За стенами

Вот уже несколько дней Леви не был на полигоне. Пока все тренировались, он в одиночестве считал часы в пустой казарме — коротал время, сидя у окна и чистя свои ножи. Это была его старая привычка, которую он никак не мог изжить. В основном потому, что не хотел. Ханджи утверждала, что теперь ножи ему не нужны, но Леви все равно предпочитал держать их под рукой. Ножи помогали ему спать по ночам. Этому он научился у человека, который подарил ему их в юности. До сих пор это был самый ценный урок. В последнее время Леви начинал ценить ночи, когда они проводили в палатках. С палаткой ему не нужно было делить комнату или ванную с незнакомыми людьми. Никто не приказывал ему. Единственный момент, когда он чувствовал себя хозяином своей жизни, — когда только он, его лошадь и его клинки противостояли титанам. Он лучше спал, когда перед сном убивал нескольких из них. Однако в стенах жизнь казалась скучной. По ночам Леви бродил по зданию штаба или сидел на улице и в одиночестве наблюдал за звездами. В основном он не разговаривал ни с кем, кроме Эрвина, который отдавал ему приказы или что-то объяснял. Да и тот уже несколько дней ничего не говорил. С той ночи в его кабинете. Возможно, в этом был виноват Леви. Если бы не Ханджи, которая без приглашения приходила посидеть с ним за обедом, Леви, наверное, мог бы провести целый день, ни с кем не говоря ни слова. А с Ханджи все было просто. Она любила говорить, а Леви любил слушать, и это прекрасно работало на них. Идеальный «симбиоз», как нравилось говорить Ханджи. В один из беспокойных вечеров, блуждая по коридорам, Леви снова наткнулся на кабинет Эрвина, свет которого горел под закрытой дверью в центре темного коридора. От скуки или из любопытства Леви решил постучать в дверь. На этот раз он дождался ответа Эрвина, чтобы войти. — Войдите, — сказал приглушенный голос. Эрвин сидел за своим столом. Перед ним была раскрыта книга, рядом лежал блокнот с записями. — Леви? — он поднял взгляд от книги и, казалось, был удивлен его появлением. Приятно или неприятно, мужчина не мог сказать. — Опять не можешь заснуть? — спросил Леви и задержался в дверях, наполовину ожидая, что его развернут на месте. Эрвин этого не сделал, а просто вернулся к своей книге. Леви тихонько закрыл за собой дверь, стараясь никого не разбудить. — Тебе что-то нужно? — произнес мужчина, и Леви вдруг начал волноваться, потому что понимал, что ему нечего было сказать. Он сам не знал, что он там делал. — Я не могу уснуть, — пролепетал он, тут же почувствовав себя глупо, почти как ребенок. Но Эрвин, похоже, не возражал, он продолжил читать. Леви осторожными шагами обошел комнату и встал за Эрвином. Он думал, что сказать, какой вопрос задать, но ничего не смог придумать. Он никогда не умел разговаривать с людьми, да и не было у него в этом необходимости. — Ты работаешь? — наконец произнес Леви. — Нет, — ответил Эрвин коротко и неприветливо. Леви усмехнулся и снова переместился к книжной полке, чтобы найти что-нибудь, на что можно было бы посмотреть, а не стоять молча, как идиот. Это была непростая задача, учитывая, что там были одни книги, а читал он плохо. Но Эрвин, казалось, не был обеспокоен его присутствием. На книжной полке был один предмет, который не являлся книгой. Это была фотография мужчины, молодого и красивого, почти такого же, как Эрвин. Круглые голубые глаза смотрели на Леви сквозь толстые стекла очков. — Кто это? — спросил Леви, беря фотографию в руки, чтобы рассмотреть ее поближе. — Мой отец. — Ты на него похож. Глаза мужчины действительно были похожи на глаза Эрвина, но борода делала их разными. Леви пытался представить себе Эрвина с такой бородой, но не смог. — Он выглядит молодо. Ответа не поступало. В комнате отдавалось только царапанье пера по бумаге. — Ты часто его навещаешь? — Он умер. Глаза Леви тяжело закрылись от сожаления. Конечно, он хотел спросить то, что не должен был. Мужчина поставил фотографию обратно на полку. Уголком глаза он бросил взгляд на Эрвина, но при свете свечи его лицо оставалось строгим и невозмутимым. — Извини, — произнес Леви, но это слово казалось ему неправильным или недостаточным. — Моя мама тоже умерла, — добавил он, сам не зная почему. Как будто это могло кого-то утешить. Перо Эрвина перестало писать, когда он услышал эти слова. Смит не смотрел на Леви. — Я знаю, — сказал он, и его голос стал тише, мягче, — я читал это в отчете. Брови Леви приподнялись от удивления. — Ты читал отчет обо мне? — Немного. — Мм… Заинтригованный, Леви пересел за стол и занял место напротив. Он внимательно наблюдал за Эрвином, пламя отражалось на его острых скулах и переносице. У него было необычное лицо, и Леви не мог не следить за ним: за тем, как поднимались его брови, когда что-то в прочитанном интересовало его настолько, что он стал делать пометки, как плясали огоньки в его глазах, когда они следили за словами в книге. — Почему ты всегда так много читаешь? — спросил Леви через некоторое время. Не поднимая взгляда и не прекращая писать, Эрвин ответил: — Это помогает мне не думать… о некоторых вещах. Леви подпер подбородок одной рукой. — О каких вещах? Только тогда Эрвин резко отложил ручку и с протяжным вздохом опустился в кресло, чтобы посмотреть на Леви. — Ты сегодня задаешь много вопросов, — это звучало как обвинение. — Каких? — настоял Леви и слегка наклонился вперед, опираясь локтями на стол. — Ну… — Эрвин отвел глаза и мгновение колебался, прежде чем заговорить. — Например, то, что люди говорят обо мне за моей спиной, даже не зная меня, — теперь он смотрел на Леви, — или когда люди оскорбляют меня в лицо. Леви сглотнул, его желудок подкосился от чувства вины. Больше он ничего не мог придумать, что сказать на это. К счастью для него, разговор продолжил Эрвин. — И какое у тебя оправдание, что ты так поздно не спишь? — Я больше не могу там спать. Там слишком много людей. От них пахнет потом и дерьмом. Мне не нравится делить свое пространство с другими. Это было не совсем так. Леви никогда не возражал, когда это были Фарлан или Изабель. — Ну, во всяком случае, не с незнакомцами. — А я не незнакомец? — Нет, — задумчиво произнес Леви, удивительно уверенно чувствуя себя в своем ответе. — Ты нет. Ты просто раздражаешь. Впервые за этот вечер Леви украдкой улыбнулся Эрвину. — Ну, в таком случае, ты можешь приходить помогать мне с бумагами в любое время, когда тебе захочется. — Звучит заманчиво, правда, но я откажусь, — Леви усмехнулся. Даже если бы он хотел, он не смог бы. Сначала ему нужно научиться правильно читать, но Эрвину он этого не скажет. Голубые глаза внимательно смотрели, изучая лицо Леви. Вдруг его охватило странное любопытство, потому что он не мог понять, что могло твориться в голове Смита. Свеча уже почти догорела, и воздух в комнате казался тяжелее. Леви пожелал Эрвину доброго вечера и вернулся в свою комнату, надеясь отдохнуть хотя бы несколько часов, прежде чем снова наступит рассвет. На следующий вечер Леви снова шел в кабинет Эрвина. Свет горел и сегодня, и в следующую ночь, и во все последующие. Каждый вечер его ноги приводили его в одно и то же место. Иногда он приходил с чаем, иногда — с хлебом и супом. Иногда с ним приходила Ханджи, и они допоздна разговаривали. Леви обнаружил, что Эрвин, как и он, умел слушать, но лучше задавал вопросы. Леви не знал, как и когда это произошло, но так продолжалось уже несколько месяцев. Большинство ночей он проводил в кабинете Эрвина. Тот читал или писал отчеты, а Леви просто сидел и наблюдал, или молча чистил ножи. Днем он повсюду следовал за Эрвином, начиная со встреч и заканчивая прогулками после обеда. Он стал почти что его тенью, и хотя поначалу это было странно, они оба быстро привыкли. Когда Эрвин ездил верхом, Леви ездил за ним. Когда Эрвин бросался в бой, Леви следовал за ним. Эрвин гулял, Леви гулял. Эрвин ел, Леви ел. Так уж были они устроены, и ни один из них не задумывался об этом. Так было проще. Поездки в карете оказались не такими уж причудливыми, как представлял их себе Леви. Сиденья, хотя и эстетически приятные, при длительной поездке сильно нагружали тело. И в них почти не было места, чтобы вытянуть ноги. Дорога была неровная, Леви ворчал всю дорогу. Эрвин, казалось, был в порядке. С тех пор как они выехали на дорогу, он без остановки говорил о каком-то политическом деятеле, но Леви это не волновало. Он был занят тем, что удивлялся, как Эрвин мог так удобно устроиться в таком тесном пространстве, когда его ноги были вдвое больше его самого. Теперь, когда на мужчине не было привычного длинного пальто, они казались еще длиннее. Давненько он не видел Эрвина в плаще с капюшоном внутри стен, и это навевало множество мыслей. Леви сразу же вспомнил, как впервые увидел Смита. Его голодные глаза и злобная ухмылка, от которой кожа покрывалась мурашками при одной только мысли об этом. — О чем ты думаешь? — спросил Эрвин, и Леви понял, что он, вероятно, слишком долго смотрел на него. — Ни о чем, — Леви отвел глаза. Он ненавидел играть в угадайку, потому что Эрвин всегда выигрывал. — Просто моя задница будет болеть от этих ухабов. Дорога — дерьмо. — Прости, что заставил тебя ехать со мной. Я знаю, что тебе, наверное, неприятно туда возвращаться. — Ты меня ни к чему не принуждал. Это я попросил поехать. — И я ценю это, правда. — Не будь таким льстецом, — Леви усмехнулся. — Я делаю это не для тебя. Либо это, либо остаться, чтобы помочь четырехглазой с тем, что она делает с этими титанами. Его замечание, похоже, позабавило Эрвина. — Похоже, вы двое стали хорошими знакомыми. Ты очень понравился Ханджи, ты знаешь это? — Не могу ответить взаимностью. — Но ты не имеешь это в виду, — при этих словах Эрвин многозначительно наклонил голову. Леви собирался протестовать, но тут последовал еще один толчок. На этот раз его приподняло с места на дюйм, в результате чего лицо столкнулось с плечом Эрвина, который с силой отшатнулся. Что-то в его лице выразило дискомфорт, даже отвращение, и это заставило Леви съежиться, потому что в последнее время это происходило очень часто. Засранец. В чем проблема, черт возьми? Леви делал это неспециально. Кровь быстро прилила к щеке. К тому месту, где было плечо Эрвина. Леви отстранился, пока еще не было поздно. Он перебрался на другую сторону сиденья, скрестил руки и ноги и посмотрел в окно, надеясь скоро увидеть лифт в Подземелье. Мертвая тишина длилась до тех пор, пока шофер не объявил об их прибытии. Наступил момент, когда они накинули капюшоны и спрятали свое снаряжение и присутствие под плащами, чтобы двигаться в тени. Эрвин вышел вперед, Леви последовал за ним. Карета пошатнулась под весом Эрвина, когда он одним длинным шагом сошел с нее. Леви пришлось спускаться по ступенькам, если он не хотел упасть на лицо. Какого черта они сделали эти штуки такими высокими? За мгновение до того, как нога опустилась на землю, Леви почувствовал, как рука Эрвина сжала его руку и мягко потянула за собой. Тепло прикосновения задержалось на его коже, вокруг холодных пальцев. — Пойдем, — произнес Эрвин. Леви был рад, что начал идти, потому что он чувствовал, как кровь снова прилила к лицу. На этот раз ее уже было не остановить. Окружение вернуло Леви назад. Едкий запах канализации, вонь крови, мочи и трупных жидкостей на улицах, вечное тусклое свечение искусственных огней города, который никогда не спал... День или ночь, смерть или жизнь, боль или похоть — все здесь выглядело одинаково. Эрвину поручили ждать у здания, как он всегда делал, когда у него было какое-то поручение. Леви охранял вход, Эрвин с кем-то встречался. Смит не рассказывал подробностей, а Леви не спрашивал. Ему это не было нужно. Все просто. За время ожидания Леви быстро стало скучно и неуютно. Грязь улиц — это то, по чему он никогда не будет скучать в Подземелье. Он стоял у двери, сложив руки, и быстро осмотрел окрестности. Это не то место, где он бывал раньше. Хотя нельзя было быть точно уверенным: улицы и переулки были слишком похожи друг на друга. Вокруг стояли пьяницы, нищие и немногочисленные торговцы. Устав от пассивного ожидания, Леви выбрал кого-то, за кем можно было внимательно наблюдать, просто для собственного развлечения. Возможно, он кого-то узнает. Он заметил пару, идущую в углу: высокий пожилой мужчина, намного старше девушки. Он нежно шептал ей что-то на ухо, а она целовала его в ответ. При ближайшем рассмотрении Леви понял, что перед ним не пара, а работница и ее клиент. Он мог узнать работницу секс-индустрии и ее клиента даже в темноте. Женщины и мужчины, женатые и холостые, богатые и бедные, молодые и старые — в конечном счете все они хотели одного. Леви проследил глазами за парой, когда они свернули в переулок. Девушка задрала платье до живота, когда ее прижали к стене, обнажив грудь. Она громко стонала, и Леви не мог понять, что было написано на ее лице — удовольствие или боль. И то, и другое часто выглядело одинаково у всех. Леви знал. Он видел это. Он видел чертовски много, гораздо больше, чем должен был видеть любой ребенок. Его кулаки сжались, в груди боролись чувство отвращения и любопытства. В конце концов, победило первое, потому что неприятные воспоминания все еще были слишком ярки в его сознании. Крики, громкие стуки, скрип кроватей, искаженные лица. Он все это видел и почти все слышал. Леви был благодарен за то, что никогда не видел свою маму в таком состоянии. Леви зажмурил глаза, чтобы прогнать воспоминания. Достаточно. Это было давно. Он больше не маленький испуганный ребенок, он уже давно им не был. Кулаки затряслись от злости за то, что он позволил себе думать об этом. Может быть, поверхность сделала его слабым? Леви никогда не задумывался об этом, когда жил здесь, внизу, где все выглядело одинаково. Там, наверху, казалось, что время летело. Здесь, в этом аду, его не было вообще. Теперь все это казалось таким далеким. Леви с трудом верилось, что прошел всего год с тех пор, как он покинул это место. Выполнив задание, мужчина поправил свой модный костюм и бросил девушке несколько монет, прежде чем она поправила платье. Она, стоя на коленях на мокрой землей, собрала их, после чего они разошлись. Отвратительно. От одной мысли об этом у Леви пробежали мурашки по коже. Но, в конце концов, сексом торговали, как любым другим товаром или услугой. Внизу или наверху — все одно и то же. Просто здесь это происходило менее скрытно. Леви никогда не мог представить себе, чтобы он добровольно подверг себя всему этому. Это незнакомое прикосновение, эта боль, и ради чего? Ради короткого момента облегчения? Если бы ему пришлось выбирать, он бы скорее нашел удовольствие в азартных играх или выпивке. Это гораздо менее грязно. Он никогда не сможет найти удовольствие в подобном. — Леви, — услышал он зов Эрвина, и это его напугало. Смит стоял у входной двери уже черт знает сколько времени. — Почему ты так долго? — Леви развернул руки. — Захотелось посрать? Или наслаждался местностью? Улыбка Эрвина была вежливой, но, похоже, шутка ему не понравилась, поэтому Леви не настаивал. — Как все прошло? — Все хорошо и идет по плану, — ответил Эрвин, как обычно. — Я получил ту информацию, которую хотел. — Если ты закончил, то пойдем. От этого места воняет. Эрвин повернулся, чтобы сделать уйти, но в этот момент Леви заметил что-то позади себя. Он не мог точно сказать, что это было, но явно ничего хорошего. Под ногами раздался странный стук. Леви не мог объяснить его причину, но он почувствовал, как по позвоночнику пополз леденящий душу страх. — Подожди, что-то не так, — дернул он Эрвина за руку. — Что? Пара светящихся красных глаз, сверкающих в темноте изнутри здания. — Эрвин! Это были не глаза, а лазерные прицелы, нацеленные на Эрвина. Не успев даже подумать, Леви повалил Эрвина на землю и прыгнул вперед. Его рука потянулась к ножу, по венам пробежал адреналин, заставляя мышцы вздуваться, а мозг работать со скоростью 100/км в час. Ноги ударились о землю. Они вдвоем не успели опомниться, как перед глазами упало мертвое тело с ножом посередине лба. Леви не понял, что и как произошло, но все, что он знал, — это то, что это сделал именно он. Убедившись, что опасность миновала, Леви забрал свои ножи, вытер кровь о плащ и вернулся к Эрвину, который все еще сидел на земле и удивленно смотрел на него. — Ты ранен? — Леви опустился перед на колени и наблюдал ужас на изумленном лице Смита. — Что это было? — мужчина поднялся, и Леви теперь ясно видел это... Эрвин смотрел на него не с ужасом, а с восхищением. — Я не знаю, мое тело просто двигалось. — Ты был так быстр, — Эрвин смотрел на него жаждущими глазами. — Леви, ты прыгнул, и это было как будто… Ты как будто взлетел. — Я знаю, я чувствовал это, — и Леви все еще ощущал. Этот прилив сил все еще продолжался. Все его тело покалывало слабыми волнами шока, а руки все еще дрожали. Эрвин засмеялся, и Леви боялся, что это шок довел его до безумия. — Эй, Эрвин! — Я был прав, — сказал Смит, потянувшись к плечам Леви, чтобы крепко сжать их. — Леви, твои крылья настоящие. Их глаза встретились, и мир вокруг, казалось, начал рушиться. Именно в этот момент Леви принял решение. Он будет защищать этого человека. Если потребуется, он защитит Эрвина своей жизнью. Леви никогда не любил бары. Там всегда было слишком людно и шумно. Он мог выпить то же самое пиво в своей комнате за гораздо более приемлемую цену. Однако когда Ханджи попросила (заставила) его выпить, он не смог отказать и на этот раз. Леви уже слишком много раз отклонял ее приглашения, а на этот раз собирались прийти все. Даже Эрвин. Когда Леви подошел к столу, Эрвин сидел во главе. Вокруг него стекались гражданские с похвалами и поздравлениями по поводу его успешной миссии за стенами. Леви не мог удержаться от того, чтобы не закатить на это глаза. Это были те же самые люди, которые первыми критиковали Разведкорпус, когда миссия шла не так. Лицемерные свиньи. Леви не хотел иметь с ними ничего общего. Но как бы то ни было, по крайней мере, сегодня он будет пить бесплатно. И это его единственное утешение, потому что, кроме Ханджи, он больше никого там не знал. Да, Майк и Нанаба были там, и Моблит тоже, но он почти никогда не желал с ними разговаривать. После второй кружки пива Леви больше нечем было заняться. Эрвин все еще был занят своим поклонением, а Ханджи слишком напилась, чтобы что-то понять, поэтому Леви решил, что пора уходить. Он встал, и Эрвин встал вслед за ним. — Уходишь? — спросил Эрвин. Это первое, что он сказал ему за весь вечер. — Но ты же только что пришел сюда. — Я не очень люблю бары, — ответил мужчина и начал выходить на улицу. Смит последовал за ним. — Пойдем, — произнес Эрвин, дергая Леви за рукав. — Мне бы не помешал свежий воздух. Леви остановился перед дверью. Когда он снова посмотрел на Эрвина, он увидел, что от выпивки у того помутилось в голове. Мужчина смотрел на него стеклянными глазами и румяными щеками. Это было настолько редкое зрелище, что застало врасплох. Леви не знал, как к этому отнестись, и просто встал за дверью и смотрел на него. — Ты сегодня был великолепен, Леви, — Эрвин говорил непринужденно. — Продолжай в том же духе. Леви засунул руки в карманы пальто и встал у стены. — Зачем? Чтобы тебя все хвалили? — Но я хвалю тебя прямо сейчас, — повторил Эрвин, кажется, замечая, как покраснели щеки Леви, и ухмыляясь от этого. Леви ненавидел его за это, но напоминал себе, что из них двоих Эрвин сейчас был смешнее. Леви повернулся, чтобы посмотреть на Эрвина, и не смог удержаться от смеха, глядя на покрасневшее лицо Смита. — Что? — Эрвин хихикнул. Похоже, он потерял равновесие, потому что держался рукой за стену. — Что смешного? — Ничего, просто… я не думал, что ты умеешь веселиться. — О? — мужчина приподнял густую бровь. — Что это? Комплимент от тебя? Леви усмехнулся и пожалел, что не приберег свои мысли для себя. — Воспринимай это как хочешь. — Значит, — усмехнулся Эрвин, — ты считаешь меня скучным. Ты думал, что в свободное время я только и делаю, что работаю и читаю книги? — Ну… Ты вроде так и делаешь. — Это правда, — признал Эрвин. На этот раз его смех звучал мягко и с придыханием. Смит посмотрел себе под ноги, как будто он был смущен. Внезапный оглушительный удар раздался внутри помещения и мгновенно привлек внимание обоих к окну. Увидев, что это всего лишь Ханджи, лежащая на полу со сломанным стулом, оба облегченно вздохнули. Эрвин покачал головой. Леви увидел, что он улыбнулся. И это была такая маленькая, искренняя улыбка, что в груди стало тепло. Когда-то Леви тоже знал, что такое иметь друзей. — Ты ведешь себя с ними по-другому, — произнес Леви, указывая подбородком на Ханджи и наблюдая за тем, как ее забирал Моблит. Он почувствовал на себе взгляд Эрвина, глаза которого удивленно расширились. Леви повернулся, и тот легкий намек на мягкость, который был раньше, исчез. — Как по-другому? — У тебя нет этой дерьмовой ухмылки на лице и ты не пытаешься все время строить из себя умника, — просто ответил Леви. — Ты не используешь громких слов и смеешься так, будто никто за тобой не наблюдает. В ясных голубых глазах что-то замерцало при этих словах. Чем дольше Леви смотрел в них, тем больше тревоги возникало в его внутренностях. Молчание, которое стало уютным между ними, теперь вдруг снова стало тревожным. — В любом случае, эта улыбка тебе больше идет, — пробормотал Леви. Это действительно было так. Эрвин замолчал, застыв как статуя. Снова этот спокойный взгляд, который Леви не выносил. На его лице не было ни малейшего выражения, ни один мускул не дрожал. Как бы он ни искал ответа, в отличие от Эрвина, Леви не умел читать мысли. Поэтому в этот раз он просто решил спросить. — О чем ты думаешь? — его голос звучал грубовато. Эрвин не спешил отвечать. — О том, что, возможно, ты не ошибаешься. Леви сглотнул. Он почувствовал, как сужалось горло и затруднялось дыхание. Мужчина наблюдал за тем, как Эрвин прислонился спиной и головой к стене. Их плечи почти соприкасались. — Знаешь, впервые я попробовал пиво всего несколько лет назад, в возрасте 25 лет, — Эрвин говорил с иронией, глаза его были закрыты. — Помню, когда я был курсантом, мой друг Нил принес мне бутылку, которую он украл у своих родителей. Он всегда пытался уговорить меня выпить, но я никогда этого не делал. — Правда? Никогда бы не подумал, — улыбка Леви была самодовольной, и он не пытался ее скрыть. — Судя по тому, как ты напиваешься, я бы подумал, что ты делаешь это каждый день. — Ты издеваешься надо мной, Леви? — Эрвин бросил на него многозначительный взгляд, но Леви заметил, как уголок его губ изогнулся вверх. Внутри дома смех и разговоры становились все громче. Луна уже высоко поднялась над головой, заливая все серебристым светом. — Признаюсь, — произнес Эрвин со слабой улыбкой, — иногда я думаю, правильно ли я поступил, что так сосредоточился на своей карьере, вместо того чтобы получать больше удовольствия, будучи курсантом. Несмотря на его слова, в безмятежном голосе Эрвина не было ни намека на сожаление. Ни грусти, ни ностальгии, а только правда. Леви чувствовал себя обязанным что-то сказать. — Да? Что ты имеешь в виду? Например, завести девушку или что-то в этом роде? — пошутил он, чтобы разрядить обстановку. — Может быть, — пожал плечами Эрвин. Такого ответа Леви не ожидал. — Почему бы и нет? Я слышал, что это приятно. — Ты хочешь сказать, что у тебя никогда не было девушки? — Леви засмеялся с недоверием. — Неужели в это так трудно поверить? Да, подумал Леви, но не сказал. Вместо этого он спросил: — Значит, парень? — А у тебя? Эрвин обратил вопрос против него, конечно же. Леви должен был это предвидеть. Внезапно Леви перестал хотеть разговаривать. Все стало казаться слишком близким, слишком интимным для его комфорта. — Почему мы вообще об этом говорим? И почему ты продолжаешь рассказывать мне все эти вещи и разговаривать со мной, как будто мы друзья? Колени Эрвина слегка подогнулись, голова опустилась на одну сторону. Плечи снова соприкоснулись. Смит нахмурил брови. — Ты правда спрашиваешь, Леви? Сердце Леви подпрыгнуло в горле. Глаза расширились от внезапного осознания. Каким же дураком он себя выставил. На самом деле он никогда не был одинок. У него всегда был друг.