За стенами

Леви никогда не думал, что будет скучать по возвращению в свою комнату на территории Розы. Точнее, в комнату Эрвина. Он проводил там так много времени, что часто считал ее своей собственной. Там, в штаб-квартире, все было проще. Воздух был не таким душным, как в Сине, и не таким незнакомым, как за пределами Марии. В ней был особый запах, смесь пороха и копченого мяса. Он сменился, когда Леви вошел в здание штаба: появились нотки старых книг и газет, свежезаваренного чая и кофе. Так бы пах дом Леви, если бы он когда-нибудь оставался в нем достаточно долго, чтобы назвать это место «домом». Обычно Леви не возражал против того, чтобы Эрвин отправлялся на важную встречу, особенно когда тот был занят обучением новобранцев, но в последнее время таких встреч не было. Леви так привык повсюду следовать за Эрвином, что не знал, чем занять свое свободное время, когда того не было рядом. Но, по крайней мере, на этот раз Ханджи осталась с ним. Это удивительно успокаивало, но было совсем не тем же самым. Уже давно Леви не появлялся на тренировочной площадке. В основном он присматривал за новобранцами, когда Эрвина не было рядом, но сам почти не тренировался. Не было смысла так часто проводить спарринги, если они никогда не будут сражаться с людьми. Леви убивал титанов, и у него это уже ужасно хорошо получалось, — мужчина в этом убедился. Леви никогда не стремился стать капитаном, он никогда не мечтал об авторитете и власти. Это была слишком большая ответственность и слишком малое удовлетворение. Ему хватало одного взгляда на Эрвина. Но теперь, по крайней мере, Леви нужно было выполнять только приказы командира, и он мог посвятить свое время тому, что его действительно волновало. Например, убивать титанов и руководить тренировками по их убийству. Будь на то воля Леви, именно на это он направил бы все деньги, которые они тратили на исследования. Больше оборудования, лошадей, еды, больше манекенов для тренировок... Не было смысла вкладывать деньги в оружие для Разведкорпуса, если оно не будет убивать титанов. Но Эрвин доверял исследованиям Ханджи свою жизнь. Он искренне верил в них и делал все возможное, чтобы они продолжались. Леви тоже. Именно по этой причине Смит в последнее время так часто отсутствовал. Группа юношей и девушек, вернувшаяся с Эрвином, на этот раз отличалась исключительным мастерством. Леви некоторое время наблюдал за ними. Он попросил Ханджи составить отчет об их биографиях, и это оказалось еще интереснее. Мужчина просматривал их и перечитывал в голове имена, чтобы не забыть. Эрд Джин, Оруо Бозард, Петра Рал, Гюнтер Шульц. Они умелые, да. Быстрые, но не слишком торопливые. Смелые, но не слишком безрассудные. Сильные и в то же время осторожные. Однако не только это привлекло внимание Леви. В отличие от большинства новобранцев, которых он видел за последние несколько лет, эти все жили нормальной и сытой жизнью в безопасности стен Марии и Сины. Леви задавался вопросом, что общего у этих четверых и что привело их сюда. — Они выглядят многообещающе, не так ли? — низкий, тихий голос за ухом нарушил концентрацию Леви. Он узнал бы этот голос даже в темноте. Мужчина повернулся — за его спиной торжественно стоял Эрвин, заложив руки за спину и высоко подняв подбородок, наблюдая за тренировкой новобранцев. — Черт, — вздохнул Леви, — я же просил тебя не подкрадываться ко мне вот так. Когда ты вернулся? Эрвин засмеялся, и Леви снова повернулся на новобранцев. — Они интересные, — ответил он, быстро сканируя глазами отчет. — Интересно, почему такие люди, как они, у которых все есть, хотят иметь что-то общее с Разведкорпусом. Это единственные четверо из их набора, которые не хотят идти в военную полицию. — О? — командир приподнял бровь. — Что это? Кажется, ты никогда ни к кому не проявлял интереса. — Что? — Леви покачал головой. — Ты ревнуешь? Эрвин замолчал, улыбка на его лице стерлась от слов капитана. Его лицо стало суровым, глаза расширились, и Леви не мог их прочесть. — Что ж, мне очень жаль, — усмехнулся Леви, — но нельзя, чтобы все хорошие солдаты поклонялись тебе. Оставь кого-нибудь из них для нас, смертных. Ледяное выражение лица Эрвина, казалось, медленно начало таять. Командир разразился задыхающимся смехом. — Так ты обо мне думаешь? — его улыбка переросла в ухмылку. — Вы меня обижаете, капитан. Я не настолько самовлюблен. — Нет, но ты алчный ублюдок. — Алчный? — в голосе зазвучало веселье. — Я не такой. — Достаточно, чтобы взять в свой отряд бандита и сделать его капитаном. Это, я бы сказал, алчная авантюра. Улыбка Эрвина стала нежной. — И какая же это была верная авантюра. Голубые глаза задержались на Леви, и тот почувствовал, как щеки быстро начали нагреваться. Это не имело никакого отношения к палящему солнцу над головой. Воздух между ними снова стал плотным. Леви не был уверен, что ему нравилась эта новая атмосфера вокруг них. — Эм, я… — Эрвин сделал паузу, чтобы прочистить горло. — Мне нужно встретиться с главнокомандующим. — Да… — пробормотал Леви и снова опустил глаза на отчет. — Да, хорошо. Утром Эрвин вернулся в свой кабинет. Он сидел за столом в аккуратно отглаженной форме, подписывая кипу отчетов, накопившихся, вероятно, за несколько недель. Видеть его в той же форме, что и у Леви, было как-то менее нервно. — Доброе утро, — прочистил горло Леви, прежде чем войти. Ему казалось странным объявлять о себе. Он никогда так не делал. Как только Эрвин услышал голос Леви, его голова дернулась, перо выскочило из руки, и он поднялся со своего места, опершись руками о стол. — Доброе утро. На мгновение они замерли, молча глядя друг на друга. На стене тикали часы. Рука Леви устала от тяжести полного чайника, которого он держал в руках. — Я принес чай, — Леви поднял чайник чуть выше, если Эрвину не было заметно. Как будто он не приносил его каждое утро на протяжении последних лет. — Хорошо, — Эрвин сел, поднялся и снова сел в кресло, на этот раз оставаясь на месте. — Пожалуйста… присаживайся. Леви вздрогнул. Ему не нравилось, когда Смит так разговаривал, особенно когда вокруг были только они двое. Он не разговаривал с ним таким голосом с первых дней службы и это напомнило о той стене между ними. Леви почувствовал, будто она снова начала медленно подниматься. Мужчина поставил чайник на стол и взял чашки с полок, где они всегда стояли. Эрвин проследил глазами, внимательно изучая каждое движение Леви, наливающего чай. Сегодня утром он был особенно осторожен — старался держать пульс ровным, но пристальный взгляд Эрвина не помогал. Рука вздрогнула, и чай выплеснулся из чашки. — Черт, — Леви быстро достал из кармана платок, чтобы вытереть влагу, пока отчеты Эрвина не поглотили ее целиком. — Прости, я… — Ничего страшного, — усмехнулся Эрвин, слегка приподнимая руки, — я ведь все равно не хотел их подписывать. Не стесняйся, выливай остальное, тогда у меня будет повод не сдавать их. Леви искренне засмеялся. На мгновение все снова стало просто. — Как прошла поездка? — спросил Леви, тщательно вытирая стол. — Все прошло по плану, — ответил Эрвин, поднимая бумаги. — Люди в совете были неприятными, тебе бы не понравилось. Это было долго и нудно, но оно того стоило. Стол засверкал чистотой. Леви удовлетворенно ухмыльнулся. — Ханджи будет счастлива, — сказал он, начиная протирать полки. — Она перестанет жаловаться на то, что не может продолжать свои исследования. Платок заскрипел о безупречно чистую полку. Леви посчитал свою работу выполненной и снова повернулся к Эрвину, чтобы встать у его стола. Теперь он сидел тихо, почти рассеянно. — Что-то случилось? Эрвин заерзал в кресле, опираясь локтем на руку, и задумчиво провел рукой по подбородку. — В следующем месяце к нам присоединятся новые солдаты. Я убедил нескольких кадетов присоединиться к Разведкорпусу. — Это хорошая новость, — заняв место в кресле напротив него, Леви наконец отложил платок, чтобы сделать глоток чая. — Ты не выглядишь очень счастливым по этому поводу, — заметил он, ставя чашку на край. — Они совсем молодые, — произнес Эрвин. Он никогда не скажет этого, но это его тяготило. Это было написано на лице Смита. — Младше тебя на момент вступления. — Ты был еще моложе, — ответил Леви. — И вот ты уже командир. Губы Эрвина слегка изогнулись вверх, но глаза остались по-прежнему грустными. Леви налил еще чая для себя и для Эрвина. Как раз в тот момент, когда он собирался наполнить чашку Смита, тот не глядя потянулся к ней. Леви вовремя отшатнулся, чтобы не вылить весь кипяток. — Черт, извини, — выругался Эрвин. Леви не мог удержаться от хихиканья — настолько редко командир это делал. — Ничего страшного, я сам, — заверил Леви и забрал у Эрвина платок, который тот только что достал из собственного кармана. — Дай мне. Когда их взгляды встретились, а ладони соприкоснулись, прежняя легкость мгновенно исчезла. Рука Эрвина была мягкой. Такой же мягкой и теплой, как в ту ночь в карете. Леви не мог прогнать этот образ из головы. С тех пор он задерживался у него за веками каждый раз, когда он закрывал глаза ночью. Он ослабил хватку, и его рука мягко легла на руку Эрвина. С губ Смита сорвался тихий вздох. Леви хотелось услышать его голос и увидеть его лицо, как в ту ночь. Влекомый этой тошнотворной потребностью, он придвинулся ближе и наклонился так, что их носы почти соприкасались. — Леви… — Эрвин вздохнул в губы Леви. В его голосе звучало предостережение. — Эрвин… — голос Леви отражал голос командира. Это был вызов. Взгляд перескочил с глаз Эрвина на его губы. Смит тяжело сглотнул, его брови нахмурились. — Пожалуйста, не делай этого. — Я ничего не делаю, — и Леви действительно не делал, несмотря на все, что приходило ему в голову. — Это неправильно, — Эрвин яростно отшатнулся, прижимая ладонь к лицу. — Я действительно не должен… — Не должен? — усмехнулся Леви. Он чувствовал, как повышался голос, и слышал звуки собственных шагов. — С тобой всегда «я» и никогда «мы», не так ли? Не хочу тебе напоминать, но для этого нужны двое, Эрвин. Это так. Что бы то ни было, Эрвин тоже этого хотел. Иначе, что за хрень была той ночью? Тот первоначальный отказ, последующие утешения, неустойчивое поведение — он как будто жалел об этом. Неожиданная правда пробила брешь в мужской груди. Теперь это было так очевидно, что Леви чувствовал себя глупо. Это сожаление он видел на лице Эрвина, хотя тот пытался спрятал его от него. Леви наклонился, чтобы снова встретиться с Эрвином взглядом, но тот не смотрел на него. — Посмотри на меня. Эрвин вздохнул, прижимаясь к ладони. — Ты не сделал ничего плохого, никогда. — Посмотри на меня, Эрвин. Но Эрвин не смотрел. И от этого кровь Леви закипела до безумия. Мужчина сглотнул комок в горле, прежде чем выпрямиться. — Может быть, есть кое-что, что я сделал неправильно… — сказал он сквозь стиснутые зубы. Слова обжигали горло, потому что в этот раз он не имел их в виду. Даже сейчас Леви поцеловал бы Эрвина, если бы мог. Лицо загорелось от стыда. Леви повернулся, чтобы уйти, но Эрвин, схватив его за запястье, не дал ему этого сделать. Он притянул Леви к себе и вскоре тот почувствовал, как командир уткнулся лицом ему в грудь. Леви смотрел на него сверху вниз: Эрвин сидел, обхватив руками чужую талию. Крепко, почти чересчур. Он обнимал его, а тело тряслось. — Эрвин… — Ты — единственное хорошее, что есть в моей жизни, — руки Эрвина сжали рубашку Леви за спиной, и он еще глубже зарылся в нее лицом. — Я не хочу разрушить и тебя, как я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Леви иронично усмехнулся, откинул голову назад и посмотрел в потолок. Он положил руки на голову Эрвина и снова засмеялся, потому что не мог понять, как такой невероятно умный человек, как Эрвин, мог так ошибаться. Он был разрушен с самого начала.