимо, они были обычным явлением тысячи лет назад. Возможно, этому зданию было столько лет. Здесь по-прежнему было тихо. Слишком тихо, Леви слышал только стук своего сердца и дыхание Эрвина, которое с каждым шагом становилось все более беспокойным. Под ногами внезапно раздался грохот. Громкий рев, идущий из глубины земли. Они не могли понять, откуда он исходил. Мужчины обменялись недоуменными взглядами, прежде чем услышали далекие крики. — Ханджи! — крикнул Леви, но ответа не поступало. — Ш-ш, послушай, — прошептал Эрвин. Леви слышал крики уже более отчетливо — десятки голосов вдалеке, доносящиеся из леса. Они приближались. Раздался громкий стук, клацанье зубов, знакомый звук льющейся крови. Перед глазами пролетели лошади и человеческие конечности. — Леви! Не дожидаясь команды Эрвина, Леви, уже целясь в дерево снаружи своим УПМ, вылетел из здания в направлении криков. Там два трехметровых титана направлялись на новобранцев. — Без паники! — услышал он слова Майка, но не увидел его. Между деревьев бесцельно бродило слишком много лошадей, солдаты выбегали из леса. — Оставайтесь в лесу! Держитесь ближе к деревьям! — произнес Леви, видя, как за солдатами из леса выбежали еще три титана. Он не успел долететь, как новобранцы уже были раздавлены челюстями титана. — Их больше! — крикнул Леви, надеясь, что Майк услышит его, где бы он ни находился. Он крутился вокруг себя с клинками на полной скорости, чтобы сбить как можно больше титанов, которые попадались ему на глаза. Откуда они только берутся? Вслед за этим раздался второй грохот. Он доносился из самого здания. Черт. — Эрвин… Леви быстрее полетел обратно к башне. Он осознавал, что газа осталось слишком мало, но это его не останавливало. Мужчина приземлился на самой высокой части сооружения. Все вокруг было завалено обломками, и он не видел ни Ханджи, ни Эрвина. Сердце бешено заколотилось. Леви продолжал звать их и уже собирался начать спускаться вниз, как вдруг земля под ногами раскололась. Он быстро достал свое снаряжение. Раздался щелчок, затем тихое пыхтение, но пар не выпустился. Черт. У Леви закончился газ. Из разбитого каменного пола появилась массивная рука и потянулась к Леви. Он почувствовал, как начал терять равновесие. Рука вот-вот раздавит его. Он сейчас умрет. — Леви! Сильная рука на его талии дернула его всем телом назад. Леви ударился о стену, удар отдался по всему телу. Вкус железа быстро проник в его рот. Когда Леви открыл глаза, он увидел лежащего на земле Эрвина. Большой обломок придавил его ноги. Он не шевелился. Сердце Леви на мгновение перестало биться. Холодный пот струился по позвоночнику. — Эрвин! Эрвин приподнялся на локтях, услышав приближение Леви, и упал. Леви опустился на колени рядом, переворачивая Смита на спину. Его лицо была покрыто грязью и царапинами. Кровью. Крови было так много, что Леви не мог понять, откуда ее столько, и начал паниковать. Он быстро проверил, нет ли повреждений, быстро проводя руками по голове Эрвина. Его золотистые волосы, обычно чистые и идеально расчесанные, теперь были пропитаны ярко-красным, как и его одежда. Голубые глаза были закрыты. И это было чертовски страшно — видеть Эрвина таким. Таким слабым, таким… человеком. Иногда Леви забывал, что Эрвин тоже может истекать кровью. — Черт, Эрвин, — проворчал Леви, убедившись, что кровь текла не из головы Эрвина. Большая ее часть медленно испарялась. Он оттолкнул большой кусок камня от Эрвина и с облегчением вздохнул, когда не увидел оголенных костей на его ногах. — Ты идиот. Эрвин крепко зажмурил глаза. Боль, должно быть, была невыносима, подумал Леви. Однако Эрвин не волновался. — Ты в порядке, — голос Эрвина был слаб, дыхание затруднено. С закрытыми глазами он достал баллон и протянул его Леви. — Он почти полон. — Какого хрена ты делаешь? — Возьми, — прошептал Эрвин. Его брови начали мягко расслабляться, а дыхание становиться настолько неглубоким, что Леви его уже не слышал. Леви вспыхнул. Этого не могло быть. Он слышал приближение новых титанов, но ужас сковал его. Леви знал, что ему следовало делать. Он должен был бежать, укрыться, взять газ Эрвина и потащить его за собой, но ноги не слушались. Все его тело дрожало, а разум был затуманен. Леви боялся не титанов, он не боялся умереть. Однако такого страха он не испытывал уже давно. Это настоящий, мучительный ужас, какого он не чувствовал с тех пор, как потерял Изабель и Фарлана. — Со мной все будет в порядке, — пообещал Эрвин из последних сил, — я не умру так легко.

Я не умру так легко.

Леви уже слышал эти слова. Их произносили Фарлан и Изабель. Нет. Он не пройдет через это снова. Весь его страх перешел в гнев. В огонь, пылающий в жилах. — Отвали, — усмехнулся Леви и забрал у Эрвина баллон, чтобы заправить свой. Несмотря на протесты Смита, Леви потащил его за собой в лес. От сильного давления при прыжках и приземлении Эрвин вскрикивал от боли. — Больно, — застонал мужчина сквозь стиснутые зубы. — Прекрати. — Заткнись. Может, тебе стоило подумать, прежде чем прыгать перед титаном, идиот? Глаза Эрвина оставались закрытыми. Казалось, он потеряет сознание в любой момент. — Ты постоянно так делаешь. — Да, но, по крайней мере, я не ломаю себе ноги. Эрвин перевернулся на бок, его дыхание снова стало затрудненным. Командир извивался от боли. — Ради всего святого… ты не можешь этого сделать, — голос Леви повысился, беспокойство перешло в ярость. — Ты что, хочешь, чтобы тебя убили? Эрвин снова замолчал. Представить себе причину его молчания было еще более тревожно. Леви сглотнул комок в горле и приподнял голову Эрвина, чтобы тот не захлебнулся своей кровью. — Не делай этого, мать твою, никогда больше, — потребовал Леви. — Значит, я не могу, а ты можешь? — Да. Эрвин разразился тревожным смехом. У мужчины начался приступ кашля, кровь забрызгивала его одежду. — Так не работает, Леви. — Не так работает «что», Эрвин? И на этот раз, когда глаза Эрвина закрылись, они остались в таком же положении. Все движения Смита прекратились. Сердце Леви подпрыгнуло в горле, желудок скрутился от неминуемого беспокойства. Мысль о том, что Эрвин мог умереть, тревожила его до безумия. Не он. Не Эрвин. Не тот ублюдок, который забрал у него все, только для того, чтобы дать ему повод жить. Эрвину не дано умереть так легко. Не после того, как он заставил Леви заботиться о нем больше, чем о своей собственной жизни. Раздался громовой удар. Он доносился со стороны леса. Леви услышал звуки УПМ и лязг клинков. Должно быть, отряд Майка расправлялся с последними титанами. Никогда еще Леви не был так рад услышать голос Майка. Леви с нетерпением ждал того момента, когда ворота Марии распахнутся для их приема. С каждым месяцем встречающих их людей становилось все меньше. За исключением нескольких человек, которые насмехались, когда Разведкорпус приходил с пустыми руками. Или тех, кто оплакивали своих близких. Леви уже привык к этому, а Эрвин не обращал внимания. Время от времени Ханджи срывалась, и, наблюдая за ней в таком состоянии, Леви задумывался, а стоило ли все это того? Ворота начали двигаться. Их жуткий скрип — дурное предзнаменование для жителей Парадиза, для Разведкорпуса, для всего человечества. Они снова вернулись с пустыми руками. На этот раз не вернулось ни одного новобранца. Погибли даже некоторые ветераны. — Ах ты, дьявол! — закричала старуха. — Иди к черту! — воскликнул кто-то из небольшой толпы. Леви пришлось увернуться от брошенного в него камня. К солдатам подошла молодая женщина. По ее лицу текли слезы, но она выглядела спокойной, поэтому Леви не видел в ней угрозы. — Вы не видели моего мужа? — дрожащими пальцами она сжала окровавленный мундир Леви. — Где мой муж? Кулаки мужчины сжались вокруг поводьев лошади, челюсть напряглась, но он продолжил ехать вперед. Навстречу им мчался мужчина, он пинками и толчками пробивался к Эрвину. — Отдай мне моего сына! Ты чудовище! — кричал он. Леви поехал быстрее, чтобы остановить его. Однако в этом не было необходимости, с мужчиной справилась военная полиция. Когда Леви увидел, что тот плюнул в Эрвина, он потерял самообладание. Он слез с коня и набросился на мужчину, одним ударом кулака сбивая его с ног. Он продолжал бить его, кулаки двигались словно по собственной воле. Вся ярость и все разочарование расцветали в костяшках с каждым ударом. Леви сел на чужой живот и продолжил, пока не заболели пальцы. Но и тогда он не остановился. — Леви, — голос Эрвина привел его в чувство. Он повернулся и посмотрел на его безмятежное лицо. Теперь уже чистое и безупречное, как всегда. Пустые голубые глаза смотрели на Леви. В них не было ни гнева, ни печали, ни обиды, ничего. Никаких эмоций, кроме чистой покорности. Леви стало не по себе, потому что в этот раз он мог точно сказать, о чем думал Эрвин. Нет. Ты этого не заслуживаешь. Леви посмотрел на свои кулаки. На кровь, засохшую на коже, и ему стало противно от самого себя. За то, что он сделал. За то, что он делал все это время. Он посмотрел на мужчину, истекающего кровью, и облегченно вздохнул, видя, что тот еще дышал. Эрвин уже некоторое время тихо сидел в своей постели. Леви молча наблюдал за ним из своего кресла. Чай остывал, а командир еще не сделал ни одного глотка. — Ты будешь пить или как? — нетерпеливо прорычал Леви. Эрвин поправил подушку под затекшей ногой, морщась от того, что простыни немного натянулись, и тихонько покачал головой. — Тебе надо что-нибудь съесть. Ты не ел с тех пор, как мы вернулись вчера вечером. Ноге от этого лучше не станет. Эрвин снова опустился на подушку и взял книгу, чтобы продолжить чтение. Опустив свою чашку, Леви неодобрительно нахмурился, но Смит, похоже, не заметил этого. Тогда он подошел ближе, чтобы встать рядом, и выхватил у мужчины книгу. — Эй… — запротестовал Эрвин. — Я знаю, что ты делаешь. Эрвин закатил глаза. — Что? — Ты берешь на себя вину за то, что произошло в последней экспедиции. — Я должен взять на себя ответственность, как ваш командир. Командир. Это слово странно звучало в его устах. Леви до сих пор не привык к нему. Он даже с трудом привык к тому, что его называют капитаном. — Эрвин, ты не можешь контролировать поступки своих подчиненных. Ты не мог знать, что они струсят. — Я тот, кто отдал приказ. — Да, но мне это все равно не нравится. — Тебе это не должно нравиться. Я твой командир, и ты подчиняешься моим приказам. — Тогда, может быть, начнешь вести себя как командир и перестанешь на полном ходу лезть в пасть титанам? Эрвин отдернул голову, а Леви ждал. Его сердце бешено колотилось, боясь, что он перешел ту размытую черту между ними, которая так и не определилась. Видя, что Эрвин снова замолчал, Леви сделал шаг вперед и наклонился к нему на уровень глаз. — Эй, я же сказал, что мне это не нравится. Эрвин посмотрел на Леви. В его глазах — темный блеск, похожий на голубое пламя. Ненависть или восхищение — Леви не мог определить. — Хорошо, — сказал Эрвин, садясь прямо и сложив руки на груди. — Что же ты хочешь, чтобы я сделал? Что я должен сказать совету короля на заседании по бюджету? — Скажи этим трусливым старым мудакам, чтобы они шли нахер. Скажи им, что они могут оторвать свои задницы от стула, хоть раз сесть на лошадь и выехать на встречу с титаном, прежде чем посмеют осудить тебя. Эрвин засмеялся, но на его лице не было радости, только злоба. — Как будто я могу сказать что-то подобное. Леви наклонил голову, ища глазами избегающий взгляд Смита. — Но ты же думал об этом, — это был не вопрос. — Ты думаешь, что они мудаки. И ты хочешь их так называть. Эрвин покачал головой, но Леви увидел намек на улыбку, затаившуюся на его губах. — Ну же, скажи это, — ухмылка капитана становилась все мрачнее. — Скажи: «Они долбаные мудаки». — Я не собираюсь этого говорить, — Эрвин повернулся к нему, и в его глазах появилось веселье. — Тогда ладно, — Леви выпрямился и перешел на край кровати Эрвина. Он сел на нее, скрестив одну ногу на колене, и небрежно достал нож, чтобы начать чистить его. — Я всегда могу прокрасться ночью в их комнаты и перерезать им горло. Это будет выглядеть как несчастный случай. На этот раз смех Эрвина был искренен. — Спасибо за заманчивое предложение, но я хотел бы избавить нас обоих от необходимости быть приговоренными к смерти. — Как хочешь, — пожал плечами Леви, убирая нож и поднимая руки вверх, как бы заявляя о своей невиновности. — Но, эй, у меня это хорошо получается. Я не оставляю никаких улик, чтобы ты знал. — Я в этом не сомневаюсь. Буду иметь в виду, — на этот раз, когда Эрвин улыбнулся, его улыбка была мягкой, а в глазах неожиданно появилась нежность, которой Леви никогда раньше не видел. От этого в животе что-то затрепетало. Странное ощущение пустоты, которого капитан никогда раньше не испытывал. Леви начал разминать шею, чтобы снять внезапное напряжение, ползущее по спине. Он продолжил старательно чистить ножи и надеялся, что Эрвин вернется к своей книге, потому что он все еще чувствовал на себе его взгляд. Это заставляло кожу неприятно колоться. Через некоторое время Эрвин отложил книгу в сторону и медленно разогнул ногу, задевая простыни и все остальное, создавая беспорядок. — Спокойно, — произнес Леви и откинул одеяло, чтобы помочь Эрвину подняться. Когда он это сделал, то заметил, что ноги Эрвина были полностью обнажены под простыней. Это застало врасплох. Леви стало неловко, но он не смог отвести взгляд. Ноги Смита совсем не были похожи на его, худые и со шрамами. Они были идеальной формы: крупные мышцы, гладкая кожа, тонкие светлые волоски, которые доходили до середины бедра, где заканчивалось нижнее белье. — Мне просто нужно в ванную, — сказал Эрвин, неловко сидя в одних боксерах. Леви вдруг осознал, что на него смотрят. — Конечно, — сказал он, запинаясь. Мужчина быстро подошел к кровати, предлагая Эрвину свою руку в качестве опоры. Командир, казалось, заколебался, но все же взял руку. Он обхватил Леви за шею и приподнялся. Тот ощутил большую разницу в росте между ними. Это казалось почти несправедливым. Бедро Эрвина уперлось в грудную клетку Леви, и тому пришлось прижаться, чтобы не упасть. Мужчина почувствовал, как грудь Эрвина прижималась к нему каждый раз, когда он делал вдох. Когда Леви приблизился к Смиту, от него исходил успокаивающий аромат. Он никогда раньше не замечал этого запаха. Он был едва уловимым, но свежим, похожим на одеколон и чистоту. Он притягивал Леви. Возможно, потому что они еще никогда не были так близко друг к другу. Леви снова почувствовал на себе взгляд и поднял голову, чтобы встретиться с Эрвином глазами. Они имели тот же оттенок темно-синего, что и минуту назад. Губы командира раздвинулись в тихом вздохе. Он, казалось, хотел что-то сказать, и Леви вздрогнул от предвкушения. Его взгляд перескакивал с одного темно-синего цвета на другой, а рука потянулась к чужой груди. Глаза Эрвина закрылись от едва заметного прикосновения. Нежно прижав руку, Леви обнаружил, что сердце Смита билось так же быстро, как и его. Тогда он тоже закрыл глаза, позволяя аромату Эрвина поглотить его. Мужское тепло заманивало внутрь, и Леви хотелось сгореть. Палец коснулся щеки. Прикосновение было настолько мягким и нежным, что Леви почти испугался, что ему это привиделось. — Я не смогу так уйти, — наконец тихо произнес Эрвин. Леви медленно открыл глаза и понял, что они простояли так слишком долго. Тепло прикосновения Эрвина задержалось на его щеке. Жажда, которая пробудилась в коже, заставила Леви удивляться самому себе и этому новому чувству, которое с каждой секундой становилось все сильнее и сильнее в его внутренностях. — Нет, — поспешно сказал он, — нет, конечно, нет. Я… я принесу одежду. Не успев додумать мысль, Леви отпустил Эрвина, который тут же упал обратно на кровать с громким стоном боли. Мужчина в это время подхватил со стула брюки. — Я должен идти, — пробормотал Леви, оставляя брюки на кровати на расстоянии вытянутой руки от Эрвина. — Я только что вспомнил, что Ханджи ждала меня, чтобы помочь ей… кое с чем. — Точно, — ответил Эрвин, все еще морщась в постели и поднимаясь с кровати. Как раз в тот момент, когда Леви собирался уходить, дверь без предупреждения распахнулась, и за ней оказалась Ханджи. — Йо, Эрвин! — они поприветствовали друг друга широкой улыбкой. — Я как раз искала… — Давай, четырехглазая, пойдем, — Леви уже стоял у двери, прежде чем капитан успела закончить фразу. — Мы должны пойти и сделать то, о чем ты говорила раньше. — Подожди, что? Ханджи и Эрвин посмотрели на Леви с недоумением, и он начал испытывать желание выбежать оттуда. Мужчина взял Ханджи за рукав ее униформы и потащил за собой из комнаты, прежде чем она успела снова открыть рот.